Enough's Enough

Погода многих заставляет прятаться по домам, но только не Джисона. Ветер треплет его волосы, щипая за уши. Солнце с утра было обманчиво, а после сменилось темными дождевыми облаками. Шапку Хан не взял, да и зонт, собственно, тоже. Он вообще одет не по погоде: легкая расстегнутая куртка, под ней свитшот, а на ногах далеко не теплые ботинки. Но ему не холодно, совсем нет. У Джисона словно внутри все заледенело, поэтому холода снаружи не чувствует. То ли дело прохожие: в шарфах и шапках, а головы прячут в капюшонах. Все они куда-то спешат — домой, на работу или в любое теплое помещение. Работа вынудила его переехать в, на первый взгляд, город мечты. Небольшой городок, море, ветреная прохладная погода. Все, как Джисон любит. Но радость от переезда исчезла на четвертый день, а на восьмой он все возненавидел. Нет, он не ненавидит здесь людей, они все улыбаются ему и помогают, и не ненавидит сам город, он очень красивый. Но это не то, не его место. Джисон не может избавиться от мысли, что забирает чью-то мечту, находясь здесь. Пока он злится от каждого чириканья птицы, кто-то надрывается на работе или учебе, пытаясь сюда попасть. Домой идти не хочется, там душат стены, а открытое окно, чтобы избавиться от этой самой духоты, охлаждает квартиру, превращая ее в морозильную камеру. Хан холод любил, но не дома. Дома должно быть тепло и уютно, а еще пахнуть вкусной едой. Дома у Джисона пусто и холодно, а еще пахнет пылью. Он садится на небольшой камень у моря, наблюдая за волнами, что бьются о причал. Вокруг ни души, а Джисон этому и рад. Он всегда любил воду, вода его успокаивала. Недалеко стоит катер. Его бы угнать и уплыть в открытое море, качаясь на волнах. Хан усмехается сам себе, ведь понятия не имеет, как управлять катером. С работы сегодня отпросился — сказал, что заболел. На самом деле, он болеет все то время, что находится здесь, около месяца, может больше. Каждое его утро начинается с першения в горле и кучи антибиотиков, иногда вперемешку с обезболивающими. Сегодня было настолько паршивое настроение, что если бы он хоть немного не разгрузил себе день, то точно бы утопился в море. Когда людям больно, они хотят избавиться от этого. Когда люди злятся, они хотят успокоиться. Джисон не хочет ничего. Он хочет не существовать. И домой. Только где этот дом, он понятия не имеет. Его работа включает в себя поездки по разным странам, но сейчас он застрял здесь, потому что у его начальства проблемы. Сколько он здесь пробудет — никому неизвестно. Хан бы и сам дошел до границы, а потом в другую страну, но куда? Его нигде не ждут. Он рабочий и пешка в компании, поэтому иногда закрадываются мысли, что о нем забыли. А помнили ли о нем вообще? Переезжая из страны в страну, он не стремился заводить новые знакомства, чтобы потом не было больно расставаться. Те, кто принимал его работу и просил оставаться на связи на расстоянии, переставали отвечать спустя пару дней. В этом городе из развлечений ничего нет, поэтому Джисон очень удивляется, когда краем уха слышит музыку. Обычно ее не включают даже в кафе. Он поворачивает голову и видит парня, который танцует в нескольких метрах от него. Хан даже немного благодарен ветру, который бьет в лицо, что донес музыку. Он вспоминает, как и сам жил музыкой. Как все чувства оставлял в текстах и мелодиях, как днями и ночами слушал один фрагмент песни, потому что не мог понять, чего не хватает. Обстоятельства вынудили его бросить музыку, а после он не считал, что заслужил вновь ею заниматься. Больно. Джисон встает с камня, бросает взгляд на парня, который продолжает танцевать так, словно его никто не видит. Немного завидно. Хан последний раз вдыхает холодный морской воздух и уходит. Следующим утром Джисон покупает в пекарне рядом с домом кофе. Слишком кислый, невкусный, но на работе еще хуже. В этой же пекарне парень в красном дождевике покупает булочки с кремом. Хан оборачивается и смотрит в окно. Точно, по новостям говорили о штормовом предупреждении. Он снова смотрит на парня, который не вписывается в серость сегодняшнего дня. Тот словно яркое раздражающее пятно. Джисон берет свой стаканчик кофе и присаживается за столик возле окна. На работу он все равно уже опоздал, а лишний раз идти под сильным ливнем ему не хочется. Скажет, что снова нездоровилось. Краем глаза красное пятно двигается из стороны в сторону. Действительно раздражает. Хан хмыкает себе под нос и устремляет уставший взгляд в окно, где через минуту появляется парень с пакетом в руках и сразу же исчезает из виду. Дом, работа, дом, работа. Бумаги, кофе, дешевый салат из круглосуточного, тусклый свет монитора, непрекращающиеся звонки, пустые коридоры, старый дом, холодная постель. Нет ни сил, ни желания пытаться развлечь себя или уйти из реальности. Возвращаться обратно будет сложнее. Джисон проводит рукой по простыни. Мятая и пахнет хлоркой. Недавно он убрался в комнате и отнес постельное белье в прачечную. Хан устало закрывает глаза. В холодильнике пусто, он забыл купить еду. Он всегда покупает еду на один вечер. Обычно это что-то из закусок в пластиковых контейнерах, которые для него служат полноценным приемом пищи. Может, где-то в дверях остался персиковый сок. Может, он пропал. Хан так и засыпает на кровати в верхней одежде. Джисон просыпается с сильной головной болью и затекшими конечностями. Наверное, он проспал будильник. А нет, сегодня суббота, законный выходной день, который он проведет в квартире, занимаясь ничем. Надо бы привести себя в порядок. Надо. Тяжело встать, тяжело поднять руку и тяжело пошевелить пальцами. Не настолько сильно ему и нужен порядок. Умытое лицо, чистые волосы и домашняя одежда не помогут ему чувствовать себя лучше внутри. Надо бы к психологу сходить, он видел вывеску на одном из домов. Надо. Может, и не надо. Ему интересно, сколько он продержится с такой жизнью. Вечером Хан выходит на улицу. Он видел котят в одном из переулков и купил им еды еще вчера. Сегодня эта еда летит в мусорку, потому что давать ее больше некому. Жизнь жестока даже к существам, которые не успели эту жизнь пожить. Хочется напиться до беспамятства или столько пачек выкурить, чтобы это было его последним действием перед смертью. Нет, нельзя. Он обещал себе, что не будет упрощать себе путь в могилу. Он заслужил жить и страдать. Сегодня третья годовщина со смерти Минхо. Джисон никогда не уезжал в командировку, если та выпадала на дату смерти. В этом году он не попадет на могилу своего парня. За окном дождь, а перед глазами события того дня. Хан попросил поехать Ли на машине решить проблему с договорами. Тогда они поссорились, потому что Джисон сам ехать не хотел, объясняя это большим количеством работы. У Минхо работы было не меньше, но он согласился. Ли уехал в 6 вчера. Звонок от полиции поступил в 12 ночи. Авария. Грузовик и смятая машина. Смерть на месте. На похоронах Хан держался стойко, хоть глаза так и не смог поднять. Не смог посмотреть на бездыханное тело Минхо, который больше никогда не откроет глаза и не скажет "На самом деле, я все это время не спал". Когда все разошлись, Джисон в истерике на коленях обнимал могилу, просил прощения и проклинал мир. Самые лучшие уходят первыми. Он открывает галерею телефона и находит альбом с фотографиями. Вот он и Минхо едят мороженое, вот они на фоне заката, вот они на пути в кинотеатр. От этих фотографий веет теплом и болью. Хочется улыбаться и плакать. Хан не позволяет себе ни того, ни другого. Не заслужил радоваться. Не заслужил выпускать боль. После совместных фото идут скачанные из интернета картинки собак. Джисон мечтал завести себе собаку. Вместе с Минхо выбрали породу — бишон. Хан сайчас не может позаботиться даже о себе, что уж говорить о щенке. Он вспоминает котят возле дома. Ли бы точно их забрал и назвал как-нибудь посмешному, что-то вроде Суни, Дуни и Дори. Минхо бы успел подарить им любовь и тепло до того, как бы их отравили на улице. Они познакомились в универе. Обычно в ряду Джисон сидит один. Сам зарекомендовал себя нелюдимым и закрытым. Он такой и есть, он такой настоящий, но обществу нравятся светлые и открытые. На каждого человека найдется свой человек. Он в это верит. В середине второго семестра к нему ни с того, ни с сего подсаживается парень. Кажется, это была пара по экономике. Минхо смешно ворчал на скучный предмет, а Джисон тихо смеялся с этого. Минхо не находил в Хане "скучного и пустого", как отзывались о нем окружающие. Минхо видел внутри него огромный мир, который тот не считал нужным показывать каждому первому встречному. Ли делал шаги навстречу, когда Джисон стоял. Для Хана это было знаком, что он не уйдет через пару недель. Вскоре они встретились возле двери в мир Джисона. Тот ее открыл и предложил войти. Провел в самое уязвимое место — библиотеку. Туда он приглашал многих, но не все хотели идти или не все вели себя подобающим образом. Минхо аккуратно брал книгу, перелистывал страницы, сдувал пыль и подклеивал корешки. Джисону оставалось только за всем этим наблюдать и гадать, за что он заслужил такое счастье. Ли был весел и дружелюбен — такие нравятся всем. Его, наверное, не волновали никакие проблемы. Так думал Джисон, пока Минхо не сломался перед ним. В тот вечер Хан растерялся и не знал, чем помочь, поэтому мог лишь крепко прижимать к себе дрожащее тело. Джисону признались под светом луны в саду цветущей вишни. На словах "Я люблю тебя" подул ветер, который разнес розовые лепестки. Некоторые из них запутались в развивающихся волосах. Звучит как кадр из аниме. Расскажи Хан кому-нибудь это — никто бы не поверил. Он бы и сам себе не поверил, если бы не помнил все до мелочей вот уже пять лет. В воспоминаниях всплывает их первый поцелуй. Тогда Минхо щекотал Джисона, не обращая внимания на просьбы прекратить. Ли зацеловывал каждый миллиметр лица — настолько был счастлив. Когда Минхо прекратил, он переводил взгляд с глаз на губы и обратно, а после обнял Хана и в шею прошептал: "Как же сильно я хочу тебя поцеловать". На что получил: "Целуй". Ли, не ожидавший такого ответа, отстранился и переспросил: "Правда? Правда можно?". Джисон потянул того на себя и коснулся своими губами чужих, запуская руку в волосы. Он был готов поклясться, что этот поцелуй был самым трепетным в его жизни, а его сердце отныне и навсегда принадлежит только одному Минхо. Прошло три года с тех пор, как Хан последний раз чувствовал тепло родного человека. В понедельник утром он читает новости про банкротство своей компании. Вскрылись секреты директора, его связи и взятки. Начальство один за другим увольняются, а обычные работники в панике, не знают, что делать. Джисону же плевать. Останется он в компании или нет — не имеет значения. Выкрутится, в любом случае. Всегда так делал. Во вторник за ужином ему на телефон приходит сообщение, где говорится об экстренном сокращении работников в связи с "непредвиденными обстоятельствами". Хан телефон блокирует и доедает ужин. Моет тарелку и чашку. Ложиться в постель. Он подумает обо всем завтра. Денег хватит на месяц. Может, на два, если питаться раз в неделю. Джисон бы порадовался этому, ведь аппетита нет все равно, но искать работу все же придется. В маленьком городке процветает семейный бизнес даже в цветочных магазинах. Никому не нужен незнакомец, ведь на подработку уже устроились дети владельцев или дети соседа. Спустя пять дней удается найти работу в круглосуточном на ночные смены и в выходные. Хозяином был старый дедушка, а на смену ему приходил его сын, которого совсем не устраивало проводить все свое свободное время за кассой. Хан понравился дедушке исключительно за послушание и правильность выполнения инструкций, которые были весьма странные: перед уходом надо было обязательно захлопнуть дверь два раза, а только потом закрыть на ключ. Странно, но ничего не поделаешь. Джисон даже научился искусственно улыбаться. Для любого он мог показаться тем, кто радуется жизни, но по приходу домой улыбка спадала, веки опускались и хотелось только уйти из реальности на ближайшие восемь часов. Ночью особо никто не ходит, точнее не ходит вообще никто. Хан пересчитывает деньги в сотый раз, как вдруг слышит звон колокольчика на двери. Мужчина средних лет осматривает магазин и просит принести крупу, но сорта, которого на полках нет. Джисону ничего не остается, как пойти за ней на склад. Когда он возвращается, замечает открытую кассу, которую он по своей неосторожности не закрыл и в которой не осталось денег. Он с силой ее закрывает, ставя пачку крупы на пол. Вызывать полицию не хочется. Может, свои деньги туда положить? А на что он жить будет? Звонок, ожидание, красно-синий свет. Камеры наблюдения есть, но они нерабочие, ничего не записали. Отпечатков пальцев нет — мужчина зашел в перчатках. Джисон лица не запомнил. Дело закрыто. У Хана нет зарплаты. Хочется на стену лезть. Листая ленту новостей, Джисон натыкается на афишу какого-то мероприятия в честь праздника. Предпочитая хоть как-нибудь развеяться и сделать вид живого человека, было принято решение пойти. «Сделать вид», «притвориться» всегда помогало. Создай свой образ и слейся с ним, создай иллюзию хорошей жизни и поверь в нее. Так проще. Хан подходит к зеркалу. Напротив, он видит потухшую свечу, которая больше никогда не загорится. Глаза больше не отражают свет вокруг, не искрятся и не светятся. Если глаза — зеркало души, то у него души нет. Она засохла как тот цветок, который ранним солнечным утром подарила бабушка с яркой улыбкой. Нарцисс медленно засыхал. С каждым днем опускал свои листья все ниже и ниже, пока не стал сухой травой. Похож на Джисона. На мероприятии шумно, много людей и громкая музыка. Хан покупает стакан алкоголя и присаживается на лавочку в сторонке. Скучно. Бессмысленно. Зачем все это? Кому-то в толпе весело, а кто-то, как он, также одиноко стоит подальше от толпы. Подойти и завязать диалог пусть и на один вечер очень не хочется. Эти люди наверняка его знают, а он их — нет. Он старается не всматриваться в лица людей. К ноге подкатывается мячик. Его хочется пустить в канализацию рядом и посмотреть, как ребенок будет за ним плакать, потому что этот самый ребенок не унимался несколько часов и был громче музыки. Он не решается осуществить свой план, ему еще здесь жить. Недолго, но жить. Следующую весну он здесь уже не встретит. Жаль, здесь так красиво, когда все вокруг начинает цвести. Джисона разъедают мысли. Он ходит из стороны в сторону, зарывается руками в волосы и больно их оттягивает. Если бы кто-то его спросил, о чем он сейчас думает, то ответ был бы: «Ни о чем и обо всем сразу». Мысли переплетаются друг с другом, завязываются в узел, развязываются, обрываются, перетекают одна в другую, нескончаемо бегут. Хан бьет кулаками в стену, чтобы переключиться на боль в костяшках. Белые обои в этом месте уже и не белые вовсе, а коричневые со свежими красными пятнами. Борьба с самим собой заканчивается сном на полу с открытой пачкой таблеток снотворного. На почту приходит письмо о долге за квартиру. После долгого разбирательства с арендодателем, стало ясно, что прошлые жильцы оставили долг и исчезли. Хозяин квартиры не придумал ничего другого, как повесить эту сумму на нового жильца. На заявление Джисона разводят руками — по местным законам арендодатель в праве так делать. Ночью Хан не спит, сидя у стены и смотря в пустоту. На следующее утро у кассы он считает свои сбережения. Есть четверть суммы. Он как-нибудь насобирает со своей мизерной зарплаты. Через неделю у Джисона огромные мешки под глазами, а на запястьях слишком сильно выпирают кости. Он не помнит, когда что-то ел. Так быстрее скопиться нужная сумма, да и он не стал чувствовать себя хуже. Разве что немного лучше. Голову не разрывают мысли, всю ночь проводит за наблюдением за звездами, спит пару часов и идет на работу, с которой возвращается поздно вечером. Он искренне себя ненавидит. Он берет немного выпечки со склада, убеждая дедушку-владельца, что тот уже стар и не может правильно посчитать товар и деньги в кассе. Дедушка ему верит. Противно от самого себя. Хан всю жизнь бежал от подобной жизни. Сейчас он именно там, где не хотел быть. Сейчас его жизнь — личный кошмар наяву, к которому он начинает привыкать. За окном солнце, воздух наполнен ароматами недавно распустившихся цветов. Много парочек и громких компаний друзей. Джисон мог бы попробовать себе устроить личную жизнь, но он так много раз обжигался, что решил не подходить к огню совсем. Друзья предадут, любимый человек разобьет сердце. Так всегда случалось. Как бы Хан не был верен другим, они всегда видели в нем пса, которым можно поиграться и оставить за порогом дома. Все его влюбленности, за исключением последней, отзываются болью. Каждый партнер считал своим долгом унизить и затоптать, а когда не оставалось ничего — бросал. Лучшие друзья распускали слухи за спиной, из-за чего Джисон стал изгоем всего университета и был вынужден перевестись в другой. Теперь любые отношения с людьми — пустая трата времени. Его можно потратить на что-то полезное для будущей жизни, но сейчас уже не хочется тратить время даже на себя. Сидя за столиком в центре кафе, Джисон отпивает из чашки чай с ароматом винограда. Возле окна сидит группа старшеклассников. На столе у них ноутбук, конспекты, учебники, кофе и наполовину съеденные десерты. Наступила пора экзаменов. Хан вспоминает свои последние школьные дни. Он учился дома при свете настольной лампы. Так горел высокими результатами на экзаменах, что не спал ночами. Тогда он знал, куда хочет поступить: первый университет в топе, названный в честь любимого писателя, построенный из красного кирпича, а вокруг парк. Тогда он радовался жизни, иногда сталкиваясь с трудностями. Сейчас же жизнь — это трудность. Отсутствие сил и желания что-либо делать заставляет питать к себе отвращение еще больше. Стоять на балконе немного холодно. Сверху — россыпь звезд. Одна звезда упала. Через минуту еще одна. И еще. В этом месяце можно увидеть много падающих звезд. Только вот Джисон надеждами себя не тешит, поэтому не старается успеть загадать желание. Хан отпивает из бутылки и закидывает голову назад. После работы зашел купить фруктовое пиво. Продавщица недовольно на него смотрела, но ее можно понять. Джисон выглядит как алкоголик или наркоман. Возможно, она видела его в последний раз. Скучать уж точно не будет. Будет ли по нему вообще кто-то скучать? Родители в детстве отправили его в Корею к тете. Мешал. Он впервые за долгое время почувствовал, что ему одиноко. Хочется тепла, забыться в чужих руках, почувствовать себя в безопасности. Хан усмехается сам себе. За него говорит алкоголь, а не он сам. Ему это все давно не надо. На причале никого нет. Сегодня выходной, никто на работу не вышел, поэтому и спасать его никто не будет. Ему немного жаль тех, кто в такой день в кругу семьи по новостям увидит смерть. Увидят и забудут, они этого человека не знали, им плевать. Джисон поднимает взгляд к небу, обращаясь к Минхо. Он уверен, что Ли именно там, ведь его добрый, отзывчивый, веселый Минхо не мог попасть куда-либо еще. Хан мысленно извиняется перед ним. У Ли умер друг. Когда Джисон вскольз упоминал смерть, Минхо тут уже умолял его жить, несмотря ни на что. Говорил, что все пройдет и что он поможет ему, даже если единственными словами будут "Мне плохо и я не знаю почему", даже если он будет закрывать дверь перед носом и просить уйти. Он останется и поможет. Джисон и вправду иногда приходил и жаловался на все, иногда плакал в объятиях, иногда молча сам обнимал со спины, иногда бросал вещи, иногда закрывался в комнате. И Минхо каждый раз был рядом. Наверное, сейчас бы Минхо также просил его не делать этого. Но Хан не может, ему слишком сильно хочется снова оказаться в теплых объятиях. Он задерживает дыхание и делает шаг. Секунда и он под водой. Холодно, а сверху видно солнце. Именно сегодня, впервые за месяц, выглянуло солнце. Легкие начинают жечь, но он не предпринимает никаких попыток всплыть. Рядом с ним проплыла маленькая стая рыбок. Лучи солнца красиво рассеиваются в воде, пытаясь достать дна. Скоро и Хан окажется там. Вода заполняет все внутри. Наступает спокойствие. Море и в этот раз подарило ему умиротворение. Пальцами шевелить трудно, он их не чувствует. Глаза закрываются. Последнее, что он видит — Минхо напротив яркого света, который тянет к нему руки.