Веера и чувства

- Эр Рокэ... Это... Это... - Ну, Ричард, продолжайте, - промурлыкал Алва, для разнообразия даже не подумав одернуть оруженосца за "зра". Слишком ждал продолжения. И дождался: - Это... Теперь я знаю, каково в Рассветных садах! - выдохнул Ричард с выражением чистейшего и абсолютного блаженства на лице. - Хм, а знаете, юноша, я склонен с вами согласиться, - отозвался Рокэ. - Морисская баня дает чудесную возможность побывать в Рассветных Садах даже тем, кто, согласно всеобщему мнению, попасть в них никак не может. Вроде меня. - Эр Рокэ! - серые глаза, прикрытые в сладкой истоме, не без усилия распахнулись. - Не говорите так! - Не буду. Как и грустить о Рассветных Садах. Зачем они, если здесь, на земле, есть это? Ричард вздохнул. Еще совсем недавно он возмутился бы подобными словами монсеньора, но сейчас слишком приятно было растянуться на нагретой лежанке, слишком разомлело тело от горячего душистого пара и слишком умело, слишком правильно, слишком приятно двигались руки монсеньора по его зарозовевшему до кончиков пальцев на ногах телу. - Ричард, вы запоминаете? Скоро придет ваша очередь. - Мммм... Да, конечно, - Ричард и правда честно пытался запомнить движения рук Алвы. Легкие прикосновения самых кончиков пальцев, быстро и щекотно бегущие вдоль позвоночника вверх, вверх, зарывающиеся в мокрые русые пряди, мягко массирующие кожу головы, как совсем недавно, когда Рокэ самолично мыл оруженосцу голову каким-то морисским же средством. Оно сладко пахло, оборачивалось хлопьями пены, сползающими на нос, но волосы теперь казались мягкими, как пух. Снова вниз, поглаживая шею, плечи - и вот уже ладони ложатся на плечи, на лопатки, надавливая, вминаясь, еще больше расслабляя и так расслабленные мышцы. Ричард невольно думает о том, сможет ли он сделать то же самое с эром Рокэ. Зарываться пальцами в волну черных влажных волос, скользить легкими касаниями по шее, вминаться руками в наконец-то не напряженную до звона спину, двигаясь ниже, ниже... Лицо будто снова обдает зноем - хотя куда уж жарче-то? - А знаешь, Дикон, - голос Рокэ струится, как благовония, - в Багряных Землях наложники луноликой нар-шадин непременно посещают баню перед тем, как взойти на ложе своей повелительницы. Там говорят - баня учит началам любовных наслаждений даже невинных. - А вы, - Ричард попытался поднять голову, но передумал. - Вы там бывали? В Багряных Землях? - Ну разумеется. У родни. У них не предложить баню гостю считается преступлением. Но, увы, внимания нар-шадин я так и не удостоился, так что не было возможности оценить сполна все оттенки действия бани, скажем так. - Ну, один я теперь точно знаю, - заметил Ричард. - В самом деле? Ну-ка, удивите меня, юноша. - Я теперь точно не захочу возвращаться в Олларию, - Ричард вздохнул. - Здесь, в Кэнналоа, всё кажется таким далеким. И дуэли, и эр Август с его беседами, и сплетни во дворце... "И королева" - этого Ричард произносить вслух благоразумно не стал, подозревая, что монсеньор сам догадается. Вместо этого с языка сорвалось совсем другое: - А вот вы... Вы ближе здесь, и... Осекся испуганно, почувствовав, что разминающие его тело руки замерли. А потом ласковые губы легко коснулись затылка: - Я нигде не буду далек от тебя, Дикон. Ни здесь, ни в Олларии. От этого шепота, от уверенных ласковых рук в теле просыпается тягучая, медовая сладость, сквозь которую даже голос монсеньора слышен будто издалека. - А что до бани - ее можно устроить даже в Олларии. Мне уже приходилось это делать. И, помнится, господа Савиньяки сполна это оценили. Можно было бы пригласить их снова. Вы ведь не против повидаться с вашим бывшим однокорытником? - Арно? - Ричард вспомнил светловолосого неунывающего приятеля, улыбка которого будто разгоняла сумрак и холод Лаик. - Ну конечно! Мы не виделись с Фабианова дня. - Будет о чём поговорить. Ведь вы же знаете, юноша, как важны эти маленькие радости - собраться в приятной обстановке, поболтать немного о своём, о мужском, не так ли? Но прежде, - ладони Алвы снова пошли вниз, вминаясь в спину, - я должен буду убедиться, что вы хорошо усвоили урок. Ваша очередь. Эти слова заставили Ричарда, несмотря на истому, подняться так резво, точно на него плеснули холодной водой. Он смотрел на то, как монсеньор вытягивается перед ним на лежанке, перебрасывая на сторону влажно блестящие волосы, и чувствовал, как пальцы взволнованно-нетерпеливо подрагивают от желания показать эру Рокэ если не Рассветные сады, то уж хотя бы багряноземельские услады. Те, что, по обычаям этих земель, так часто предшествуют любви.