Ты бы мог дать мне в кровати, но даёшь задания на парах

      С первыми лучами солнца Скарамучча пожелал умереть. Никто, видимо, вчера не изволил закрыть окно, а вот именно сейчас ему это и аукнулось — солнце шпарит как умалишённое, а он не выспался, да и заснуть не то что бы может, когда в этой комнате не найдётся ни одного спокойного, темного местечка.       Кстати говоря о комнате — она явно была не его. Везде светлые тона, которые Скарамучча никогда бы не поставил себе в квартиру даже под наркотиками. Кровать была двухместная, с одной стороны стояла тумбочка, когда со второй — рабочий стол, напичканный какими-то бумагами. Ковёр, шкаф, всякие разные предметы, которыми не особо заинтересовался брюнет, но вывод можно было сделать один — хозяин живёт вполне себе хорошо. Хоть квартира и обычная, но темноволосый, прожив со своей сестричкой всю жизнь, которая отнюдь в деньгах ему не отказывала, разобраться мог, где фигня, а где качественная мебель.       Но в любом случае, не так сильно его интересовала обстановка квартиры, как её хозяин.       Приподнявшись на кровати, Скарамучча с интересом оглянул рядом лежащего.       Ничего не подозревающий парень спал, явно не зная, что его во всю разглядывают. Честно говоря, брюнет даже не особо уверен, вспомнят ли его, ибо этот вчера выпил довольно много. Хотя, вроде, оттрахали его знатно, даже задница болит, так что вполне вероятно, что его милость вспомнит все.       Парень был блондином с красной прядью, и, кажется, вчера его волосы довольно сильно понравились Скарамучче, потому что хвост парня, который ещё вчера был на месте, полностью распустился, а гадать, благодаря кому, труда не составит. Брюнет так-то и сейчас бы с удовольствием потрогал его волосы, они ведь такие длинные и пушистые, но ему не особо хочется будить блондина, поэтому откажет себе в таком аттракционе. Глаза у спящего были закрыты, поэтому их цвет темноволосый так и не узнал, а вспомнить он никак не мог, ну потому что ему было чем вчера заняться, но он помнит, что они ему понравились. Красивые какие-то были, или необычные, или он вообще ничего не помнит. Зато реснички красивые, ему нравятся. Если говорить уж совсем просто — хозяин квартиры был красавчиком. Ещё лучше тот факт, что он классно трахается! Серьёзно, он бы не удивился, если блондинчик оказался каким-нибудь гуру-секса. Видимо, у него был очень богатый опыт. Ну и ладно, главное, что Скарамучче понравилось, а остальное его как-то не ебёт.       Глядя на волосы блондина, он подметил, что они у него, как для парня, довольно длинные. На Иисуса похож.       В комнате раздалось веселое фырканье.       — Имени я твоего не знаю, так что будешь теперь Иисусом, — решил брюнет, удивляясь. Вот блять, кажется, у него голос охрип.       Иисус Христос, ты что со мной такое сделал?       Нет, ну сексом Скарамучча занимался часто, но чтобы и жопа болела, и голос охрип, это больше его первый раз напоминает. Иисус с него все соки вытрахал, вот зараза.       Поднимаясь, голубоглазый начал одеваться, подумывая, а не оставить ли свой номер. Обычно он такое не делал, но у него тут как бы целое комбо лежит — и красивый, и трахается отменно, и его одногодка, может максимум на 2-3 года старше, да и по квартире видно, что прибыльный чувак. Минусов нет, правильно? Чисто для секса пойдёт, ему бы как раз сгодился такой партнёр, чтобы на все случаи жизни, а то таскаться в клубах в поисках тех, кто подходит ему, он заколебался, честно говоря.       Подумав, он решил — если встретятся ещё раз, то оставит номер. Если нет, то хуй с ним. Он не особо разобрался, каков этот Иисус по характеру, поэтому он не мог исключать варианта, что ему начнут просто трепать мозг, как уже было до этого.       Выходя из чужой квартиры, он понадеялся, что судьба все же сведёт их с Иисусом ещё разок.       Как там ему в итоге судьба повернётся он не в курсе, но знает, что к Тарталье она явно равнодушна. Позвонив ему в 7 утра, Скарамучча весело сказал:       — Проснись и пой, моя радость. Забери меня.       — Скарамучча, ты больной? — раздалось недовольное сопение друга.       Тарталья был лучшим другом брюнета ещё с детства. Нет, ну вообще, в первую встречу они набили друг другу морды, но им настолько нравилось уродовать друг друга, что они невольно сдружились. Скарамучча даже ради этой рыжеволосой твари пошёл с ним на ебанный журфак, чтобы, ну, весело было. Хотя сначала этот полоумный пытался затащить его на театральный, но темноволосый сказал, что скорее подохнет, чем пойдёт туда. А ещё то, что единственное, что ему светит после театралки, — это место клоуна в цирке. Аякс, видимо, успешно решил, что голубоглазый прав, и потащил его на журналистику. Скарамучча не знал, чем хочет заниматься, поэтому ему было почти что все равно где быть. Ну и в итоге вот — школу вместе пропиздели, а теперь ещё вот — завтра начинается четвёртый курс, ура, какое счастье, они все умрут.       — Иди к черту, сам домой иди, — взвыл Аякс.       — Я адрес тебе скинул, жду, — в ответ сказал Скарамучча, отключая телефон.       Жили они с Тартальей недалеко друг от друга, а вернее сказать, они были соседями, а друг ещё и купил себе машину, и именно поэтому брюнет заставлял того ехать и забирать его со всех концов страны. И тот, хоть и был недоволен, но приезжал.       Ещё бы он не.       Оглядываясь, он замечает неподалёку кофейню, где покупает себе эспрессо, чтобы не грустить, пока ждёт этого балбеса. К счастью, этот самый балбес приезжает через минут пятнадцать, что обозначает, что он был не так уж далеко от их дома.       Значит, Тарталья мог вполне не приезжать.       Мысль о том, что он заставил рыжеволосого зря побегать, явно порадовала его.       — В следующий раз пойдешь домой сам, даже если тебе отрежут ноги. — пробубнил Чайльд, глядя, как полностью довольный друг садится рядом с ним.       — Обязательно, — улыбнулся Скарамучча.       У него слишком хорошее настроение.       Это также явно подметил его друг, изредка удивленно переводя на брюнета свой взгляд.       — Если ты ещё раз посмотришь на меня, как на умалишённого, я сломаю тебе руки, — доверительно сообщил с той же улыбкой темноволосый, прикрывая глаза.       — Ты какой-то слишком довольный. Особенно для того, кто завтра должен идти в универ.       Спасибо, Тарталья, ты благополучно испортил мое настроение.       — Все было хорошо, потому что я выпил вкусный кофе, а ещё переспал с Иисусом.       Кто, блять?       Видя шокированный взгляд друга, который старательно пытался не отвести взгляд от дороги, он объяснил:       — У чувака волосы как у Иисуса, длинные такие. У Христа, вроде, такая же примерно длина. Никогда не видел такого. Я его имени не знаю, теперь зову Иисусом.       — Тьху, я подумал, он ебется или выглядит как Господь, — фыркнул рыжеволосый.       — Кстати да, — подметил Скарамучча, — Я сегодня встал, жопа болит. И голос охрип. Блять, ну, мне понравилось, было классно, я думал даже номер оставить. Да и на вид ниче такой, секси. Но, блять, моя задница — это не особо приятный бонус, я отвык уже.       Тарталья весело фыркнул.       — Не знаю даже, радоваться или соболезновать.       — Уж буду признателен, если домой меня, наконец, довезешь.

***

      Первое сентября было не особо приятным праздником, кажется, абсолютно для всех. Ну вот для студентов тоже. Единственное, что радует, так это то, что и студенты, и преподаватели — все поголовно заебанные. Мало кто решится проводить полноправные пары в первый же день, милостиво оставляя это счастье на завтра, к примеру. Именно поэтому никто особо не переживал, хоть и желания сидеть здесь не было.       Встреча со своей группой – вещь, конечно, приятная, но было бы намного приятнее поспать дома. Увы, увы.       Особенно не хотелось видеть Мону. Вот её Скарамучча, ну, блять, на дух не переносил. Старостой она была у них ещё, кажется, с мезозойской эры, а брюнет молча ждал, когда она куда-нибудь провалится. Эта сука, значит, взятки не берет, прогулы все его ставит на всеобщее обозрение, и нет бы этот прикол работал бы не только с ним, нет, с другими так всегда пожалуйста, приходи хоть один раз в год, а вот ты, Скарамучча, опоздаешь на одну минуту и все, блять, расскажу, что ты с первого курса не приходил на пары.       Он её ненавидел. И, кажется, это было взаимно. Уж не знает он, чем это он ей не угодил, но брюнет бы с радостью испортил ей жизнь.       А впрочем, все остальное было терпимо. Мона была единственной сукой, преподы сами не горели желанием в первый же день морить студентов, Тарталья развлекал его как мог, и все было заебись. Скарамучча с грустью вспоминал его последний секс с Иисусом, а ещё то, что он тупой, раз не оставил ему номер, когда вдруг произошло это.       У них должна была быть последняя пара, после которой они могут спокойно пойти домой и поспать. К несчастью, это должна была быть литература. Не подумайте ничего такого, против литературы темноволосый ничего не имеет, но преподша у них была просто отвратная. По крайней мере, хоть он и слова не понимал из того, что она там несёт, она хотя бы взятки брала. По сути, она действовала по плану: завали студентов какой-то чепухой, а потом бери с них взятки, ибо, ну, я же объясняла, вы сами виноваты, что тупые, а теперь, прошу вас, взяточки на стол.       Как вдруг Скарамучча узнал, что её уволили.       — Ага, — кивнул Аякс, идя по коридору, — Я тоже в шоке был. Здорово, что ректору глаза открыли.       — А кто теперь у нас вести будет? — поинтересовался Скарамучча.       — Какой-то Казуха, фамилии не помню. Знаю, что он с Ли Юэ приехал, крутой какой-то препод, ему чуть ли не в ноги кланяются. Слышал от девочек, что молодой и красивый, — уведомил его Тарталья, — Ну не знаю, будет ли он красивее меня, но раз уж девочки говорят…       — Главное чтобы адекватный был, — решил брюнет, — Ну или взятки пусть берёт.       — Да ты ж и так и так литературу не перевариваешь, хоть адекватный, хоть нет, — фыркнул рыжий.       — Тоже верно, — цокнул голубоглазый.       Ну-ка, ну-ка, что там у нас за новый препод?       Члены их группы, что шли перед ними, открыли дверь, заходя. Где-то послышались удивленный возгласы, которые каждый пытался скрыть от препода, но их было довольно много, поэтому, вероятно, их услышали.       Пиздец, и что там за икона стиля такая?       И тут Скарамучча увидел его.       Иисус Христос?