ID работы: 12053473

Gravity

Слэш
R
Завершён
9
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
3 страницы, 1 часть
Описание:
Посвящение:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора / переводчика
Поделиться:
Награды от читателей:
9 Нравится 1 Отзывы 1 В сборник Скачать

***

Настройки текста
Примечания:
– Мои ноги промокли насквозь, я чувствую, как холодная вода впитывается в кожу, проникает глубоко внутрь, оставляя морозные следы на ступнях, бедрах, груди и кончиках пальцев, – тлеющая сигарета разгоралась и потухала, сталкиваясь с тяжелыми потоками дождя, смешавшимися со слезами. – Передвигаясь по бесшумным улицам, я ощущаю, как тело постепенно становится жалкой оболочкой, когда-то наполненной теплом и светом, что был отдан тебе просто так, безвозмездно: пожалуйста, бери меня целиком, положи в карман, убери в темном чемодане под кровать, спрячь за книгой на полке - только не отвергай. Мои пальцы в крови не от того, что я терзал собственную плоть в попытке избавиться от испепеляющей боли - нет - они покрыты корками, артефактами слабости, неспособности даже выразить свое страдание, воплотить запретные греховные мысли, таящиеся глубоко в подсознании. Ты всегда говорил, что я чересчур серьезен и холоден, не умею проявлять истинные чувства… Посмотри же на меня! – он сорвался на крик. – Взгляни в мои глаза! Я достаточно эмоционален?! – между сухих губ протянулись тонкие полоски слюны. – Чимин… – голос перешел на хрипящий шепот. – Знаешь, ты переоценил себя, – раздался беззвучный надрывный плач. – “Не сомневайся во мне”, “Возьми меня за руку”, “Ты мне веришь?”, “Доверься”... И я доверял! Доверил тебе свою жизнь, свое счастье, свою любовь! А ты разорвал ее и небрежно втоптал в грязь, – человек с черными волосами положил сигарету в рот и резко остановился, опустив голову. – В одном ты был прав - я не достоин любви и заботы, – кольцо дыма взмыло в ночную чернь. – Никогда не был. Еще тогда, лет в 15, когда меня зажали за школой, удар за ударом выбивая спесь и юношеский максимализм из хилого и тощего тела, я понял, что не заслуживаю чего-то хорошего, возвышенного, чего-то чистого, такого, как Ты. Мне было тяжело. И кому, как не тебе это знать? Ведь ты спасал меня из раза в раз своими словами… Словами, которым я верил, и, как оказалось, напрасно, – сигарета упала в лужу, отражающую темное небо, затянутое тучами. – Я возложил себя на алтарь любви к тебе, продал душу за твои прикосновения, вспорол грудь, обнажая внутренний мрак, принявший цвет животной преданности. Сколько раз я прощал тебя?! Сколько раз закрывал глаза на твою легкомысленность?! – живот пронзило острым спазмом. – Ты знал… – низкий голос стал судорожно прерываться истерическим смехом, – ты знал, что я, как сторожевой пес, буду встречать тебя каждый вечер, принося в зубах поводок, который, незаметно для меня самого, затягивался все туже с каждым днем! – сумасшедший хохот заполнил собой каждый уголок пустынной подворотни, тяжестью отбиваясь от бетонных стен одиноких домов. – Помост готов, петля затянута, руби канат, палач! Вырывай из-под моих ног опору! Спускай гильотину на мою хрупкую шею! – колени согнулись, роняя легкое тело на грязную землю, как тряпичную куклу. – Ты предпочел взять маленькую железную лопату и медленно подбрасывать землю на мое еще дышащее тело… – соленые капли стекли в рот, искаженный в крике. Он успокоился. – Может, я и не самый хороший человек, может, я не дарил тебе бессмысленную улыбку, может, я не посвящал тебе любовных стихов, но…неужели я похож на того, об кого без сожалений можно вытереть испачканные в моей же крови ноги? – темно-карие глаза обратились к небу, на котором, меж глухих туч, стало проглядывать звездное полотно. – Каждый из живущих стремится обрести легкость. И я ее обрел. Во мне пустота. Невесомость. Конечность сознания и существа. Квинтэссенция горя со скорбью по своей потерянной душе. Однажды ты подарил мне часы, что отсчитывали секунду за секундой моей наивности и твоей бесконечной лжи. Они и сейчас на мне. И знаешь, что? – глаза, в которых отражается Вселенная, вновь налились волнами соленого океана. – Они остановились. Может, потому что ты перестал лгать, а может…потому что моя наивность разбилась вдребезги о твое предательство..? – на трясущихся ногах, цепляясь за воздух конечностями и ртом, он попытался встать. – Ты даже не успел узнать, что я вел личный дневник, в котором упорно выцарапывал все, что думаю. А думал я только о тебе. Слово “люблю” - оно заполнило каждую страницу толстой тетради, на которую ты даже не обратил внимания. Чего я ждал? Я ждал дня, как ты самозабвенно примешься листать пергамент, пропитанный моими слезами? Ты ведь думаешь, что я не способен плакать. Точно. “Суровый Юнги” - вот как ты отзывался обо мне перед своими глупыми друзьями… – с трудом удерживая равновесие, пустое тело продолжило медленный путь в никуда. – Чимин… У меня не хватает сил назвать тебя так, как ты заслуживаешь, а твое имя слишком ценно - оно так ярко сияет, ослепляя меня…даже после всего. Да, я был слеп, смотря на тебя каждый день. Тотчас же судьба облачила меня в рясу. Ты внушил, что мое тело достойно любви, что большая черная одежда, скрывающая каждую его клетку - лишь проявление преданности одному единственному, – рука прильнула к недвижимой груди, не ощущая под собой сердцебиения. – Да пошел ты! – нога пнула гладь мутной воды в луже, покрывающей блестящий асфальт. – Пошел ты на все четыре стороны! Пошел ты! Пошел ты! Пошел ты! – одна рука рассекает холодный воздух в надежде ощутить перед собой изящную скулу, аккуратный нос, острый подбородок когда-то самого дорогого сокровища. – Всем свойственно во что-то верить. Так проще жить - все неудачи и проступки замаливать, преподнося в дар пару кристаллов прозрачных слез, выточенных из послушного самооправдания и скупой надежды. Я верил в людей, верил в тебя, верил в себя, благодаря тебе, верил…тебе. Почему я говорю о себе в прошедшем времени, Чимин? – он звучит серьезно. Ему нечего утаивать перед лицом бесконечности, пока душа торчит нараспашку. – Потому что меня больше нет. Зол ли я на тебя? Нет… И мне чертовски плохо от этого. Ты предал, бросил меня, ты безжалостно плюнул в нашу теплую и мягкую постель, в которой не раз кричал мое имя только тогда, когда Тебе было хорошо. А что до меня? Твоим именем исписан мой дневник. Дневник, который так и останется лежать на столе незамеченным, – обе руки обхватили в объятиях дрожащее, бьющееся мелким ознобом туловище. – Помнишь, 5 лет назад, когда ты первый признался в том, что при взгляде на меня, сердце начинает биться быстрее? Помнишь? Быть может, ты уже и забыл такую мелочь. Точно забыл. И что прозвучало в ответ? …что такой человек, как ты, заслуживает гораздо большего, чем я. Тебе было сказано подождать подходящего, достойного человека, чье имя совершенно точно не начинается на “Ю”. А ты сказал, что можешь называть меня как угодно, и это будет имя того, кто априори заслуживает счастья… – дерганная улыбка озарила осунувшееся, бледное и безжизненное лицо. – Ты знал меня от начала и до конца, знал все, знал каждую мелочь, каждую деталь. Знал, что когда я зол - ковыряю ногти, когда весел - чешу макушку, когда влюблен - опускаю глаза, а мои уши краснеют. Ты знал Юнги, который честно открылся самому близкому и любимому человеку, ты знал Юнги загнанного, обиженного на весь мир, уставшего от собственной жизни, расцветшего от сияния твоих чувств, ты знал Юнги преданного, разбитого, втоптанного в сырую землю, закопанного живьем. Только пойми одну простую вещь: я вырыл могилы для нас двоих, – пальцы, подрагивающие в треморе, с силой стерли со лба, ресниц и щек дождевую воду. Соленую воду. – Жизнь без тебя? Невыносимо. Именно так было до того, как передо мной замаячила светловолосая голова, любезно извинившаяся за нелепое столкновение, – плакать стало нечем. – Назвал меня Одуванчиком после того, как выкрасил своими руками в идентичный твоему цвет. Мне страшно понравилось. Я был смущен. Я был счастлив. Я был влюблен. Любовь - самый сильный наркотик. Звучит до жути банально и до слез в глотке правдиво. У меня ломка, Чимин. Мне плохо и больно. Мое тело лишилось того, что заставляло качать кровь и перерабатывать кислород. В земле лежать душно - здесь мало воздуха. Но тебе этого не понять, – ласково, нежно, бережно, любя. – Ты предпочел купаться в мелком, мутном, затянувшемся тиной, но красивом озере, чем тонуть в темном ледяном океане. Я понимаю. Тебя раздражал запах сигарет… Так поэтому ты решил сменить горечь дыма на приторный запах его дешевого одеколона?! – обморочное состояние ударило в больную голову, заставляя сознание панически искать пути остаться в реальности. – …я почувствовал его на твоих волосах, на твоей коже, на твоих руках еще в ту ночь. Ты насквозь провонял им. Чимин… Ты - моя гравитация. Единственное, что заставляло твердо шагать по земле, – воспаленные белки отчаянно пытаются отыскать перед собой знакомый образ, пока тело двигается интуитивно. – Твоя душа жаждит поэта, облекающего свои чувства в красивые слова… – пауза. – Да. Прости меня за все… Я простой обыватель. Поэт умер в моем подростковом теле вместе с мрачной юношеской гордостью, – мимо проплывают серые дома, тусклые окна, унылый влажный асфальт. – Встретив тебя, – падение, – я глубоко вдохнул чистый воздух, – подъем, – и до сих пор не могу выдохнуть. Ты мне нужен…Чимин… – падение, – вернись… прошу… – подъем. – Мне плевать на тебя! – припадочный рев. Воспаленные белки-рубины метаются, разрывая пробирающую до дрожи тьму в клочья. – Катись, куда угодно, и не возвращайся никогда! – падение. – Я… – подъем. Послышался успокаивающий шум. – Значит, такова плата за исцеление? – падение. За поворотом в нос ударил запах свободы. – Он говорил тебе красивые слова? Он улыбался тебе? Он касался тебя? – подъем. Впереди мерцает гладкая поверхность ровной темно-серой дороги с белыми полосами посередине. – Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, ЧИМИН! – на мгновение он застыл, склонив голову в забытьи. – Это ты хотел услышать? Этих слов тебе так не хватало?! ОТВЕТЬ! – спотыкаясь, хватаясь израненными руками за мелкие острые камни на асфальте, черноволосый плетется по пустынному шоссе. – Бывает, и ангелы лишаются крыльев, сменяя белое оперение на кровавые шрамы, сочащиеся враньем… – вдали показался теплый свет. – Ч…Чимин? – на лице появилась широкая искренняя улыбка. Зрачки бегают по горизонту, прорываясь сквозь почти сомкнутые веки. – Это ты? – свет становится все ближе. – Ты вернулся домой? – сладостное свечение заполнило каждую частичку изможденного тела. – Я…я так ждал тебя… – оглушил сигнальный писк. Тощая рука прикрыла глаза от ослепляющего сияния. – Я…совсем не зол… Прости, Чимин… Дверца машины громко захлопнулась. Нервно перебирая пальцами по корпусу авто, с морозной ночью соприкоснулся грузный мужчина. – Придурок, ты совсем слепой?! – он приблизился к бездыханному телу, изуродованному двумя красными полосами по спине. – К…какого черта…

She tells me 'worship in the bedroom' The only heaven I'll be sent to Is when I'm alone with you I was born sick, but I love it Command me to be well

Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.