Это всё, что нам осталось

-Антон Андреевич, не отворачивайтесь от меня. - фельдшер сложил фонендоскоп и убрал его в сумку. - Я вам не враг и уж тем более вы сам себе не враг. Неужели непонятно, что после такого инсульта, как у вас был, пить категорически нельзя? А если бы ваша сестра не успела вернуться домой? Вы на минутку представьте, если бы мы все не успели? Антон Андреевич? -Прекратите меня отчитывать. Мне тридцать три года и я сам знаю, что меня делать со своей жизнью. - Антон, смотревший в сторону, сквозным взглядом уставился на фельдшера. - От меня ушёл любимый человек из-за чепухи. Как бы вы отреагировали, если бы человек, которого вы любите до хруста в костях, бросил вас из-за того, чего не было? -Я бы явно не искал помощи на дне стакана, а обратился бы за ней к специалисту. -Никто меня не поймёт. И никто мне не поможет. - Антон вновь отвернулся и уставился в стену. -Ваше право так думать, но вы, Антон Андреевич, в шаге от рецидива. Микроинсульт это не шутки и скажите спасибо, что вы отделались лёгким испугом. Следуйте рекомендациям, что я вам дал и всё таки подумайте ещё раз насчёт госпитализации. Всего доброго. Поправляйтесь. Дарьяна закрыла за фельдшером дверь и сползла по ней на пол. Испуг стекал с макушки к пальцам вязкой смолой и окутывал комнату безвыходностью и смрадом исчезнувшего мира за окном. К горлу Даши подступил болезненный комок застывшего в груди крика. Она закрыла лицо руками и шумно выдохнула осколки битого стекла. Мозг хаотично перебирал варианты выхода. Но вся проблема в том, что выхода нет и не было. Как и входа. Ситуация образовалась в доли секунды и разрослась до размеров комнаты, стены которой каждый день сжимались. Это как искать соломинку в куче иголок, которые впиваются в тело и по венам следуют прямо к сердцу. Дарьяна не знала, что делать дальше. Она теперь тоже полноправно в этом участвует. Эта болезнь добралась и до неё. Раковая опухоль, разрастающейся своей безвыходностью. Теперь она не зритель, а участник. Единственная нить, связывающая Арсения и Антона. Новый внегласный актёр. Новой, грустной "Импровизации". Жаль только, что словом 《Меняй》ничего не изменишь. * Арсений бродил по крыше под канонаду больших и холодных капель. Небо затянуто тяжёлыми серыми тучами, так же, как и сердце затянуло беспросветной тьмою. Он высматривал в падающих на землю блестящих зеркалах хотя бы мнимый намёк на правильность его решения. Дождь рисовал на окнах последний их поцелуй. Невесомый, как дуновение ветра, в жаркий июльский день. Как Антон вернулся с мероприятия поздно ночью, сгрёб в объятия и зарылся носом в волосы. Арсений где-то в диапазоне между отчаяньем и надеждой. Между да и нет. Между вернуться и уйти навсегда. Удивительно. Раньше так убегал Антон. Арсений сел на карниз и улыбнулся. Убегать от проблем никогда не было его прерогативой. Но сейчас он на линии огня. Сзади - канонада холостых гильз. Впереди - глубокая бездна, из которой холод тянет когтистые лапы. А по бокам выжженный напалмом пустырь. Он устал. Его личной бой окончен. Он сдал оружие. Проиграл свою первую личную мировую. Он вдохнул горький дым армейских сигарет и дождь, словно заботясь вновь потушил сигарету. К горлу подошла тошнота и обида, забитая в груди ржавыми гвоздями и трухлявыми досками. Арсений взглянул в небо и застыл, высматривая плывущие грозовые облака. * -Тошенька, как ты себя чувствуешь? Дарьяна села на кровать и положила руку на одеяло. Антон же смолчал, набираясь смелости ответить. -Тош, может всё таки в больницу? -Нет. -Я понимаю, что ты не хочешь, но послу... -Даш, - Антон перебил её. - я никуда не поеду. Только приехал. Хватит с меня. -Может его просто дома не было? -Я с ним четыре года живу. Как ты думаешь, я могу отличить, где он находился, а где и ноги его не было? -Тош, зачем ты пил? -Я не знаю. - Антон отвернулся от сестры. - Я не могу иначе. Я всегда убегал от проблем и запивал их чем-то крепким. И в этот раз поступил так же, хоть и убежал не я. Я не смогу без него, Даш. Просто не выдержу. Я не могу даже приблизительно тебе описать, насколько сильно я его люблю и на сколько он мне нужен. Знаешь, это как оторвать кусок от себя и выбросить. Как воткнуть нож, надеть сверху рубашку и не подавать вид, что тебе больно. Помнишь как ты обожглась об включённую плиту в детстве? -Помню конечно. -Вот и я обжёгся. И сейчас этот ожог начинает болеть и ныть. А я не знаю, что с ним дальше делать. Единственное, что я могу, это наблюдать, как он кровит. И когда Арс вернётся, я хочу быть дома. В любом состоянии. Я невозможно скучаю. Я почти умираю. Ты можешь подумать, что я драматизирую, но опять таки. То, что живёт ко мне к этому человеку. Словами я не смогу это описать никогда. И я бы в жизни не стал бы с ней обжиматься. Никогда. -Я верю тебе. И я знаю, что это просто подстава. Я знаю, Тош. Даша обняла Антона и уткнулась в одеяло лицом, чтоб он не видел, что она плачет. Ей тоже невыносимо больно. Она видела, как эти двое любят. Но сейчас она не может ничего сделать. Не в её силах. Она легла рядом с Антоном, достала телефон и открыла телеграмм: 《Серёж, привет. У меня проблемы и кроме как к вам с Димой я больше ни к кому обратиться не могу. Ты случайно не созванивался с Арсом?》