Утерянный момент

      Пак Чеён хотела попасть в другую реальность.       Чеён бежала, придерживая подол пышного бежевого платья, сквозь темноту ночи и старалась не столкнуться с колкими ветвями деревьев в зимнем лесу. Холод окутывал всё больше, и девушка чувствовала, как понемногу немели конечности, единственный плюс в её побеге из посёлка — это бег, который хоть немного, но согревал тело. Сердце билось быстро и громко, оглушающе ударяя пульсом по вискам — это усиливало страх. Он ею управлял, внутри всё дрожало, и слёзы подступали к глазам, но она не сдавалась. Даже после того, как падала, стирая ладони в кровь, поднималась. Они сильно жгли и кололи, но обращать на это внимание, как и на натёртые до боли мозоли на ногах, не было времени.       Она тяжело дышала и постоянно оглядывалась, беспокоясь, что её до сих пор преследовали. Это оправдалось, когда она услышала гам людей и увидела пылающие факелы вдалеке, которые всё приближались. Бежать становилось всё труднее, и она остановилась, цепляясь руками за большой столетний дуб, и выглядывала из-за него, уже разборчиво слыша писклявый голос подхалима старосты посёлка: «Она побежала в ту сторону, господин!» и после как толпа людей ринулась вбок, недалеко от неё. Она тут же присела, скрываясь за стволом дерева, прикрывая рот, чтобы ни единого звука не выдать.       Через пару минут, осмотревшись и удостоверившись, что всех этих людей здесь нет, Чеён снова поднялась, убрала рукой растрепавшиеся чёрные волосы с лица и тут же зашипела из-за боли — кажись, всё-таки чирканула по щеке веткой. Девушка набрала полные лёгкие воздуха и, ухватившись за платье, снова принялась бежать, в другую сторону от людей.       Чеён никогда бы не смогла бы представить, что ей придётся бежать из собственного дома из-за того, что её пытались убить односельчане, с которыми ещё буквально пару дней назад она здоровалась и которым улыбалась, предлагала помощь. Девушка бежала и корила всех вокруг за всё, что произошло. Как так получилось, что у неё есть силы, не присущие человеку? Она не подозревала даже, что, когда ей исполнится двадцать два, они проснутся и сделают её жизнь такой — полной беготни и попытки выжить, а не сгореть на костре, на глазах людей, которых звала друзьями, под их же крики «Ведьма горит!»       Раньше она не понимала, она не знала, что происходило, и молчала, закрываясь в себе. Сейчас её не покидали воспоминания прошлого года, когда что-то подобное уже происходило с важным её сердцу человеком. Он пропал без вести. Что с ним произошло, где он, жив ли вообще — она так и не знала. Первое время она тайком ходила, проверяла, искала, но всё было тщетно. Она пыталась забыть, чтобы не страдать, придумывала отговорки, всякие истории, противоположные правде, или даже то, чего вовсе не было, верила во всё, что говорил староста села, но в итоге всё равно оказалась по другую сторону. Почему-то ей всё больше казалось, что она что-то упустила из общей картины. Какой момент она упустила, потеряла?       Удивительно, как быстро всё в жизни может поменяться. Когда-то раньше летом она сбегала с Чонгуком из посёлка к речке у скал, они там гуляли, собирали лечащие травы. Он часто срывал одуванчики, приносил ей, вставлял в волосы возле уха и говорил комплименты, пока она смущалась, краснея. Они любили вместе читать книги, сидя в его доме у окна, или готовить вечером при свечах ужин, и для его родителей тоже, которые вот-вот придут после тяжёлого рабочего дня. Они ведь приняли Чеён сиротку, как родную. Было спокойно, весело и уютно. А сейчас что?       Сейчас она ненавидела себя за прошлое бездействие и даже начала верить, что карма, бумеранг или что-то ещё настигло её в ответ. Она задавалась одним вопросом — а пропадёт ли она так же, как и он? Так же, как Чонгук когда-то.       Чеён ужасно хотела пить, а о еде и думать не стоило. Силы были на исходе, и ей было гадко от себя самой, от своего наверняка просто ужасного вида. Она на секунду остановилась, опираясь на дерево, и подняла голову, устремляя взгляд на небо, которые всё больше прояснялось.       Скоро утро, а значит, что вот так вот бежать она уже тем более не сможет.       Чеён вздохнула, облизывая пересохшие губы, и двинулась, хромая, вперёд. Она не знала, сколько ещё прошла прежде, чем недалеко увидела небольшой дом. Внутри что-то приятно и обнадёживающе запорхало, и она тут же начала снова бежать. Чеён тут же стала бить ладошкой по дверям, полностью игнорируя всю боль, внутри начало колотиться беспокойство и отчаяние, из-за чего голос предательски дрожал со словами на синих губах «Есть кто-нибудь? Помогите, пожалуйста!», а слёзы вот-вот готовы были выйти наружу и скатиться по бледным щекам с засохшей на них кровью.       Она готова была на колени упасть в один миг, когда двери заскрипели, разрезая слух, и открылись, представляя взору хозяина дома. Ноги стали ещё более ватными, чем до этого, она застыла из-за шока и изнеможения вперемешку. Она вновь и вновь всматривалась в карие родные глаза напротив, ощущая, как слеза медленно скатилась по щеке. «Чонгук?..», — промолвила одними губами девушка, так и застывая в момент.       Это правда или сознание играет с ней злую шутку? Ей плевать, главное, чтобы это не заканчивалось, она хочет быть здесь и дальше.       Но, на самом деле, не её ли это личный Ад? Каков всё же был утерянный момент?