Brugmansia

— Поттер, Гарри. Том приподнял бровь, глядя на того, кто уверенно шел между столов с высоко поднятой головой, несмотря на любопытные шепотки, кружащие вокруг. Он заметил, как при звуке благородной фамилии рядом с ним мгновенно встрепенулся Малфой. Его доселе скучающего выражения лица словно и не бывало. Слизеринские Блэки прекратили бесполезный треп, и их расчетливые взгляды сосредоточились на прямой спине. А когда один из его последователей тихо присвистнул от явленного анфаса, Том мог только согласиться. Смуглая, золотистая кожа, подчеркнутая кудрями чернее чёрного. Мягкие черты лица, украшенные роскошными розовыми губами — лицо, за которое знать могла бы убить. Но что покорило его больше всего, так это яркие зелёные глаза, глядящие на присутствующих. Скользящие по недостойным надменным взглядом. Соринки у ног недосягаемого божества. Взглянув на толпу последний раз, зелёные глаза закрылись, и он грациозно опустился на старый стул. Весь Большой Зал молчал. Том видел, что повсюду между столами обмениваются осторожными взглядами, и в каждом из них спрятаны надежда и расчет. Какой бы факультет не осчастливил собой новый студент, это было бы— — Слизерин! Неплохо, подумал он, не удивленный скоростью, с которой другие факультеты повернулись в их сторону. Том только наклонил голову и поднял бровь в ответ на взгляды, наполненные завистью и ненавистью. Как глупо, как будто им под силу зачаровать тысячелетнюю шляпу. И уж точно довольные лица его однокурсников этому ничуть не помогали. Краем глаза он заметил движение и повернулся. Зелёные, зелёные глаза смотрели прямо на него. Он смутно осознавал, что другие студенты рядом с ним удовлетворенно выпрямляются. Его внимание было сосредоточено на том, кто, не отводя взгляд, приближался к слизеринскому столу. Самоуверенность, с которой новый студент шел, заставила его дернуться. В нем вспыхнуло желание поставить этого наглеца на место. Особенно, когда он посмел остановиться возле длинного стола прямо напротив Тома, вынуждая студентов, сидящих перед ним, спешно подвинуться. И скользнул на место, словно оно принадлежало ему по праву рождения. Том прищурился. Видимо, новичок не замечал, или его не особо волновал легкий дисбаланс силы. — Меня зовут Гарри Поттер, — сказал он, протягивая руку вместо приветствия. Голос мягкий и ожидаемый для кого-то вроде него. Ангел. Ибо это он и есть, и точно опасен. — Том Реддл, староста пятого курса, — он внутренне поморщился силе рукопожатия. Его рука была словно в тисках. Новенький только улыбнулся и, сжав последний раз, отпустил. По-прежнему не отводя взгляд. — Том… Реддл. Том вздрогнул от того, как этот голос произнес его имя, словно пробуя на вкус. — Приятно познакомиться с тобой. — Взаимно. Перед тем как большие двери распахнулись, переключив их внимание на себя, они еще мгновение смотрели друг на друга. Новичок чуть приподнял голову, и Том ощетинился. Он стиснул скамейку руками, глядя на сгрудившихся первогодок. Немая отставка во взгляде заставила его стиснуть зубы. Однако единственное, что приходило Тому на ум, когда он думал об этих проклятых глазах, это опасность. Опасность. .o0o. Нотт зашипел, когда его ткнул острый локоть, и повернулся, глазея на Малфоя рядом с собой. — От чистокровного вроде тебя хотелось бы ожидать более достойного поведения, чем от обычной грязнокровки. — Чт-нет! — Малфой покраснел от возмущения, как всегда, спеша защитить свою чистокровную честь. — Я бы никогда! Ты— Нотт, ты— просто. Посмотри туда. Том оторвал голову от своего учебника только для того, чтобы успокоить ущемленное эго своего последователя. — Ох, это он. — Что? Теперь он тебе не нравится? Я помню, как ты трещал о нем всю прошлую неделю. — Это было на прошлой неделе, Блэк! Это был Поттер. Проклятый зеленоглазый новичок, который осаждал сны Тома. Поттер сидел, окруженный студентами со всех факультетов. Терпеливо указывая на текст в книге и улыбаясь, когда ему задавали очередной вопрос. Сцена выглядела словно картинка из сказки. Реконструкция. Благодушный наставник утешает отчаявшихся студентов, мягко направляя их к знаниям. Даже просто мысль о Поттере заставляла Тома скалиться. Его позиция лучшего студента была под угрозой из-за самого существования Поттера. Поттер был исключительно хорош в Защите. Настолько, что почти превзошел Тома. Мэрритот расточала похвалы не ему, а Поттеру. Её взгляд смягчался, когда падал на него. Она вела себя скорее как заботливая бабуля, учитывая её возраст, а не строгий профессор. Способность умаслить Мэрритот была подвигом, достижимым настолько немногими, что их можно было пересчитать на пальцах одной руки. Идеи Поттера на их уроках были наполнены здравым смыслом, и Том, скрепя сердце, уважал его. Хотя и ненавидел это признавать. Он хмыкнул, слушая препирания приближенных, и вернулся к учебе. Только подумать, что у них хватало духу сравнивать Поттера с ним… По правде, это настораживало. Количество почитателей, которых Поттер собрал всего за несколько месяцев, одновременно впечатляло и беспокоило. Какими же слепыми овцами были эти люди. .o0o. Том закрыл чемодан и провел руками по поношенной и исцарапанной кожаной крышке. Вздохнув, он отлевитировал чемодан и направился к дверям из красного дерева. Положив руку на дверную ручку, он обернулся, чтобы последний раз взглянуть на место, которое было его домом на протяжении девяти месяцев. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь толщу воды, наполняли спальню зеленоватым сиянием. Кровати были прибраны и аккуратно заправлены, словно четверо мальчишек здесь никогда и не жили. Его последователи ринулись собирать вещи, стремясь быстрее оказаться дома. В богатых особняках. В кругу любящих семей. Это удручало. Он ненавидел, когда ему напоминали, что он нищий сирота. Но ничего, ему осталось всего три года. Три года до того, как он сможет свалить из приюта, из этой чертовой дыры. Три года до того, как он сможет исчезнуть и благоденствовать в волшебном ми— Кровать Поттера. Кровать Поттера не была заправлена. Тёмно-зелёное одеяло было кое-как брошено на матрас, и его края свисали прямо на тёмную деревянную раму. На столе выстроились шаткие стопки бумаг вперемежку с обкусанными перьями. — Реддл? Что ты здесь делаешь? Том обернулся на звук голоса. Его сердце колотилось от неожиданности. Поттер стоял со слегка сконфуженным выражением на лице. Он натянуто улыбнулся ему. — Поттер, ты всё ещё здесь. Почему? Вздернув бровь, Поттер ответил: — Я? Что ж, я спросил первым. Ох, то, как Поттер завершил фразу. Он словно умолял, чтобы ему врезали. Эта тупая, довольная улыбка. Еле заметная, но безошибочная на его глупом, фальшивом лице. Сжалившись, судя по всему, Поттер сказал: — Я здесь, потому что мне ещё нужно упаковать вещи. Как ты сам можешь видеть. — Я вижу, — челюсть Тома напряглась от снисходительного взмаха рукой, который сделал Поттер, — и почему ты ещё не сделал этого? — М-м, видишь ли, это… Это личное, и я не буду обсуждать это. — Поттер, я староста— — Так и есть, господин Староста, так и есть, — Поттер придвинулся, его грудь буквально в нескольких сантиметрах от груди Тома, и ткнул пальцем в его значок старосты. Или туда, где он обычно был. — А ты сам? Не должен ли ты уже быть в поезде? Никто бы не хотел, чтобы господин слизеринский Староста опоздал на поезд, правда? — Ты— И все, что Том мог видеть, это красный. Он жаждал схватить эту тонкую, хрупкую шею и сжать. Держать и душить. Смотреть, как раздражающая ухмылка превращается в отчаянные попытки вдохнуть, схватить ртом воздух и втянуть его. Он бы сжал ещё сильнее, угрожающе надавливая на гортань, ломая её, лишая Поттера возможности говорить. И толкнул бы тело к стене, прижимая и опуская вниз. Пока Поттер не был бы на своем законном месте. Под Томом Реддлом. И вдруг сквозь красное марево он увидел, как расширяется улыбка Поттера, и его ликование достигает немыслимых высот. И Том понял: этот раунд он проиграл. Он позволил эмоциям взять верх. Чтобы успокоиться, он заставил себя глубоко вдохнуть. Он может проиграть эту битву, но не войну. — Хорошего дня, Поттер, — сказал Том, обходя его и выходя из слизеринского общежития для пятого курса в последний раз. Том видел, как довольное выражение на лице Поттера пропало, брови нахмурились, между ними появилась морщинка, а потом свое место снова заняла слащавая улыбочка. Том думал, что его лето будет свободно от Поттера, но ему следовало бы догадаться. — До свидания, Реддл. Безопасной дороги домой. Независимо от того, что делал Том, Гарри Поттер всегда будет осаждать его мысли. .o0o. — Давай, давай, давай! Внутрь! Живее! Громкий свист за кирпичными стенами потонул в испуганных криках и плаче, и многие люди попадали на колени от сотрясающего землю грохота. От взрыва Том споткнулся и выставил руку вперед, чтобы не упасть. Он закашлялся от пыли и песка, которые валились с потолка. Том слушал, как как рыдают люди, пытаясь отыскать в себе силы, чтобы встать. Некоторые предпочли просто лежать прямо там, перестав бороться за свои жизни. Жалкие создания, жалкое зверьё. Пронзительный плач заставил его резко обернуться. Слева от него ребёнок склонился над телом своей матери, плача и тряся её в попытках разбудить. По всей видимости, она свалилась на землю от удара. Том протаранил путь сквозь несущуюся толпу и остановился возле ребёнка, чтобы оттащить его от еще теплого тела. — Нет! — Вырываясь из его хватки, кричал ребёнок. Так высоко, что Том даже вздрогнул, — нет! Мама! Мама, проснись! Не оставляй меня одного! — Пошли, — процедил Том, насильно утаскивая его с места происшествия, — нам надо уходить! — Нет! Моя мама! Мы должны разбудить её— — Её нет. Она умерла. На этом ребёнок в его руках замер, словно окаменев, и Том застонал от внезапной тяжести. По крайней мере, он все еще был в шоке и больше не жаловался. Том скорее поспешил в убежище, уворачиваясь от цепких рук тех, кто свалился или был затоптан. Он торопливо бежал вниз по ступенькам, когда ещё один взрыв сотряс землю, и снова всё наводнили крики. Том ухватился за перила словно за спасительную соломинку, другой рукой прижимая к груди оцепеневшего ребёнка. Почему он не избавился от него, Том не знал. Когда они добрались до железнодорожной платформы, ему пришлось продираться сквозь толпу. Его злость и раздражение в сочетании с нестабильной магией заставляли людей расступаться, словно Красное Море. Он решительно направился к единственной свободной стене. Том опустился вниз и со стуком уронил на неё голову. Он был слишком молод, чересчур молод, чтобы проходить через всё это. Он заметил, что ребёнок все еще стоит, и похлопал по полу рядом с собой. — Садись. Я думаю, нам придется долго ждать, — сказал он. Ребёнок просто шлепнулся рядом с ним. Какое-то время они оба молчали, пока ребёнок не удивил Тома, внезапно повернувшись к нему. — К-как тебя зовут? От неожиданности Том опасливо колебался пару мгновений. — Том. — А я Генри, — сказал ребёнок. Его надломленный голос начинал подрагивать, — спасибо тебе, Том. За то, что с-спас меня. П-по крайней мере это то, что мама всегда велит говорить мне, — крупные слёзы навернулись у него на глазах и побежали по круглым щекам. Том отвернулся, давая ребёнку возможность побыть одному и не зная, как реагировать на слёзы. Когда всхлипывания превратились в сдавленные рыдания, он закрыл глаза и прислонился головой к холодным кирпичам, погружаясь в глухие звуки сирены и шума вокруг. Он действительно был слишком молод, чтобы иметь с этим дело. Под «этим» он подразумевал глупую магловскую войну и плачущего рядом ребёнка. Честно, Том не представлял, что на него нашло, когда он спас этого мальчика. Уж точно это было не из-за пыльных коричневых волос, которые выглядели чёрными в плохо освещенном туннеле. И не из-за зелёных глаз неправильного оттенка. И не из-за его имени, которое совершенно случайно начиналось на букву Г. Этот акт доброго самаритянства никак не касался Поттера. .o0o. — Слизерин! Том вежливо хлопал вместе с другими однокурсниками, никак не выдавая своих подозрений. Очевидно, ещё одна змея, третья по счету. Количество первокурсников, поступающих на Слизерин, практически удвоилось по сравнению с предыдущими годами. Это всё могло быть просто совпадением, или же слизеринцев на самом деле было так много. Но Том взглянул на сидящего справа от него. В уголках зелёных глаз появились морщинки, делая улыбку «естественно теплой». Чёрные кудри были отброшены назад, чтобы показать гордость и уверенность. Идеальная картинка гостеприимного старшеклассника. Полная противоположность Тому. Том знал, какое впечатление он производит: холодное и закрытое. С расчетливым взглядом. Воплощение всего Слизерина. Это идеально подходило для того, чтобы внушать уважение его однокурсникам. И совсем не годилось, чтобы располагать к нему первогодок. Он смотрел, как очарованный первокурсник, краснея, побрел к Поттеру. Том стиснул зубы. Ещё один баран в стадо Поттера. Что ж, без разницы, он мог бы, и он сможет переманить заблудшую овцу на свою сторону. Но стоило ему это подумать, как он сам же начал в этом сомневаться. Очарование Поттера, пускай и искусственное, было действительно сильным. .o0o. Холодный порыв сквозняка обдал его, заставляя содрогнуться. Шаги отдавались эхом, отражаясь от каменных стен пустых коридоров. Всюду было тихо. Что и следовало ожидать после отбоя. Том подавил зевок. Хотя рядом и не было никого, кто бы мог его увидеть, он отказывался позволять себе хоть какое-то проявление слабости. Никогда не можешь знать наверняка, где спрятаны глаза и уши. Он поднял палочку, наколдовал Темпус и вздохнул. Час. У него ещё был час до того, как он сможет отправиться в кровать. Можно было надеяться, что сегодня ночью никакие гормональные студенты не отправятся на поиски приключений. Ему ещё нужно было подготовиться к завтрашнему экзамену по трансфигурации. Честно, он был готов швырнуть Круциатус в любого, кто осмелится— Том притормозил, вслушиваясь в ночную тишину. Он прижался к стене, тихо продвигаясь к выходу в холл. Прищурился, слушая доносившийся звук, и чуть не зарычал от досады. В коридоре были слышны чьи-то шаги. Поступь была слишком лёгкой, чтобы принадлежать кому-то из профессоров. Слишком спокойной, чтобы это был студент, торопливо возвращающийся из библиотеки или спешащий покинуть чужую спальню, где ему не положено находиться. Он заглянул за угол, все ещё вжимаясь в стену и прячась в тенях. Это был Поттер. Трижды проклятый Поттер. Беззаботно прогуливающийся по школе. Его рука дернулась, порываясь проклясть Поттера по самое— Заставить его корчиться под чарами Тома. Умолять, молить о пощаде. Видеть, как эти розовые губы истекают красным со вкусом металла. Смотреть, как ясные зёленые глаза заволакивают слёзы. Он повернул свою тисовую палочку, и, повинуясь его мыслям, с неё посыпались желтые и зелёные искры. Это было жалко, и он знал это. То, что даже один вид Поттера пробуждал в нём гнев. Но сейчас, сейчас у него был законный повод навредить ему. Путь, который не приведёт к нему поттеровских овец, жаждущих отмщения. Ухмыляясь, он оттолкнулся от стены— Только для того, чтобы снова вжаться в неё. Громоздкий, здоровенный силуэт брел вслед за Поттером как переросшая преданная собачонка. Поттер был явно не в курсе своего нового спутника. Что-то вскипело внутри Тома, что-то уродливое и рычащее, с оголёнными зубами и острыми когтями. Послышалось мягкое рычание, как рычит зверь на непрошеного гостя, и его рука удивлённо метнулась к горлу. Он потряс головой, стряхивая с себя эту мысль, решительно следуя за этими двумя и не желая терять их из виду. В конце концов, сегодня он мог бы собрать чёртовы улики для шантажа. Том присмотрелся к влюблённому щенку. Тот дрожал. Его тело тряслось, а пальцы дергались. Может, от холода. А может он нервничал, преследуя одного из самых популярных студентов Хогвартса. Том мог видеть яркий румянец на его лице (возможно, пьян) и его слабоумную улыбку. Большие капли пота стекали по его лицу. Он тяжело дышал, и на холодном осеннем воздухе из его рта вылетали облачка пара. Это было чудо, что Поттер ничего не заметил. Том не сомневался, что все вместе они смотрятся чудесно, пробираясь ночью по школе. Что за трио — жертва, агрессор и свидетель. Поттер привел их в пустой, за исключением одного единственного окна, коридор. Он остановился, освещённый тусклым серым светом, прямо напротив него, глазея на ночное небо, затянутое облаками. Не прошло и минуты, как агрессор вышел на свет, протягивая к спине Поттера трясущиеся руки. Том стоял в стороне, скрытый тенями, и наблюдал за местом разворачивающегося преступления. Он видел как преследователь силой развернул Поттера и заблокировал путь к отступлению, мощными руками сжимая худые плечи. Он видел, как Поттеру, который дернулся и попытался отвернуться, прямо в лицо брызжет густая слюна. Как отвергнутый злодей скривился от злости и отчаяния. Видел, как этот маньяк, навязывая себя Поттеру, прижимается к его лицу своим. Он видел мерзкие руки, слепо шарящие и шарящие по ткани в попытках отыскать оголенную кожу. И он видел, как Поттер, пытаясь сбежать, ударил этого помешанного кулаками в грудь. И все это время что-то внутри Тома, что-то со скалящимися зубами и острыми когтями, жаждало крови. Алкало спасти чистоту ангела от когтей грязного демона. Он выдерет эти мерзкие губы, дерзнувшие попробовать то, что свято. Отрежет грязные лапы за попытку осквернить святыню. Он разорвёт эту глотку, совершая жертвоприношение. И демон, выпустивший на свободу зверя в нечестивом гневе, не будет знать милосердия. Ноги Тома несли его к злодею, палочка поднялась, чтобы поразить— Но тут мерзавец, держась за бок, отшатнулся. И, схватившись рукой уже за другое место, беззвучно охнул и рухнул на пол. Блеснуло серебро и брызнул красный. Поттер, с замершей на лице ледяной маской, не отставал ни на шаг. Он оседлал его бедра, сжимая своими. Пародия на близость, которой так желал нападавший. Тот поднял было руку, но Поттер ударил прямо в мягкий живот. И каждый удар сопровождался чавкающими звуками пораженных внутренностей и разлетающимися во все стороны брызгами крови. Зелёные глаза блестели в темноте, одновременно наполненные безумием и облегчением. Совсем скоро тело скрутили спазмы. Во рту начала пузыриться и пениться кровь. Он хватался за мантию Поттера, ища спасение, дёргая ногами в последней, тщетной попытке освободиться. А потом всё стихло. И хотя глаза нападавшего стремительно стеклянели, Поттер не остановился. До тех пор, пока его руки не ослабли и лезвие со звоном не выпало из расслабленных ладоней. Перед тем как встать, он, тяжело дыша, склонился над телом и попытался вытереть пот с лица, но вместо этого только размазал руками кровь по скулам. Том понял, что падает на колени перед Поттером, поражённый и пленённый видением перед ним: ангел-мститель в брызгах крови, утопающий в лунном свете. Поттер улыбнулся ему, глядя оценивающе, и поднял испачканную кровью руку к лицу Тома, очерчивая нижнюю губу большим пальцем. Том открыл рот, посасывая палец, омывая дочиста языком. Когда он выпустил его изо рта с тихим звуком, то заметил, что зрачки Поттера расширяются, затмевая собой зелёный цвет радужки. — Скажи мне… Ты будешь… Поклоняться мне? — Да, — выдохнул он, вдыхая металлический аромат, и ринулся вперёд, ловя губы. Слишком грешные, чтобы принадлежать небесному созданию. На вкус они были словно кровь, похоть и благость. .o0o. Кто-нибудь видел Варрена? Что за Варрен? Полукровка… Говорят, его не было в спальне прошлой ночью... ...самоубийство? — ...поругался с друзьями... Неплохие оценки и завышенные родительские ожидания? Хвала Мерлину, этого психа больше нет, это благословение — то, что не надо больше прятаться от него... Том игнорировал шепот вокруг него, больше занятый своей едой. Перешептывания и предположения с течением дня только множились. И на свет повылезали грязные сплетни и слухи, быстро перевесив сочувственные разговоры. Студенты гудели от удовольствия, во всю смакуя первое за долгое время развлечение. Никто и не подозревал, что всеобщий школьный любимчик — хладнокровный убийца. Том ничего никому не рассказал. И не из-за страха быть заколотым в спину посреди ночи. А скорее из-за того, что знал детали о том, кого все думали, что знают. И ещё он был собственником. Он не делился такой редкой информацией. Наступила тишина, когда Диппет с мрачным видом прошел к подиуму. — Я с прискорбием сообщаю вам, что мистер Варрен сбежал. Еще до вчерашнего дня у него были проблемы с учёбой и душевным здоровьем. К сожалению, никто не знает, куда он отправился, но мы желаем ему счастливого пути и безопасных странствий. Счастливого пути и безопасных странствий, вот уж точно. Тело было выброшено из окна в Чёрное озеро. Толстые щупальца высунулись из воды, хватая мертвый груз и утаскивая на глубину, где больше никто и никогда не увидит его снова. Том нахмурился, вспоминая прошлую ночь и собственные действия. Это было совсем на него не похоже. Он был таким жаждущим и покорным. Повернувшись к Поттеру, он впился в него взглядом в поисках ответов. Поттер, окруженный своими овцами, поднял голову и посмотрел на него, будто его призвали. Том был доволен, что Поттер вот так ему подчиняется. Но потом улыбка всколыхнула что-то странное внутри него. Сначала приподнялась одна чёрная бровь, одновременно вопросительно и вызывающе, а уже потом, во внезапном осознании, к ней присоединилась вторая. Розовые губы разомкнулись, чтобы беззвучно произнести «позже». .o0o. Том заметил Поттера выходящим из класса. Одного. Без овец. Он решительно пошел за ним и затащил в первый попавшийся пустой коридор. Он пихнул его к стене, стискивая кулаками слизеринскую мантию. Поттер едва ли был взволнован, приподнимая бровь, которую так ненавидел Том. — Ну что, теперь «позже»? — Требовательно спросил Том, отпуская Поттера. — Ты такой нетерпеливый? — Сказал Поттер. Больше комментарий, чем вопрос. Брови Тома дернулись. — Ну? Да или нет, П— Поттер приложил палец к его губам, прерывая его. Когда Поттер ничего не сказал, Том продолжил. — П— Палец надавил сильнее. Он едва не сорвался, когда опять был прерван, но Поттер, видимо, решил уступить. — Гарри. Зови меня Гарри. Все раздражение Тома испарилось. Он был поражен и растерян, и это ясно читалось на его лице. И если бы Том не был так смятен, то был бы в ужасе того, как по-гриффиндорски ведет себя. Словно один из поттеровских баранов. — П— — Гарри. Раздосадованный донельзя, он послушался. Хотя бы ради того, чтобы снова говорить полными предложениями. Но в тот момент, когда это слово покинуло его рот, он знал, что это правильно. От формы до вкуса, перекатывающихся по его языку. Поттер улыбнулся, и Том в этот же миг понял, что им откровенно манипулировали. Он открыл было рот, чтоб ответить, но Поттер заговорил первым. — Отвечая на твой вопрос: да, сейчас «позже». — Хорошо, потому что я хочу спросить о прошлой ночи— — Что с ней? Ты жалеешь об этом? — Жалею? Нет. Нет, я не жалею. И пожалуйста, — он почти взмолился, — прекрати прерывать меня. Поттер смерил его веселым взглядом, и Том не знал, хочет ли он расцеловать или избить его, чтобы стереть с его лица это выражение. — Что мы такое? Что происходит между нами? — Что-то, вот что это такое. Раздражение Тома нахлынуло с новой силой. И он махнул рукой на свои попытки допросить Поттера. Он не привык к таким размытым ответам, которые не может проанализировать. Когда Поттер закатил глаза, это вырвало его из размышлений. В этом было что-то плебейское, но абсолютно ему подходящее. — Поцелуй меня. И он повиновался, как смертный, допущенный к запрещенной небесами амброзии. .o0o. Вскоре после этого их «что-то» обострилось. На той же неделе Том затащил Поттера в заброшенную ванную на втором этаже, прижал к раковине и целовал до потери пульса. Сегодня пальцы перебирали его волосы, запутывая и распутывая пряди. Он целовал и посасывал смуглую кожу, оставляя синяки, клеймя Поттера как своего. Хоть и знал, что эти отметины исчезнут, стоит переступить порог. Когда он сместился, чтобы прикусить кожу за ушком, Поттер отвернулся. — Гарри? — Спросил он, хмуря брови. — Что-то не так? Том хотел было поднять голову, но пальцы в его волосах снова прижали его лицо к изгибу поттеровской шеи. — Хм-м-м? — Промурлыкал Поттер, и Том ощутил губами вибрацию. — Ничего, просто там щекотно. Том отложил эту информацию, нападая на то чувствительное местечко, что заставляло Поттера стонать. .o0o. Колено Тома дергалось под столом, и его ум был очень далек от темы лекции. Взглядом он сверлил студента перед ним. Черноволосого, но не Поттера. Вчера ему красноречиво отказали. Отказали в доступе к телу под одеждой. Поттер стукнул его по носу, словно непокорную псину, которую нужно приструнить. — Я бы хотел, чтобы мой первый раз был на кровати, если ты не против, — сказал он и продолжил легко и с достоинством опускаться вниз, садясь на колени. Ловкие пальцы разделались с брюками. Дерзкие зелёные глаза смотрели, не отрываясь, пока дергающиеся бедра Тома были вжаты в стену. Даже одна мысль об этом заставила его дернуться. Ему нужно было найти место с кроватью, и быстро. Он хотел знать, как ощущается Поттер и снаружи, и изнутри. — Реддл, ты всё ещё злишься, что Поттер обошёл тебя на защите? Он резко обернулся, чтобы видеть своего последователя, который осмелился задать такой вопрос. — Да. Это неловкое напоминание заставило его осознать, как опасны были их отношения с Поттером. Их текущее место встречи было слишком публичным. И хотя там не было студентов, все таки там не было и двери. Лично Том ненавидел тесноту, поэтому они никогда не использовали кабинки. Что тоже ограничивало его действия и возможность получить доступ к Поттеру. Он мог бы прижать Поттера к раковине, заставляя смотреть на собственное отражение, пока Том будет иметь его— Но это было тоже слишком открыто. Его ум взревел от мысли, что кто-то может войти и увидеть что-то настолько святое и неприкосновенное. Что-то, что было предназначено для него одного. .o0o. Он нашел Выручай-комнату в середине ноября. Поттер огляделся и улыбнулся, задерживая взгляд на большой по-слизерински зелёной кровати, которую услужливо создала комната. — Молодец, — сказал он и начал раздеваться прямо там, — ты заслуживаешь награду. Том был привязан кровати. Все его тело напряглось, когда Поттер медленно опустился на него. И оттрахал до полуобморочного состояния. Поттер блаженно улыбался ему, дрожа и сжимаясь вокруг него. Том хотел отодрать его, вставить в этот тугой горячий жар— Ему наконец было позволено кончить, только когда Поттер был удовлетворен, кончив трижды. К этому моменту Том был практически в слезах. В шаге от того, чтобы начать умолять. .o0o. Они сидели далеко друг от друга. Большой зал был пуст за исключением нескольких: тех, кто остался на зимние каникулы. Несмотря на отсутствие бродящих по коридорам людей, они не хотели рисковать. Не хотели, чтобы их отношения обнаружили. Такое сильно осуждалось. Два мальчика, состоящих в неплатонических отношениях. Волшебный мир не сильно отличался от магловского, хотя их и разделяла магия. .o0o. Стук по столбику его кровати заставил Тома отдернуть полог. — Поттер, что такое? — Спросил он, откладывая в сторону толстый том, который читал. — Пошли. И Поттер ушел. Том вздохнул и пошел следом, думая, что уж лучше послушаться односложной команды, чем получить отказ потом, когда ему захочется близости. Он проследовал за Поттером по знакомому коридору, куда они частенько наведывались. Том был удивлен. Всего пару дней назад они были здесь и пришли к соглашению чередовать места их активностей. Никогда не оказываться в одном и том же месте дважды за неделю. Они переступили порог, и Гарри начал обходить раковины по кругу, повернувшись к Тому спиной. — Я думал, я сказал тебе звать меня Гарри? — Ты сказал, — ответил он, глядя как Поттер, идя, ведёт пальцем по камню, — но мы были в общей спальне. Никогда не знаешь, есть ли у стен глаза и уши. Поттер хмыкнул. — Но не здесь? — И остановился возле раковины, облокотившись об неё, — что ж, без разницы, у меня кое-что есть для тебя. Том подошел к Поттеру и начал обыскивать раковины, потому что за то короткое время, что Том был знаком с ним, у Поттера никогда не было нервных тиков. В том числе стука пальцем каменному краю. Он резко втянул воздух, когда заглянул вниз. Змея, высеченная в камне. Он зашипел на неё, и к его удовольствию она зашипела в ответ. — Как? — спросил он неверящим голосом. Поттер рассмеялся, стоя сзади. — По иронии судьбы, когда стоял на коленях. Том выпрямился. Бурлящее в крови возбуждение позволяло ему чувствовать себя живым. ::Откройся::, — и раковина опустилась. Вместо неё зияла чёрная пасть. — С днём рождения, Том. .o0o. Той ночью он встретил великого защитника Хогвартса: василиска Слизерина. Он увидел статую самого Салазара Слизерина; обнаружил скрытую за ней библиотеку; нашел книги, полные знаний и секретов, которые мог прочесть только змееуст. А ещё в библиотеке была кушетка, на которой Поттер позволил отыметь себя так, как хотел Том — сильно и быстро. .o0o. Приближалась весна, и Том начинал ненавидеть то, что за ней последует. Маглы, никакой магии, никакого Поттера. Лето. .o0o. Когда он вышел из Комнаты, раздался резкий вдох. — Кто здесь? — Требовательно спросил Том. И единственным ответом ему были полный ужаса писк и дребезжание кабинки. — Кто здесь? Покажись! Снова бряцнуло дерево. В дверной щели виднелся тусклый голубой глаз. Там. Он прокрался вперёд, хищник, загоняющий жертву в угол, и выбил дверь кабинки. Человек за хлипкой защитой взвизгнул, пятясь и прижимаясь к стене. С каждым его шагом она пыталась согнуться, спрятаться от него— Увы, Том видел её ясно как божий день. Он стоял над ней. Возвышаясь. Подавляя. — Кто ты? И что здесь делаешь? К нему повернулось покрасневшее лицо с тусклыми голубыми глазами и скучными коричневыми хвостиками. — Р-Реддл? — Пискнула она. — Где П-Поттер— Я-я, то есть, я имею в виду, что ты— Том, рыча, треснул рукой рядом с её головой. — Ты только что сказала «Поттер»? — Н-нет— — Да! — Он оттеснил её дальше. — Что ты знаешь? А когда она отчаянно затрясла головой, стиснув губы, он закричал: — Говори! Тусклые голубые глаза умоляюще пялились на него из-за запотевших очков. — Т-ты пугаешь ме-меня, Реддл! — Мне плевать, пугаю ли я тебя. Просто. Скажи. Мне. Она закрыла глаза, обливаясь слезами и тряся головой. И всхлипнула, когда он зарычал. Его магия, взбудораженная и опасная, взметнулась вокруг него, сминая предметы. И немного погодя, не в силах выдерживать нарастающее давление, она выпалила: — Я-я-я видела вас двоих! Том замер. Похороненный на самом дне ужас накрыл его с головой. — Я видела вас! Здесь! К-как вы цел-целуетесь и… И т-трогаете друг-друга т-там и— С каждым грёбаным словом, вылетающим из её рта, у Тома перед глазами всё заволакивало красным. Кто-то смотрел на них, видел их вместе, знал их секрет. Она не могла жить. Внутри него вспыхнул инстинкт самосохранения. Когда он пришёл в себя снова, окаменевшее тело лежало у его ног. .o0o. Знакомое тело прижималось к его обнаженной спине, руки обвивали его шею. Они сидели на краю кровати. Том беспокоился, Поттер был задумчив. — Ты в порядке, Том? — Поттер обвел пальцами впадинку возле его ключицы. — Ты не так рад, как на прошлой неделе. Его рот пересох, но он заставил себя ответить. — Я… Я волнуюсь… Что школу закроют. Поттер проворковал что-то, скользя пальцами дюйм за дюймом, ниже и ниже по торсу Тома, вызывая лёгкий румянец на его коже. — Есть слухи, Гарри. Слухи, что Диппет собирается закрыть Хогвартс. И я— …я не могу этого допустить! Пальцы выводили бессмысленные узоры на его бедрах, с каждой секундой подбираясь всё ближе и ближе к другим, более чувствительным местам. — Знаешь, Том, — сказал Гарри, и Том ахнул, когда пальцы обхватили его, возвращая его плоть к жизни. — Есть кое-что, что ты мог бы сделать. Том зашипел от удовольствия, когда ладонь сдавила и начала двигаться, и положил свою голову на плечо Поттера. — Что это? Пожалуйста. — Что ж, раз ты так мило попросил…— Поттер наклонился ближе. Его губы были у самого уха. И рука изменила наклон на более ощутимый. — Есть один полукровка, Том. Полувеликан, получеловек. Он застонал, и его дыхание оборвалось, когда рука крутанулась. — Он гриффиндорец с очень добрым сердцем. Но не по отношению к волшебникам, нет. Животные. Дикие звери, которые слишком опасны, чтобы держать в качестве питомцев. Движения участились, подводя его ближе и ближе. — Это он был со щенком оборотня в сентябре. Тот самый, кого простил Дамблдор. Сейчас у него другая зверушка, не менее опасная. Акромантула. Пальцы сжали головку, потирая вену под ней, сводя его с ума. — Его зовут— — Рубеус Хагрид, — и Том кончил. .o0o. Снова Поттер не упаковывал вещи. Они поцеловались в темном уголке, перед тем как Том отправился на Кингс-Кросс. Лето уже пугало его. .o0o. И он был прав, что боялся. Коул вышвырнула его из приюта, утверждая, что ему семнадцать. Том бродил несколько дней, пока не услышал слухи о «Реддл» и «Литтл Хэнглтон». Он отправился туда, отследив поместье и сарай неподалеку. Убожество одного и роскошь другого были отвратительны, и Том убил. Количество тел выросло до четырех. .o0o. «Боргин и Беркс» был ветхим и грязным, но платили хорошо. И галлеонами, и информацией. Идеальное место, чтобы собирать древние артефакты и начать распространение своего влияния. .o0o. Он нашел Поттера в поезде. Без багажа, но он был там. Поттер защелкнул двери купе и поднял защитные чары перед тем, как повернуться и улыбнуться ему этой нахальной улыбкой. Он отымел Поттера на скамейке; они затуманили стекла своим дыханием, когда он прижимал его к окну. Когда он позволил Поттеру усадить себя, тот оседлал его. И Том скользил ладонями вверх и вниз по смуглому телу, запоминая, заново исследуя это чудо, по которому он так скучал. .o0o. Том повернул ручки кранов, наблюдая, как вода льется в бассейн и наполняет его до краев. Он обернулся на звук мокрой одежды, падающей на пол. Поттер разделся догола, покрытый липкими оранжевыми пятнами. Он цокнул языком, проводя ладонью по телу. Его рука прилипла к коже. — Досталось тебе? — Весело спросил Том. Он протянул руку и поморщился, когда Поттер схватился за неё своей липкой ладонью. — Да уж, — сухо ответил Поттер, и Том помог ему залезть в ванную. В воздух приветственно взлетели тучи мыльных пузырей. Поттер охнул от горячей воды. — Я так рад быть старостой в этом году, — сказал он, — хотя бы ради этой роскоши. Они оба замолчали, расслабляясь в воде. Том поднял одну из рук Поттера и начал губкой стирать оранжевые пятна. — Твой первый день в качестве старосты был гораздо увлекательнее моего. — И не говори. — Поттер поднял из воды ногу, вытягивая, чтобы Том отмыл её. — Серьезно, кто разрешил тому первогодке балансировать семь кубков с тыквенным соком? — Ты дал-таки ему строгое предупреждение, — напомнил ему Том, целуя внутреннюю сторону уже чистого колена, прежде чем снова опустить ногу в воду. Он провел губкой по внутренней стороне бедра Поттера, — и тебе довелось побывать в уникальной ванной старост. — Определенно. По крайней мере, здесь нет Миртл, чтобы подглядывать, — Том больше не вздрагивал от этого имени. И когда он вел губкой по коже, его руки были спокойны, — и поздравляю с получением Главного Старосты. Он склонил голову. Воспоминания об умоляющем, плачущем гриффиндорском первогодке стояли у него перед глазами. Взрослые волшебники, горячо спорящие, как поступить с ядовитым пауком. Награждение золотой табличкой с его именем. Автоматическое предложение стать Главным Старостой. И он сам, принимающий значок. — Спасибо. .o0o. После этого ванная старост стала одним из их самых частых мест для встреч. .o0o. Он проводил встречу, окруженный своими последователями. Они восхищенно смотрели на него, внимательно слушали его слова. Его верования. Его идеологию. Его манифест. Скоро мир узнает о Вальпургиевых Рыцарях и Лорде Волан-де-Морте. .o0o. Когда пришли экзамены, Поттер начал дергаться. Не из-за того, что переживал, как справится. А скорее из-за количества студентов, которые выстраивались в очередь за советом и помощью. Тома в той же мере занимали другие студенты и Лорд Волан-де-Морт. У них едва хватало времени на себя, не то что друг на друга. .o0o. По-прежнему им удавалось целоваться в темных нишах или по-быстрому перепихнуться в чулане для мётел. .o0o. Когда закончились последние экзамены, Том затащил Поттера в Выручай-комнату. Он привязал его к кровати шёлковыми путами, достаточно свободно, чтобы они не сковывали движения, но ощутимо, чтобы это чувствовалось. Он целовал каждый уголок кожи, воспевал красоту перед ним, омывал языком каждый шрам, который только мог найти. Он наслаждался тем, что этот ангел принадлежит ему и только ему. Его руки пробегали, надавливая в одних местах и скользя по другим. Дразня. Обожая. Боготворя. Прежде чем он позволил им обоим то, чего они оба так хотели. Напряжённые до предела и чувствительные до невозможности. .o0o. Рука Поттера перебирала его волосы, голова Тома на его животе. Оба наслаждались приятным послевкусием. — Есть что-то, что ты хочешь у меня спросить, Том? Он приподнял голову, чтобы поцеловать твердый пресс под ним, и повернул голову к Поттеру. — Да. — Тогда спрашивай. Я отсюда слышу, как в твоей голове жужжат мысли. Том вздохнул и уронил голову назад на живот Поттера. — Почему ты никогда не складываешь вещи в конце года? Пальцы Поттера пригладили его волосы. Он почувствовал себя как обидчивый ребёнок, которого утешают. — Я никогда упаковываю чемодан, потому что мне не надо, — сказал Поттер. Прежде чем Том успел спросить, он продолжил. — Я живу в Хогвартсе. Том хотел бушевать. Несправедливость, с которой он столкнулся, когда ему отказали в убежище— — Это не похоже на твою ситуацию, Том. Жанетт Колтсфут — мой опекун. — Целительница? — Да. Как раз та, что работает в Хогвартсе, — признался Поттер, — хочешь историю, Том? Он сел и посмотрел на Поттера. Под зелёными простынями, соскользнувшими к его поясу, их ноги всё ещё были сплетены друг с другом. Поттер рассказал ему, как он поступил на пятый курс. Как очнулся перед домом мадам в Хогсмиде. Она обнаружила, что он страдает от амнезии, и что у него талант к целительству, — ирония не ускользнула от Тома. Он объяснил, как мадам, овдовевшая и бесплодная, всегда мечтала о ребенке. А тут Поттер, одаренный сирота. Она привела его в Министерство и оформила опекунство. Выигрышная ситуация: Поттер получал образование и стабильное жильё, а мадам — ребёнка. — Но, — сказал Поттер, — у меня никогда не было амнезии. Я просто никогда не говорил о своем прошлом. Ты будешь первым, кто услышит это, хорошо? Чудовище внутри него встрепенулось при мысли о секрете. Гигантская пасть, готовая поглотить, чтобы никогда не извергнуть обратно. Поттер, словно зная, что он никому не расскажет, улыбнулся и поцеловал его в нос. — Я был очень эмоциональным ребёнком. Таким чутким. С таким добрым сердцем. Я тоже был сиротой, родителей убили, когда мне был год. Меня отправили жить к жестоким маглам, которые заставили меня хвататься за любую крупицу тепла, которую я мог получить. Рука Тома дернулась, зудя от желания увеличить счёт тел. — И тогда травмирующий опыт меня изменил. Я очнулся на кладбище. И крыса, ибо он был крысой, разрезал мне руку, чтобы собрать кровь. Вот, видишь? Этот шрам? Вот здесь, — Том оставил влажный поцелуй на персиковой линии, — меня использовали в ритуале, Том. В грязном, грязном ритуале. Связали и заставили истекать кровью, как дичь. Он сжимал мою руку, приговаривая, не достаточно, не достаточно. И резал меня снова, собирая кровь. Но самое худшее, что когда он прикасался к моим ранам, они горели. Полыхали как бесконечное пламя. Как адское пламя. Поттер приподнял голову Тома руками и провел большими пальцами по его щекам. — Хочешь знать мораль этой истории, Том? Он умоляюще смотрел на Поттера, жадный до знаний— — Никогда не доверяй крысе. А потом он ощутил поцелуй. .o0o. Том закончил школу лучшим на курсе, а Поттер шестым после него. Он отклонил все престижные предложения. Ученик известного зельевара, членство в элитной группе, младший заместить министра. Предпочитая вместо этого добиваться своих целей в своем собственном темпе. .o0o. Поттер и он пришли к молчаливому соглашению, что очередная ночь станет их последней. И они никогда не будут искать друг друга снова. Их отношения в любом случае никогда не предполагали чего-то продолжительного. Это была обычная интрижка. .o0o. Он встретил Хепзибу Смит в «Боргин и Беркс». Обманул и убил её за медальон Слизерина и чашу Пуффендуй. Влияние Волан-де-Морта тоже росло. И с поразительной скоростью. Скоро он уволится из этой дыры. .o0o. Воздержание не было одной из сильных сторон Тома. Страсть была частью него, она жила в нем. Росла вместе с ним. Все, что он делал, было движимо страстью. Будь это страсть к знаниям или к силе. Или желание плоти. Том вожделел. В большинстве случаев, он мог игнорировать этот зуд. Жар, кипящий в его венах. Но иногда наступало время, когда он больше не мог терпеть. Когда его возбуждение достигало пика… Ногти впивались, и впивались, и впивались в ладони. Или терпение заканчивалось быстрее обычного. Или пальцы чесались в готовности использовать непростительные— Тогда он навещал внутренние святилища Сумеречной Аллеи. Он шел по улицам, заполненным едва одетыми блядями, умоляющими взять их. Он следовал за шлюхами в их комнаты и имел их. Он оставлял на их телах большие синяки, чёрные и фиолетовые. Они плакали, и выли, и умоляли, лёжа под ним. И все что он делал, это трахал их сильнее. Пока они рыдали, зализывая раны, он одевался, бросал им монету и уходил. Не издавая ни единого звука, не произнося ни одного слова. Обычная деловая сделка. .o0o. Он не делал различий по коже или по происхождению. По возрасту или по типу фигуры. У него было только два условия. Чёрные волосы и зелёные глаза. .o0o. Он скучал по ощущению тепла. По близости. По его поцелуям— .o0o. Иногда он навещал магловский мир. Одетый по последней моде в самый дорогой костюм, который только могли позволить деньги, он заходил в клубы. Там он садился, заказывал бокал и размышлял. Но вскоре после этого ход его мыслей всегда прерывали. Иногда это была девушка или юноша. Иногда даже обеспеченная леди или ищущий компанию джентльмен. Они угощали его лучшими блюдами и спиртным, умасливали подарками и богатствами. Они отводили его в приватную комнату и старались удовлетворить. Или иногда Том шел по злачным улочкам, где продают алкоголь и сдают комнаты для запретных утех. Он заходил в ухоженные бары и флиртовал. Он выводил их через чёрный ход, прижимал к кирпичной стене, или вел в уборные и имел там. Или иногда он прогуливался по улицам магловского Лондона. Он пытался привлечь внимание… Или вовсе не пытался. Без разницы, он трахал их в любом случае. .o0o. Он скучал. О, как же он скучал. По загорелой коже и дерзким улыбкам. Он скучал по тонким пальцам, которые перебирали его волосы, лаская словно кошку. Он скучал по П— По Гарри. .o0o. Магловское правительно Британии разослало гражданам оповещение. Предостережение. Серийный убийца на свободе. Он не делает различий по классовому признаку. Его жертвами всегда были мужчины. Зеленоглазые. Черноволосые. Изнасилованные. .o0o. Через шесть лет после выпускного Том отправился к Гарри. Но когда он постучал в дверь вышедшей на пенсию медсестры, Гарри нигде не было. — Он отправился в Албанию четыре года назад. — Сказала мадам Колтсфут мягким голосом, полным сантиментов. — Хотел путешествовать по миру и изучать магию. Том поблагодарил её и забронировал международный портключ в Албанию. .o0o. Это было словно гоняться за призраками. Гарри не оставил никаких следов. Никаких зацепок. Никаких улик. Он провел там три года, пытаясь отыскать Гарри. Взамен этого он вернулся домой с диадемой Когтевран. .o0o. Он впал в отчаяние. Использовал все свои связи, чтобы найти Гарри. Он нанял частных сыщиков, приказал искать своим последователем и даже допросил людей, которые когда-то окружали Гарри. Ничего. Не было ничего. Сказка, быль, словно Гарри никогда и не было. Только он был. Том был с ним. В нем. Говорил с ним. Делал запретное и даже однажды держался с ним за руки на публике. Ничего. .o0o. Он скучал по Гарри. Он хотел— Нет. Он должен был найти Гарри. Он больше не мог выносить одиночества. .o0o. Том выбежал из магазина, не заботясь о том, что не успел завершить сделку. Вылетел из двери на заполненную толпой улицу Хогсмида. Он протискивался между людьми, отпихивая их в стороны и отчаянно спеша. Слишком отчаянно, чтобы обращать на них внимание. Он видел. Мельком, краем глаза, но он видел. Чёрные кудри. Загорелую кожу. И зелёные, зелёные глаза. Его рука схватила удаляющуюся мантию. Он промахнулся и почти зарычал от безысходности. Со второй попытки его рука коснулась шёлка и потянула. — Гарри, — выдохнул он. Задыхаясь от погони и трепещущей надежды. После всех этих лет, после стольких лет он наконец снова нашел его. Освящённый лучами солнца, Гарри посмотрел на него, и на его лице играла добрая улыбка. — Здравствуй, Том. Он практически зарыдал, когда услышал этот голос, музыку, которую не надеялся больше услышать никогда. — Пожалуйста, — взмолился он, — пожалуйста, не уходи. Никогда больше. Пожалуйста— Теплая рука коснулась его щеки. — Тогда ты знаешь, что делать, Том? — Да, да, да, я знаю, — он закрыл глаза, и палец провел под его ресницами, стирая наворачивающуюся слезу. Наконец, наконец-то. Он больше никогда не будет один.