Palmetto Plague

Поскольку шесть новобранцев и различные ветви мафии больше не пытались активно убивать членов его команды, Нил предположил, что борьба за полные матчи осталась в прошлом. Он предположил, что ошибся. На этот раз преступником был не психопат, эгоистичный отказник якудзы, а нечто гораздо более коварное. Оно предприняло свою атаку в начале января, проникая сквозь стены Лисьей башни, убивая ничего не подозревающих спортсменов одного за другим. Кевин не собирался рисковать. В тот момент, когда первый из их товарищей по команде был поражен так называемой чумой Пальметто, он установил в их общежитии дозатор антибактериального геля вместе со смутно обрывочным запасом "иммуностимулирующих" поливитаминов. (Или Дэй-витамины, как выразился Никки, ко всеобщему неудовольствию.) Конечно, никто не сотрудничал. Эндрю выбросил свою порцию таблеток в окно в пользу мороженого. Аарон воспользовался своим доврачебным статусом, чтобы заявить, что большинство мультивитаминов – бесполезные побочные продукты капитализма. Ники отказался, сославшись на то, что они не были "теми самыми липкими". И никто больше не любил Кевина настолько, чтобы ему было не насрать на него. Нил не мог устоять перед возможностью поиздеваться над Кевином за то, что он ипохондрик, но все равно тайно принимал добавки. Он решил, что они не причинят ему никакого вреда. И, что еще более важно, он не собирался позволить такой мелочи, как грипп, удержать его от корта, даже если это означало сдаться паранойе Кевина. Вот почему Нил был лично оскорблен, когда через две недели витаминов и бдительного мытья рук его непозволительное першение в горле за ночь переросло в сильную головную боль, боль в горле и заложенный нос, а также конечности, которые болели при каждом подергивании. – К черту Дэй-витамины, – простонал он, уткнувшись лицом в подушку. – К черту Дэй-витамины, – глубокомысленно согласился знакомый голос. Нил приоткрыл один глаз и увидел, как с верхнего этажа высунулась голова Эндрю, окруженная ореолом слишком яркого утреннего солнца. Эндрю критически приподнял бровь. По крайней мере, Нил так думал. Трудно было сказать сквозь свет, заливавший его прищуренный глаз. – Ты выглядишь дерьмово. – А ты похож на ангела, – сонно пробормотал Нил. Выражение лица Эндрю не изменилось, но смутно тревожный огонек в его глазах сказал: «Какого хрена» – Сатанинский ангел, – поправил Нил. – Я не могу сказать, болен ты или глуп. – И то и другое, – вздохнул Нил. – Напомни мне никогда больше не прислушиваться к советам Кевина. – Он медленно сел, содрогаясь, когда одеяло упало вместе с пеленой тепла его тела. Боль в голове вспыхнула в знак протеста. Он громко шмыгнул носом и протер глаза. – Кстати, где он? – Смотрит повторы игр Бинтуронгов и пытается не впасть в панику, – сказал Эндрю. Повторы были вызваны тем, что Лисы встретятся с Бинтуронгами в их предстоящем смертельном матче. Паническая атака была вызвана тем, что смертельный матч был сегодня, а по состоянию на вчерашний день семь Лис вышли из строя. Пятеро из них были первокурсниками, слегшими от Чумы Пальметто. Шестым была Дэн, которая внезапно вылетела навестить сестру по сцене в больнице после злополучного стриптиза. Седьмым был Джек, который вывихнул лодыжку, пытаясь подставить подножку Нилу на корте. Нил был слишком быстр для этого мешка дерьма, и вместо этого он растянулся на земле. В то время это казалось фантастической идеей. Теперь, когда на линии нападающих остались только он сам и Кевин, Нил начал сожалеть об этом. И, очевидно, Кевин тоже. – Я бы посоветовал тебе оставаться в постели, – сказал Эндрю, когда мысли Нила прервал приступ кашля. – Но? – Нил справился с кашлем. – Но я знаю, что это ничего не изменит, потому что, как мы установили, вы оба больны и глупы. —Я обещал Дэн, что буду капитаном команды, пока ее не будет... – Побереги свой голос. Меня не интересуют твои бесконечные оправдания. – Лестница заскрипела, когда Эндрю спустился с второго этажа. Их глаза встретились между деревянными перекладинами, солнечный свет снова окрасил волосы Эндрю в золото. И его губы. О боже. – Эндрю, – многозначительно произнес Нил. Он постарался, чтобы в его голосе не прозвучало нытья, но это удалось лишь наполовину. Эндрю окинул его понимающим взглядом. – Ты, Джостен, бесстыдник. – Только это? У меня ломка. – В последнее время Эндрю был необычно далек от Нила. Прошло три дня с их последнего «да». Нил не требовал от Эндрю поцелуев или ответов — у него не было на это права, — но его нынешнее плачевное состояние заставляло его чувствовать себя в два раза голоднее до прикосновений. – Наркоман, – пробормотал Эндрю. – В тебе полно микробов. Целовать тебя сейчас было бы самовредительством. – То, чего ты никогда раньше не избегал. Похоже, Нил зашел слишком далеко. Вместо того чтобы наклониться, Эндрю спрыгнул с оставшихся перекладин и повернулся, чтобы выкопать что-то из ящика. Он швырнул это обратно Нилу, который был слишком затуманен, чтобы поймать его, и оно с грохотом ударило его по лицу. – Возьми, – сказал Эндрю. Взгляд вниз показал, что предметом преступления была упаковка обезболивающих, противоотечных и леденцов для горла. Нил без возражений проглотил таблетки, за которыми последовала пастилка. Его рот наполнился вкусом меда и лимона, когда он почувствовал, как губы Эндрю врезались в его волосы. – Это все, что ты получишь, – сказал Эндрю, приглаживая локоны Нила и исчезая в ванной. Нил не смог удержаться от того, чтобы его губы не поползли вверх. Этого было достаточно.

***

Обильный запас лекарств Эндрю от простуды и гриппа оставил Нила в сонном тумане на большую часть дня. Это было облегчение и невыносимо одновременно. Когда эффект прошел, он больше не принимал дозу. Он не мог позволить своему разуму быть вялым. К сожалению, это имело свои последствия. А именно, симптомы гриппа, которые ударили его, как ракетка Экси в живот (замахнулся некий сердитый блондин). К тому времени, как команда собралась в раздевалке, Нил боролся с отчаянным желанием распростереться на полу. Он смутно слышал, как Ваймак бубнит об ответственности, которую возложила на него Дэн. Что-то насчет того, чтобы подойти к этому случаю. Нил мог бы уловить, что говорит Ваймак, если бы не был слишком занят, стараясь не кашлять. Его легкие были готовы взорваться. Его привели в чувство хлопки по плечу. – Ты в порядке? – спросил Ваймак. – Я в порядке, тренер, – не задумываясь, ответил Нил. Он съежился от хрипоты в голосе и быстро откашлялся. – Просто нервничаю. Ваймак при этих словах закатил глаза. – Ты говоришь так, будто уничтожил мой запас спиртного и проглотил стакан. – Что, по правде говоря, было недалеко от того, что на самом деле чувствовал Нил. – Ничего особенного, – настаивал он, но привлек к себе испытующий взгляд Кевина. —Я ... э-э ... провел время с Эндрю на крыше прошлой ночью. Много криков. Немного потерял голос... – Господи, он же не пытал тебя, правда? – Спросил Мэтт, подслушав. – Нет, это было по обоюдному согласию. Мэтт поперхнулся и споткнулся о дверцу шкафчика. Ваймак вскинул руки и зашагал прочь, провозглашая: «Выше моей зарплаты, выше моей зарплаты». Кевина явно затошнило. Взгляд Эндрю выражал его обычное апатичное состояние, но Нил не пропустил, как уголок его рта дернулся в веселье. Нил был рад, что ему не придется иметь дело с новобранцами, но осталась только их команда скелетов. Никто из них уже несколько месяцев не играл полных матчей, и это было заметно. В тот момент, когда игра началась, Бинтуронги яростно использовали свое преимущество. Они хотели исчерпать энергию Лис в первом тайме. Остальные, казалось, держались, но Нил быстро слабел. В течение нескольких минут каждая мышца его тела пульсировала. Его темп замедлился, выстрелы стали небрежными. Кевин кричал на него на расстроенном французском, но он мог говорить и по-японски, насколько мог понять уставший мозг Нила. Несимпатичный голос матери заполнил его голову. Ради всего святого, Абрам. У нас нет на это времени. Разум превыше материи, помнишь? Мне все равно как ты себя чувствуешь. Возьми себя в руки сию же чертову минуту, и никто из нас даже не пожалеет об этом. После многих лет бегства разум над материей стал его второй натурой. У Нила не было выбора: либо это, либо риск быть пойманным. Но прошедший год безопасности сделал его самодовольным. Теперь никакое внутреннее убеждение не могло заставить Нила забыть тяжесть в конечностях, острую боль, которая приходила с каждым глотком. Это было жалкое развлечение, которое он не мог преодолеть. Они закончили первый тайм с отставанием в три очка от Бинтуронгов. Все их голы были забиты Кевином. – Твоя голова не в игре, Нил, – упрекнул его Ваймак, когда они вернулись в раздевалку на слишком короткий перерыв. – Я знаю. Я работаю над этим, – устало сказал Нил. – Ну, работай над этим быстрее. Нам нужно сократить разрыв в три очка. – Мы проиграем из-за него, – раздался раздраженный голос. Нил обернулся и увидел Джека, ссутулившегося на скамейке и подпиравшего поврежденную лодыжку. – Выгнали с чемпионата, потому что Нил Джостен, блять, не умеет стрелять. Нил сжал кулаки. Это был не первый раз, когда Джек наносил ему удар, и не последний. Обычно Нил терпел это, но не тогда, когда это подрывало боевой дух остальной команды. Не тогда, когда он болел, болел и чувствовал себя хуже с каждой минутой. Его терпение висело на волоске. – Заткнись, – прорычал он. – Такой неуверенный в себе, – насмешливо рассмеялся Джек. – Представляешь, как отреагирует Дэн, когда вернется и поймет, что ее драгоценный маленький вице-капитан испортил шансы ее команды за одну игру? – Джек, – предупредил Ваймак, но Нил проигнорировал его, метя в лицо Джека. Хорошо, что Джек сидел, иначе рост Нила (или его отсутствие) сделал бы это противостояние намного более неловким. – Какая ирония судьбы, – сказал он с улыбкой. – Что ты обвиняешь меня в том, что я саботирую эту команду, когда ты был совершенно готов ранить другого товарища по команде, чтобы раздуть свое собственное эго. – Джек открыл рот, чтобы возразить, но Нил не остановился. – Не притворяйся, будто мы оба не знаем, как это случилось. – Он указал на лодыжку Джека. – Ты хотел, чтобы это был я, не так ли? Ты хотел подставить мне подножку, чтобы все выглядело как несчастный случай. Но, как всегда, ты меня недооценил. И это имело неприятные последствия. Ты знаешь, что произошло в последний раз, когда кто-то пытался ранить члена нашей команды по той же причине? – Нил искоса взглянул на Кевина, и на лице Джека отразилось ужасное понимание. – Ему вышибло мозги. Так что, прежде чем называть кого-то еще вредителем, взгляни на себя, жалкий, ничтожный кусок дерьма. После доли секунды молчания Джек вскочил на ноги, обнажив кулаки. Но Ваймак был там первым, бросившись между ними. Мэтт завел руки Джека за спину, пока тот боролся. – Пошел ты, Джостен, – выплюнул Джек. – Мне нужно подышать свежим воздухом, – только и пробормотал Нил и вышел из раздевалки. Он не мог далеко уйти, не покидая Лисьей зоны, поэтому проскользнул в мужскую раздевалку и опустился на одну из скамеек. Гнев рассеялся, оставив после себя густую, отупляющую усталость. В животе появилась тошнота, и не только из-за гриппа. Мы проиграем из-за него. Что, если Джек прав? Нил обхватил голову руками, его охватил озноб. Скамья заскрипела под чьим-то весом. Нил поднял затуманенную голову, хотя ему и не нужно было смотреть, чтобы понять, кто это. Эндрю окинул взглядом дрожащее тело Нила. Через мгновение он выпрямился и хлопнул себя по плечу. Нил вопросительно посмотрел на него.Ты уверен? Эндрю повторил действие. – Давай, – сказал он вместо «да». И вот Нил положил свою тяжелую голову на плечо Эндрю. Эндрю обнял его крепкой рукой, энергично вытирая озноб из организма Нила. Его тело было теплым и знакомым. Нил закрыл глаза. – Ужасно себя чувствую, – пробормотал он. Это было далеко от его обычного «Я в порядке.», но он работал над честностью, особенно рядом с Эндрю. И он не мог тратить силы на то, чтобы притворяться, что это не так — не с половиной игры, которую еще предстояло сыграть. – Знаю, – сказал Эндрю. Эти слова предназначались не для утешения, а для утверждения. Прежде чем Нил успел сообразить, зачем он это сказал, Эндрю продолжил: – Ты должен выйти. Пусть этот ублюдок займет твое место. Посмотрим, сможет ли он забить на эту лодыжку. – Он еще больше поранится. – Он это заслужил. Нил в этом не сомневался. Но он исполнял обязанности капитана. Лисы были его обязанностью. Их победа была его обязанностью. – Я должен доказать, что он ошибается, – сказал он. – Я от этого не убегу. Эндрю понимающе кивнул, его щека коснулась волос Нила. – Тогда я не стану тебя останавливать. Но если ты упадешь в обморок на этом гребаном корте, знай, что я сдеру с тебя шкуру живьем. – Я не упаду в обморок, – сказал Нил. Он оставался в сознании проходя и через худшие вещи. Хотя непроизвольная дрожь, пробежавшая по его телу, не помогла его делу. Эндрю крепче обнял Нила и не отпускал до тех пор, пока дрожь Нила не утихла, тошнота не отступила до терпимого уровня, и он снова не смог сесть прямо. Он сунул Нилу в руки бутылку с холодной водой. – Выпей это. Мне нужно поговорить с Рене. – По поводу чего? – Спросил Нил, но Эндрю уже ушел. Ответ стал очевиден, когда Нил вернулся в раздевалку. Рене должна была заменить Эндрю во втором тайме, но она была одета в снаряжение бэклайнера. – Эндрю хотел сыграть оба тайма, – объяснила она. На растерянный взгляд Нила она только пожала плечами. В этом не было никакого смысла. У Лис было больше шансов с Эндрю в воротах, но он ясно дал понять, что ему наплевать на Экси. У него не было причин предлагать себя для полноценной игры. Если не... Нил встретился взглядом с Эндрю и узнал выражение его лица. Это был тот же самый взгляд, который Эндрю бросил на Нила в тот вечер, когда он дал свое обещание.Повернись ко мне спиной, – сказал он. – Я буду охранять тебя. Дело было совсем не в Экси. Речь шла о Ниле. Обещание Эндрю о защите уже давно было отменено, но защитная жилка все еще оставалась там. Она всегда будет там. И часть Нила хотела возразить, что ему не нужен Эндрю на корте; он прекрасно может позаботиться о себе. Но другая часть его хотела крепко обнять эту защиту, обернуть ее вокруг себя, как нерушимый щит. Подход Нила к Эндрю был встречен вызывающим взглядом, как будто он ждал протеста, но все, что сказал Нил, было: – Ты сможешь блокировать голы? На мгновение воцарилось молчание, которое можно было принять за нерешительность. Но Эндрю твердо ответил: – Да. Нил крепче сжал ракетку. – Тогда давай поиграем.

***

С осознанием того, что Эндрю прикрывает его спину, и решимостью доказать Джеку, что он ошибается из чистой злобы, Нил наконец обрел почву под ногами. – Давно, блять, пора! – Крикнул Кевин после того, как Нил со всей силы ударил по мячу, осветив ворота Бинтуронгов красным цветом. Этот первый гол дал ему прилив адреналина, необходимый для продолжения игры, а остальная часть игры превратилась в головокружительное, разрывающее грудь размытое пятно. Эндрю отклонял выстрел за выстрелом, даже те, которые заставляли его падать на землю. Тем временем Нил и Кевин боролись за то, чтобы сократить разрыв в очках. Не прошло и минуты, как Лисы и Бинтуронги оказались нос к носу. Мэтт передал мяч Нилу, и тот бешено помчался к воротам. Но он бежал на всех парах, и его метка воспользовалась возможностью проверить его тело, выбив воздух из легких Нила. Другой Бинтуронг выхватил мяч, пока он был дезориентирован, и послал его к воротам Лис. – Дерьмо, дерьмо, дерьмо,– мысленно кричал Нил, в то время как Кевин выкрикивал те же самые слова вслух. Но выстрел был поспешным и небрежным и угодил прямо в ракетку Эндрю. С гигантским замахом Эндрю отправил мяч в обратную сторону. Вратарь Бинтуронгов почти забросил игру и не реагировал на удар до тех пор, пока ворота не загорелись красным. Потрясенное выражение ее лица было бесценно. Раздался звонок. Секундой позже домашняя толпа Пальметто взорвалась радостными криками. Над головой развевались оранжевые знамена. Дверь корта с грохотом распахнулась, и в зал ворвались их товарищи по команде. Среди них была и Дэн, которая, должно быть, вернулась с рейса. Она подбежала к Мэтту и бросилась в его объятия. Остальные прыгали, кричали, обнимались. Эндрю стоял в стороне, прислонившись к стойке ворот, ракетка лежала у его ног. Он выглядел измученным. Нил направился к нему. Он хотел бежать, как Дэн, притянуть Эндрю к себе и сказать ему, какой он удивительный. Но дыхание покинуло легкие Нила. Без адреналина, питающего его, каждый дюйм его тела кричал от боли и тошноты. Пол под ним сильно накренился, и перед глазами заплясали белые пятна. У него подкосились ноги. Что-то холодное и твердое врезалось ему в бок. Или, может быть, его тело врезалось во что-то холодное и твердое. Нил вцепился в это дрожащими пальцами, желая, чтобы мир перестал вращаться. Над ним появилось лицо с золотыми волосами, окутанными ярким белым светом. Его сатанинский ангел. – Да или нет? – Сказал Эндрю, положив обе руки на шлем Нила. Нил утвердительно кивнул, и Эндрю сорвал шлем, подложив ему под голову руку, прежде чем она ударилась об пол. Другая его рука легла на лоб Нила. Нил ожидал прохлады, но прикосновение Эндрю было горячим и влажным. Пол завибрировал от новых шагов. – Лихорадка? – Голос Дэн. – Не могу сказать. – Это был Эндрю? Для него это звучало слишком слабо. Другая рука заменила Эндрю. На этот раз было прохладнее. Почему Эндрю позволяет кому-то другому прикасаться к нему? Дэн с шипением отдернул ее руку. – Какого черта, Эндрю? Он весь горит. Нил отключился.

***

Он проснулся от потока голосов. Кто-то положил его на больничную койку в кабинете Эбби, и тесная комната была заполнена его оранжевыми товарищами по команде. – Смотри. Проигравший приходит в себя. – Отвали, Джек. – Нил, с тобой все в порядке? – Дай мне взглянуть на него. Вместо ответа Нил поднял палец, призывая их подождать, схватил ведро, оставленное у кровати, и насухо набросился в него. Ничего не вышло, но усилие вызвало приступ кашля. Эбби протолкалась сквозь толпу и протянула Нилу стакан воды. Как только его легкие успокоились, он оглядел аудиторию. Там были все, кроме Джека, которого Мэтт бесцеремонно выставил за дверь. – А где Эндрю? В комнате воцарилась тишина. Наконец заговорил Никки: — Он ... э-э ... плохо воспринял, когда ты упал, Нил. Последний раз, когда я его видел, он пил из бутылки. С тех пор его никто не видел. – Наверное, напился, – добавил Аарон, закатив глаза. – Черт, – простонал Нил и уронил голову на подушку. – Эй, не беспокойся об Эндрю. Предоставь нам разбираться с ним, – сказала Рене. – Как ты себя чувствуешь? — Я ... – начал Нил, но коллективный взгляд его товарищей по команде заставил слово застрять у него в горле. – Дымок, наверное. Кажется, я поймал сбой, который ходил вокруг да около. – Без шуток, – сочувственно сказал Мэтт. – Когда у тебя начались симптомы? – Спросила Эбби. Нил задумался. – Вчера. Но я не чувствовал себя плохо до сегодняшнего утра. – Черт побери, Нил, почему ты никому не сказал? – Дэн застонала. – Это не имело бы значения. Мне нужно было играть. Нам не хватало нападающих, и ты попросила меня заменить тебя капитаном. – Но это же не значит, что ты выйдешь на корт с Чумой Пальметто и будешь играть до потери сознания! – Возразила Дэн. – Ты должен был сказать Ваймаку. Он мог бы перезвонить мне пораньше, или пригласить кого-нибудь из нападающих первокусников, или ... – Погодите, – прервал его Ваймак. – Значит, вместо того, чтобы сказать мне, что ты болен, ты решил солгать и сказать, что испортил свой голос во время БДСМ с Эндрю? — Подожди ...Что? – Ники поперхнулся. – Да ладно, тренер. Это было довольно забавно, - слабо произнес Нил. – Ах ты, маленький засранец, – пробормотал Ваймак, погрозив пальцем. – А вы с Эндрю занимаетесь БДСМ? – Выпалил Никки. – Я бы послушала, – пробормотала Эллисон. – Хватит, – твердо сказала Эбби. – Всем выйти. Мне нужно взглянуть на Нила, а я не могу этого сделать, когда вы все толпитесь вокруг него и говорите о его сексуальной жизни. – Широким взмахом рук она выгнала их, как скот. Кевин остался последним, прислонившись к дальней стене. – Ты хорошо играл, – сказал он, скрестив руки на груди. Это была редкая похвала. Кевин, скорее всего, одобрял, что Нил ставит Экси выше собственного здоровья. Но, несмотря на это, Нил выдавил усталую улыбку. – И ты тоже. Кевин коротко кивнул и оставил Нила на милость осмотра Эбби. Она проверила его жизненные показатели, заглянула в уши и горло, прислушалась к дыханию и пощупала его определенно увеличившиеся лимфатические узлы. Нил терпел все это без борьбы; игра настолько лишила его энергии, что он сомневался, что сможет остановить ее, даже если попытается. – Это грипп, – наконец сказала Эбби. – Ты заставил меня поволноваться, когда потерял сознание, но, похоже, это было вызвано главным образом перенапряжением. – Значит, со мной все в порядке? – Нил начал сползать с больничной койки, но Эбби толкнула его обратно, – Нет, ты не в порядке. Ты остаешься в постели до тех пор, пока твое кровяное давление не придет в норму. Я не позволю тебе снова упасть при мне в обморок. Нил с мрачным видом плюхнулся обратно на кровать и протянул ей руку. Потребовалось еще три измерения артериального давления, прежде чем Эбби удовлетворилась настолько, что накачала его жаропонижающими препаратами, усадила в машину и отвезла обратно в Лисью Башню. Она припарковалась слишком близко к главному входу, вероятно, сомневаясь в способности Нила пройти через парковку, не столкнувшись лицом к лицу. — Как только я выпущу тебя отсюда, я хочу, чтобы ты сразу лег в постель, отдохнул, выпил побольше жидкости – и прежде чем ты даже подумаешь о том, чтобы поступить иначе, знай, что я велю остальным внимательно следить за тобой. Никакого Экси, пока ты не избавишься от лихорадки. А пока я заскочу в аптеку и привезу тебе еще лекарства. – Не нужно, – сказал Нил, думая о пакете с лекарствами, который Эндрю дал ему утром. – Со мной все в порядке. Болеутоляющие, лекарства от простуды и гриппа. На этот раз выражение лица Эбби было одобрительным. – Хорошо. Но если тебе понадобится что-нибудь еще или ты почувствуешь себя хуже, не стесняйся, звони мне. – Она нежно обхватила ладонями его лицо, проведя большим пальцем по пылающей щеке. – Поправляйся поскорее, ладно? Обычно материнские жесты Эбби на него не действовали. Возможно, это была лихорадка, делавшая его сентиментальным, но на этот раз Нил был ошеломлен до кома в горле и медленной боли в груди. – Обязательно, – сказал он.

***

На первый взгляд общежитие казалось пустым, пока Нил не заметил неподвижный комок на верхней койке. Должно быть, Эндрю вернулся с пьянки. Было облегчением знать, что он где-то не сеет насилие, но молчаливый Эндрю был не менее тревожен. Нил пообещал Эндрю, что не упадет в обморок на корте. Он эффектно нарушил это обещание. Невольно, но все же. Это не предвещало ничего хорошего для реакции Эндрю. Он подумывал о том, чтобы извиниться, но «извини» сделало бы только хуже, а его мозг был слишком истощен, чтобы придумать что-то еще. Эндрю никак не отреагировал на присутствие Нила. Либо он молча обращался с Нилом, либо был пьян в стельку, но ни то, ни другое Нил не мог изменить. Он смирился с тем, что придется ждать, и забрался в постель. Простыни были благословенно мягкими против его жгучих мышц, и это было незадолго до того, как груз изнеможения затянул его под воду. Нил проснулся от тяжести в ногах кровати и усталого монотонного голоса: – Ты – воплощение глупости, Нил Джостен. Не знаю, почему я тебя терплю. – И тебе добрый вечер, – сказал Нил или попытался сказать, прежде чем кашель вырвался из его легких. Он пронзил его грудь, как мокрый хрустящий гравий. Поморщившись, он снова рухнул на подушку и тут заметил нож в руке Эндрю. Его желудок скрутило. – Ты не облегчаешь мне задачу, ты же знаешь, правда? – сказал Эндрю, указывая ножом на Нила. Его лицо было бледным и изможденным, а волосы торчали во все стороны, как будто он только что вылез из постели. Нил подумал, сколько же ему пришлось выпить. – Ты собираешься содрать с меня шкуру? – Я обдумывал это. – Обморок не был преднамеренным, – хрипло произнес Нил. Ему было интересно, каково это – быть освежеванным Эндрю. Возможно, это будет не слишком мучительно. По крайней мере, это отвлечет его от боли в горле. – К сожалению, иначе все было бы гораздо проще. – Эндрю вытащил нож и разрезал им что-то у себя в руке. Нил не мог сказать, что это было, пока Эндрю не протянул ему свежесрезанную дольку апельсина. – Съешь это. Ты ужасно говоришь. – Значит ли это, что ты не собираешься сдирать с меня шкуру? – Спросил Нил, принимая фрукт. – Не в этот раз. Ты и без моей помощи в таком плачевном состоянии, – сказал Эндрю. Со слабой улыбкой Нил прислонился к спинке кровати и откусил дольку апельсина. Она была сладкой, сочной и немного щипала, но он почувствовал, что воспрянул духом с первого же укуса. – хороший, – сказал он. Эндрю скормил ему еще одну. Они сидели в уютной тишине, пальцы были липкими от апельсинового сока. Загрузив Нила целым апельсином, Эндрю достал еще один и отрезал дольку для себя. Он нарезал его на маленькие кусочки, а потом один за другим отправил в рот. – Ты ешь фрукты? – Твоя наблюдательность не перестает меня удивлять, Джостен. – Ты ненавидишь фрукты. – Честно говоря, Эндрю ненавидел большинство вещей, но все «здоровое» занимало первое место в этом списке. Это был не вопрос. Эндрю не ответил. Вместо этого он свирепо посмотрел на Нила и сказал: – Доешь свой чертов апельсин, пока я не засунул тебе в глотку всю бутылку витаминов Кевина. – Ваша забота о моем здоровье согревает мое сердце, - сказал Нил. Это был не совсем сарказм – Триста гребаных процентов, - огрызнулся Эндрю, прежде чем слезть с кровати. Он схватил у Нила оставшиеся апельсиновые корки, бросил ему салфетку, чтобы он вытерся, и ушел на кухню. Из-за отсутствия привычного веса на кровати ноги Нила казались невероятно холодными. Ему хотелось догнать Эндрю, оттащить его назад и убедить остаться. Но с полным желудком его снова охватила сонливость. Нил уже почти заснул, когда в комнату вошли шаги. Прохладная ткань была накинута на его лоб маленькими руками, чьи запястья были обмотаны черным, и Нил задремал, запустив пальцы в волосы.

***

Его сон был фрагментарным, колеблющимся между кошмарами и страданиями наяву. Между наждачной бумагой в горле, периодическими приступами кашля и бесконечными заторами, создающими препятствия в носовых пазухах, устроиться поудобнее было почти невозможно. В конце концов Нил решил отказаться от сна. Он выбрался из постели, дрожа и мокрый от пота, и, пошатываясь, направился в гостиную. Расстояние было небольшое, но прохладный воздух заставил его завернуться в одеяло, как в лепешку буррито. План Нила состоял в том, чтобы смотреть повторы игр Экси по телевизору, пока он снова не заснет. Это, как правило, срабатывало, при условии, что он держал громкость достаточно низкой, чтобы не вызвать недосыпающего Кевина. Но не успел он дойти до гостиной, как его остановил звук рвоты. Шум доносился из ванной. Скорее всего, кто-то из его товарищей по команде переборщил с водкой после сегодняшней победы. Это было бы не в первый раз. Обеспокоенный Нил постучал в дверь. – Отвали, – последовал хриплый ответ. От этого голоса у Нила кровь застыла в жилах. – Эндрю? – Когда ответа не последовало, Нил постучал в дверь. – Эндрю, можно мне войти? – Господи, Нил, подожди. – Послышался кашель и рвотные позывы. Затем замок повернулся, и дверь со скрипом открылась. Нил протиснулся внутрь и увидел Эндрю, распростертого на линолеуме, с побелевшими костяшками пальцев, вцепившимися в край унитаза. Светлые волосы прилипли ко лбу, бледную кожу портил нездоровый румянец. Он выглядел ужасно, как будто снова переживал ломку. – Это что, преждевременное похмелье? Что случилось? – спросил Нил, не понимая, почему Эндрю вдруг стало плохо. Эндрю поднял голову от унитаза и посмотрел на Нила, хотя это больше походило на ошеломленный взгляд. – Эта лихорадка сожгла все клетки твоего мозга? – Я так и думал... Никки сказал, что видел, как ты пил. – Это был Тайленол. Вялому мозгу Нила потребовалось слишком много времени, чтобы собрать все это воедино: недавнее физическое отдаление Эндрю; усталость и сон после игры; потребление апельсинов; тот факт, что у него была под рукой аптека лекарств от гриппа для Нила. – Ты тоже болен. Эндрю набросился на унитаз и застонал, что было достаточным ответом. – С каких это пор? – Три дня назад, –процедил Эндрю сквозь зубы. — Но после стало хуже ... – Он сделал неопределенное движение рукой, что могло означать только их изнурительную сегодняшнюю игру. – Тогда почему ты играл? – Спросил Нил. Эндрю не был похож на Нила. Он не стал бы жертвовать своим здоровьем ради игры в Экси. Но Нил играл. И куда бы ни пошел Нил, Эндрю следовал за ним. Глупость Нила втянула их обоих в эту историю. —Я с ... – Не надо,<i>– предупредил Эндрю. <i>Почему ты мне не сказал? Нил хотел спросить, но ответ был очевиден. Эндрю не позволил себе проявить слабость. Не тогда, когда его использовали против него с детства. Нилу захотелось пнуть себя. Эндрю только взглянул на Нила этим утром и понял, что он нездоров, и все же Нил совершенно не обращал внимания на страдания Эндрю. Эндрю болел уже три дня, и никто этого не заметил. Никто ему не помог. Неужели так было всегда? Может быть, так оно и было. Но еще не поздно это изменить. – Что я могу сделать? – Спросил Нил. – Иди спать. Оставьте меня в покое, – раздраженно сказал Эндрю. Границы есть границы, но Нил не позволил себя остановить. Он оторвался от буррито и накинул одеяло на дрожащие плечи Эндрю. – Постарайся, чтобы тебя не стошнило. Я буду в гостиной. Нил почти пожалел, что пожертвовал одеялом, когда озноб протестующе пробежал по его телу. Не обращая на него внимания, он, спотыкаясь, прошел на кухню и поставил кастрюлю с водой на огонь. Между коллекцией алкоголя Кевина и наполовину закристаллизовавшейся банкой меда в задней части шкафа у него были все необходимые ингредиенты. Положив тяжелую руку на виски, он смешал им обоим горячий пунш. Ложку меда для него и неслыханное количество для Эндрю. Это было лекарство, которое использовала его мать, когда идти в аптеку было слишком рискованно, а алкоголь был самой близкой вещью к лекарствам, которые у них были под рукой. Что касается лекарств, то это было с медицинской точки зрения сомнительно. Но, возможно, именно комфорт теплого желудка и напоминание о прохладных, тихих ночах заставляли Нила возвращаться к нему. Держа дымящиеся кружки в обеих руках, Нил устроился на диване и включил Экси по телевизору на малую громкость. Когда Эндрю вышел из ванной, выглядя помятым и готовым к смерти, Нил похлопал по месту рядом с ним. Как только Эндрю сел, он откинул одеяло и обернул им их обоих. Это почти стоило ожидания — тепло тела Эндрю сделало его подрумяненным. – Вот, – сказал он, протягивая Эндрю кружку. – Это поможет тебе уснуть. – Эндрю принял ее, подозрительно оглядел и сделал робкий глоток. От Нила не ускользнуло, как его плечи расслабились от вкуса. – Отвратительно, – заявил он, чтобы вывести Нила из себя. Но искренность в его глазах была настолько близка к улыбке, насколько Нил мог надеяться. Он потянулся к пальцам Эндрю и быстро сжал их. – Я знаю. Я вылил в него полбанки старого меда. Эндрю нахмурился. Он уставился на дымящуюся жидкость. – Тебе не следовало этого делать. – Когда это сахар тебя беспокоил? Или устаревшие вещи, если уж на то пошло? – Я же сказал тебе идти спать, – сказал Эндрю, прежде чем подавить кашель повязкой. И Нил понял, что он имел в виду заботу, а не абсурдное количество меда. – Так и есть. Иду спать, – сказал он, глядя на Эндрю. – Здесь, на этом диване. С тобой. – Как я уже сказал. Отвратительно, – сказал Эндрю. Он поставил кружку на кофейный столик. Нил почти ожидал, что он встанет и уйдет. Но вместо этого он повернулся и уткнулся лицом в грудь Нила, свернувшись калачиком, как броненосец. Эти три слова остались невысказанными, но Нил все равно их услышал. На сердце у него стало теплее, чем в животе. – Да или нет? – прошептал он. Эндрю кивнул Нилу в грудь. С губами, которые не могли не улыбнуться, Нил осыпал горячую голову Эндрю поцелуями. Я тоже тебя люблю. – Если бы я знал, что грипп превратил тебя в обнимашку, я бы сделал это несколько дней назад, – пробормотал Нил вслух. – Угу, – сонно ответил Эндрю, что в переводе означало «пошел ты». Они заснули в объятиях друг друга.

***

На следующее утро Нил проснулся поздно. Ночью он перевернулся, и теперь половина его тела свисала с дивана. И все же, каким-то чудом, Эндрю все еще прижимался к нему лицом к груди, обхватив его руками, как медведь-коала. Взгляд на часы показал, что утренняя тренировка почти закончилась. Никто из Лис не разбудил их для этого, скорее всего, из чувства самосохранения (поскольку Нил оставался единственным товарищем по команде, который мог разбудить Эндрю без бурной реакции). Нил опустился на диван, увлекая за собой Эндрю. Эндрю был настолько не в себе, что даже не пошевелился, хотя тихонько вздохнул, когда Нил подтянул одеяло к подбородку. Он все еще выглядел не очень хорошо, с раскрасневшимися щеками и синяками под глазами. Нил подозревал, что и сам он выглядит не намного лучше. Он чувствовал себя ужасно. (Но ему было позволено чувствовать себя ужасно. Ему было позволено отдыхать и ничего не делать, кроме как предаваться компании человека, который в данный момент распростерся на нем. Теперь он это знал.) Ни один из них в ближайшее время не вернется на корт. И Нилу пришло в голову, что на этот раз он ничуть не возражает.

🥍🥍🥍