Мой подарок от божества - творить всякое во сне!

Реальный мир грубо вырвал Сашу из сладкого забытья. Ещё мгновение назад он вдыхал аромат чудесной девушки, чувствовал касание её золотой кожи, а теперь сжимал мятую простынь и жадно хватал воздух. С трудом верилось, что пережитое всего лишь сон. В полубессознательном состоянии Саша осмотрелся, но увы всё вокруг говорило об обратном. Единственным напоминанием о пережитом опыте было мокрое пятно на трусах. Вот это меня переклинило, весело подумал Саша. Давно уже у меня не было утренних поллюций. Нужно заканчивать смотреть на ночь столько порно и фантастики, а то можно и свихнуться. Первую пару Саша благополучно проспал. Он попытался ещё раз уснуть, но сон всё не шёл, так что пришлось вставать и собираться в университет. Первая пара, первой парой, но сегодня были ещё две. Путь до универа Саше совсем не запомнился. Он смотрел в серое от пыли окно, но не видел невзрачных пейзажей родного города. Перед глазами маячил чудесной образ девушки из сна. Он пытался вспомнить, откуда его воображение подцепило этот референс. Фильм, сериал, случайная картинка? Жалко, что он не умеет рисовать. Так смог бы оставить хоть какой-то осязаемый образ видения. От того, что через пару дней он вовсе забудет про Аману, стало невыносимо грустно. Когда тяжелые двери универа закрылись у Саши за спиной, мысли о сне вылетели у него из головы. Реальность безжалостно впилась в него когтями и поспешила затянуть в учебную рутину. Саша поступал на психологический факультет с корыстными планами поправить вопрос со своей девственностью. Разумно предположив, что на традиционно женских специальностях конкуренция на этот самый женский пол будет значительно меньше, он выбирал между филологией и психологией, но на первый факультет не прошел по баллам. Девушек действительно оказалось много, а парней больше, чем Саше хотелось бы. Увидев список поступивших, он немного расстроился. В группе из двенадцати человек трое, считая его, оказались парнями. При этом у некоего Алексея Савина был максимальный балл, второе место занимал Пётр Борцев, а сам Саша оказался даже не в середине списка, а ближе к концу. При ближайшем знакомстве с конкурентами Пётр сошёл с дистанции до начала гонок, потому как оказался щуплым, вечно мямлящим забитым очкариком с тем количество диоптрий, заслонить которое может только огромная харизма или такие же огромные деньги. У Петра не оказалось, к счастью, ни первого ни второго. Второй оппонент был посерьезней. Высокий, спортивный, красивый да ещё и умный. У него с харизмой и деньгами всё было в порядке, спасибо папе-депутату за первое и второе. Саша сильно расстроился. Весь первый курс он с тоской наблюдал за женской стаей, кружащей вокруг красавца, и готовился смириться с ролью омеги в их импровизированном прайде. Он уже прицеливался к наименее привлекательным девчонкам, когда ему снова повезло. Ко второму курсу выяснилось, что сын депутата, красавец и спортсмен, давно и прочно играет за противоположную команду. И вот, оставшись один на один с женским коллективом, Саша начал охоту. Начал за здравие, а закончил за упокой. В группе Саша был единственным парнем, это да. Но был же ещё весь остальной факультет, университет и черт побери огромный город вокруг! А Саша был самым обычным парнем из маленького города. Из интересов аниме, сериальчики, игрушки и порно. Книжек, если не фантастику, Саша не читал, кроме как в России, нигде не был, и поговорить с ним было не о чем. Почему-то Саша рассчитывал, что отношения завяжутся сами собой, и совершенно не представлял, о чём говоритт с девчонками, особенно умными. Повторялась ситуация со школой в родном городе. Только там были друзья, такие же, как и он, задроты, и переживать недостаток женского внимания вместе было проще. А теперь Саша остался один, окруженный настоящим гаремом красоток, который им интересовался не больше, чем предметом мебели. Пройдя в аудиторию, Саша сел на своё место рядом с Петей. Отказавшись от амурных планов, Саше пришлось завязать дружбу с этим задохликом, чтобы не сходить с ума от одиночества. В аудитории они были одни, пара ещё не началась. — Привет, — буркнул Петя, быстро закрывая тетрадь в которой рисовал. — Чего на первой паре не был? — Проспал, — отмахнулся Саша. Краем глаза он успел заметить рисунок. — Нахрена опять рисуешь? Тебе Камила глаз на жопу натянет если опять увидит. Петя не ответил а только покраснел как рак и поспешил спрятать альбом с рисунками под стол. Вот у кого бы не было проблем с тем, чтобы нарисовать Аману. Рисовал Петька профессионально, правда, показывать такое творчество никому не стоило, особенно на психологическом. Весьма специфические рисунки были у Пети. В жанре хардкор, так сказать. В главных ролях однокурсницы, преподавательницы и вообще все девушки и женщины, попавшиеся на глаза озабоченному художнику. В роли оппонента сам мастер. Когда рисунки всплыли в первый раз, был натуральный скандал. Собирались тащить беднягу в полицию и писать жалобу в деканат за сексуальные домогательства, но как-то замяли. Говорят, в деканат пришла сама мама Пети и долго перед девочками, засветившимися в альбоме, извинялась. Сам Петр был пристыжен, немного бит парнем одной из девчонок и стал гораздо аккуратнее. А рисунки стали ещё жестче, Саша видел лично. — Не увидит, — ответил Петя. — Злобная сука. Тут с Петром было тяжело спорить. Камила Зорина действительно не отличалась мягким характером, а скорее даже наоборот. Очень сильно наоборот. Жесткий взгляд голубых глаз из-за стекол очков мог осадить любого зарвавшегося кавалера, которых за Камилой всегда бегало предостаточно. Хотя сама девушка мало ими интересовалась. После второго курса она перевелась на юридический и путём каких-то махинаций получала два высших одновременно. Как знал Саша, в дальнейшем её путь лежал в Следственный. Камила в последние дни стала главной Петиной страстью и невольной моделью. Как-то раз она увидела его рисунки и вместо того, что бы пожаловаться в деканат, лично обработала его пощечинами, а потом заставила извиняться, стоя на коленях перед всей группой, бедняга даже расплакался. Самой Камиле за эту выходку ничего не было. Пока Саша рассуждал о том, чем является Петин фетиш: безобидной девиацией или всё-таки серьезным звоночком на визит к доктору, — в аудиторию начали заходить сокурсники. Первой в аудиторию зашла разумеется Камила со своей подругой Машей Соловиной. Девочки представляли из себя тот ещё дуэт противоположностей. Камила — высокая в строгом костюме, короткой юбке и на каблуках, черные волосы собраны в тугую косу, через плечо тонкий ремешок маленькой сумочки. Её подруга Маша — коротышка со светлыми кудряшками в мешковатом худи, яркой юбке в складку и розовых кроссовках. Если Камилу Саша откровенно побаивался, то на Машу посматривал с интересом. И не только из-за того, что под мешковатым худи пряталась грудь четвертого размера. Из всех сокурсниц Маша была единственной, с кем Саша мог нормально общаться. Девочка была доброй, ничего из себя не строила и тоже любила фантастику и аниме. Общались они нормально пока однажды Камила не взяла над ней своеобразное шефство. С тех самых пор Маша старательно избегала общаться с Сашей, если рядом не было Камилы. Как и почему они спелись Саша не знал. Девочки прошли мимо них. Камила вовсе не посмотрела, а Маша ускорила шаг, бросив боязливый взгляд на Петю. Именно она была на тех рисунках, после которых Петя был прилюдно наказан Камилой. Девушки о чём-то пошептались, а потом Камила поднялась со своего места и направилась к Саше. Пока девушка поднималась по ступенькам, короткая юбка слегка задиралась и Саша смог разглядеть ажурный край чулок, вот только мрачный взгляд девушки портил всё впечатление. — Привет, Саш, — бросила Камила и упёрла руки в бока. — Ты опять, сучёнок? Последнее было брошено Пете. Тот весь сжался, начал что-то мямлить, но Камила его не слушала. — Я говорила тебе, что ещё раз увижу как ты рисуешь своё дерьмо, я тебя урою, мразь? И мамочка не поможет. Я тебя гниду посажу к таким же как ты извращенцам. Дай сумку! — Нет! — голос у Пети сорвался на писк. Он схватил свой рюкзак, прижал к груди. Запуганным взглядом он обвёл аудиторию, но кроме их двоих и девушек никого ещё не было. Да и не стал бы никто ему помогать. — Камила, слушай, не надо так, — попытался вмешаться Саша. — Саш, не лезь, — отмахнулась девушка и сама легко вырвала Петину сумку у того из рук. Расстегнув замок, она не стала копаться, а просто перевернула и вытряхнула. На пол полетели тетради, ручки, какой-то мелкий мусор, допотопный плеер. Разворошив кучу барахла носком туфли и не найдя блокнота, девушка фыркнула и бросила пустую сумку едва не плачущему Пете. — Запомни, что я сказала, понял? Ещё раз увижу — сядешь, и твоя жопа пройдёт круг почета. Саша смотрел на удаляющийся зад Камилы, обтянутый тканью юбки, и удивлялся расторопности соседа. И куда он успел скинуть альбом? Следующей в аудиторию зашла африканская принцесса Айдора Рут. И если принцессой выросшую во Франции дочь посла Марокко называли за высокомерное поведение, то наличие африканских корней было на лицо. Девушка с необычным именем и выглядела необычно. Молочно-шоколадная кожа, изумрудного цвета глаза, темные волосы сплетенные в тонкие косички с белыми нитями и собранные в высокую прическу. Айдора была мулаткой и взяла лучшие черты от отца марокканца и матери француженки. Пухлые губы, тонкие скулы, острый подбородок и миндалевидные глаза. На родине Айдора снималась для рекламы в журнале. Любимой Сашиной фотосессией была та, где красотка позировала в откровенном купальнике на пляже. Едва прикрытое тканью тело покрывает прилипший песок, а белая пена океанских волн ласкает стройные ноги. От одной мысли слюнки текут. У красавицы сначала было множество поклонников, пока не выяснилось, что её папа только недавно стал дипломатом, а до этого занимался алмазами. Жаркая Африка, кровавые камушки и чернокожие дьяволы с мачете наперевес — этот образ напрочь отбил у ухажеров интерес к Айдоре. Сама она тоже не спешила завязывать отношения в северной стране. На родине у неё вроде как был жених. Следом за Айдорой зашли ещё две девушки. Аня Веселова и Ира Русакова. Высокая, как и все волейболистки, Аня была в спортивном костюме. Любой другой более-менее официальной одежды спортсменка не признавала, и Саша был не против. Главное достоинство девушки — большая и крепкая попка, обтянутая тканью спортивных брюк, — выглядело особенно аппетитно. Ира была ниже, хотя на фоне Ани любая девушка выглядит коротышкой. Серые джинсы, легкая кожаная куртка, тертые кеды и неизменный аксессуар — профессиональные наушники "Маршал". Их девушка снимала только, когда начиналась пара, и спешила надеть, едва пара заканчивалась. — Слушай, тебя за такой жадный взгляд на Айдорку её папа кастрирует, — весело сказал рыжая меломанка проходя мимо Саши, сдвинув один динамик наушников в сторону. Музыка орала так громко и была такой яростной, что Саша удивился как она вообще не потеряла слух. — Если только за взгляд, тогда не согласен, а если пощупать дадут, то пусть хоть руки рубят, — ответил Саша и хлопнул по подставленной Ирой ладони. — Озабоченный козел, — буркнула вместо приветствия Аня, проходя мимо. — Ну мне хоть ровесницы нравятся, а не наш физрук, — сказал Саша девушке в след, но так что бы никто не услышал. Последней в аудиторию вместе с преподавателем зашла Даша Стрелкова — староста группы. Хорошая, но, как и все старосты, зацикленная на учебе девочка. Она была недурна собой, но кроме очков, на которые у Саши был один из многочисленных фетишей, отметить в ней было нечего. Не хватало нескольких людей, но это было нормально. К третьему курсу многие начали работать, и преподаватели уже не так сильно следили за посещаемостью. Кроме очередной Петиной экзекуции, день в универе ничем не запомнился. После третьей пары Саша засобирался домой, но в коридоре его перехватила староста. — Ты уже уходишь? — спросила девушка. — Ну да, — ответил Саша и подумав, что сейчас его нагрузят не учебной деятельностью добавил. — У меня дела. Важные. Уточнение прозвучало глупо. Даша недоверчиво подняла бровь. Вкупе с очками в тонкой оправе выглядело сексуально. Если бы она сейчас прикусила кончик карандаша, получился бы неплохой косплей на плохую училку. В целом, если подумать, староста была неплоха собой. Стройная, хорошая грудь. Но самое главное — взгляд. Не перепуганный, как у Машки Соловиной, а осторожный и немного наивный. Саше казалось, что стоит при старосте сказать «хуй», и она тут же покраснеет. — Я правда тороплюсь, — буркнул Саша. Все-таки в девушке было что-то особенное. Нутро начинало реагировать и следовало ретироваться, пока это самое вставшее нутро не заметили. — Я… быстро, — сказал девушка и достала из сумки уложенные в файлик листы, — Это опросник по классическому анализу. Нужно заполнить до среды. Тебя не было на паре и я тебе взяла, вот. Если не успеешь, можешь сдать в понедельник, я попросила Петра Аркадьевича. — Ого, спасибо! — И ещё… — Да? Девушка замолчала, точно не могла решиться что-то сказать. Она нервно теребила в пальцах ремешок сумки и Саше показалась, что даже прикусила губу. — Да? — повторил Саша. — Нет, ничего, — отмахнулась девушка. — Не затягивай с опросником, пока! Вообще Даша часто ему помогала. Наверное, даже больше чем остальным. И Саше первое время казалось, что он ей нравится, но спросить прямо не решался, а намеки девушка игнорировала. Поэтому он решил для себя, что девушка как староста подтягивает самого отстающего студента в группе. Добравшись домой Саша снова вспомнил об Амане. Воспоминание о чудесном сне за день совсем не забылось и было таким же чётким, почти осязаемым. Разбирая сумку, он уже рассчитывал по-настоящему на нём сосредоточиться, когда наткнулся на то, чего в его сумке быть не могло. На Петькин альбом. Теперь понятно, как тот его скинул. Отложив мысли об Амане на потом, Саша лёг на кровать и стал изучать свою находку. Вопрос о том, едет ли у Петеньки чердак или нет, решился сам собой. С каждым новым рисунком градус жести буквально зашкаливал. Не просто секс, а какие-то мрачные аллюзии на него с расчлененкой и уродливыми, рогатыми тварями. — Фу, блять, психопат хренов, — выругался Саша и поспешил спрятать альбом обратно в сумку. Выкинет ли он его завтра или вернёт автору он ещё не решил. Остаток вечера он провёл играя в компьютер и слушая сериал на фоне, а ближе к ночи завалился спать с книжкой и сам не заметил, как буквы стали налезать друг на друга, а глаза закрываться. Книга выпала из ослабевших рук, и Саша провалился в сон.