Узник

Мерно капала вода. Глухой стук капель эхом отражался от стен. Воняло гнилью, плесенью и застоявшейся водой. Дневной свет едва проникал в помещение через слишком узкое окно под потолком. Из-за сырости, царившей повсюду, было гораздо холоднее, чем за пределами тюремных казематов. На каменной скамье лежал мужчина и уныло изучал потолок. Он не питал каких-либо надежд на чудесное освобождение. Таких как он не отпускают. Шутка ли заполучить живым вражеского генерала?! Вот уже неделю к нему посылали лекаря, дабы залечить раны, угрожающие жизни. Какая ирония! Его лечат чтобы в последствии палачи вновь искалечили, но уже по всем правилам. А то что его будут пытать он не сомневался. Вопрос в другом насколько опытными окажутся эти мастера. Мужчина с ужасом вспоминал как палачи из его армии могли неделями удерживать человека на грани жизни и смерти, при этом не давая соскользнуть в беспамятство. Разум жертвы оставался ясным и она в полной мере ощущала и осознавала всё что с ней делали. Да, он - воин, и привык терпеть боль самого разного вида, но у каждого есть свой предел. В этом он не раз убеждался, лично посещая пыточные палатки, наблюдая как допрашивают пленённых разведчиков. Отчасти ему даже было интересно, каков его собственный предел. Что ж, довольно скоро он его узнает. От мрачных мыслей его отвлёк скрежет отпираемого замка. Чуть приподняв голову, он с удивление обнаружил, что это не лекарь. В камеру зашёл священник, и дверь за ним тут же заперли. - Как ты себя чувствуешь, сын мой? - человек приблизился к скамье. - Недурно, Отче. Однако вы тут не затем, чтобы беспокоиться о моём здоровье. - Мужчина потянулся и сел. - Что тело? Лишь прах! Я пришёл дабы спасти твою душу! - как по учебнику начал церковник. - Спасти мою душу... Спасти... Боюсь, Отче, что это невозможно... -Покайся! Тайна исповеди... - В подобных ситуациях надёжно фиксируется протоколом! При всём уважении, не пытайтесь начать допрос раньше палачей... В камере повисло молчание. Священник перебирал чётки, пленник уныло и отстранённо изучал каменный пол. - Неужели тебя совсем не страшит Геенна Огненная?! - Ну да, Ад. Отче, за свою службу я убил достаточно, чтобы обеспечить себе личный зал славы в Аду! Меня уже ничто не спасёт... - Если раскаяние будет искренне... - То что? Все те люди: мужчины, дети, старики, женщины, которых я убил или убили по моему приказу, оживут?! Нет, я не столь наивен... Да, я убивал! Убивал много и хладнокровно! Как видите, Отче, я этого и не скрываю. Да, собственно, и оправдываться не собираюсь. Убийство есть убийство. Не важно, во имя Высшей ли цели, в пьяном ли угаре, или же из ненависти... - И всё же... - И всё же, наши короли посылают нас убивать друг друга, обещая нам место в Раю. И опять повисла тишина, нарушаемая лишь стуком капель о каменный пол. - Итак, раз Вы здесь, значит Ад на Земле мне ждать совсем недолго?.. - скорее утвердил, чем спросил пленник. - Я не знаю. Моя работа заключается в другом, мне не сообщают, как скоро умрёт узник... - Ну что ж, значит, буду ждать... Кровь, пот, слёзы, визг, срывающийся в хрип, а затем в сип... Я достаточно часто наблюдал подобное со стороны... Резкий скрежет замка заставил обоих собеседников поднять глаза на дверь. - Боюсь, что мне пора... - рассеянно сказал священник. - Тогда не смею Вас более задерживать, Отче. - грустно улыбнулся узник.