Защита на выдохе

Шикаю, чувствуя, как ты с силой обматываешь бинтами пальцы левой руки, сейчас чувствительной прикосновениям, и ругаюсь себе под нос самыми грязными словами, зная, что сейчас ты смотришь на меня укоризненным взглядом и еле удерживаешь себя от того, чтобы не зарядить оплеуху.       — И долго ещё ты будешь вот так шататься по улицам, ища приключения на свою задницу? — тебя чуть ли не трясёт от злости, но из последних сил держишь себя в руках и стягиваешь бинты с удвоенной силой, причиняя мне боль. Вряд ли специально. — Чанёль, ты не доживёшь до нового года, если продолжишь заниматься этим.       — Я не хотел делать этого, — звучит, как начало для оправдания, но так всё и было. Это непредвиденная ситуация, и, на самом деле, я в действительности не желал ничего подобного. — Они говорили плохие вещи о тебе, Бэкхён. Ты вздрагиваешь, но стараешься не показать своего удивления. Хотя не знаю, что поражает тебя больше — факт того, что я решил защитить твою репутацию, или то, что я вообще решил начать драку.       — И что? Разве это достаточный повод? — сжимаю зубы, когда ты отпускаешь мою руку и хватаешься за банку с какой-то мазью, намереваясь обработать мою скулу в месте кровоточащей ссадины. — Ты и так здоровье своё не жалеешь, ещё и это устроил… Чан, я понимаю, что бывают непредвиденные ситуации, как ты сказал, но ведь можно было… — прикрываешь глаза, и кажется, я чувствую, насколько ты измотан и понимаю, что ты устал переживать за меня, но…       — Они говорили о тебе. О тебе, Бэкхён, — до тебя наконец доходит смысл сказанных мной слов, и ты моргаешь, вскидывая бровь, — называли твою мать грязным словом и тебя тоже. Я не знаю, чем ты не угодил этим парням, но бездействовать я не мог, уж извини, — последние слова буквально выплёвываю, отчего-то раздражаясь. Хотя понятно, от чего. Я не смог вынести этого. То, что твоя внешность по их мнению походила на внешность шкуры, стало толчком к грязным слухам. Я не мог слушать это. Может, ситуацию можно было решить иначе, но я видел только один выход. Ты молчишь несколько секунд, обдумывая сказанное мной, и завязываешь бинт на узел, проверяя, плотно ли он сидит. и только будучи довольным результатом, решаешься сказать:       — Чанёль, не подвергай себя риску из-за меня. Я разберусь со всем этим сам, — чувствую чёртову ложь в твоих словах, пропитанных неверием, — это мои проблемы, я решу их.       — Бэк, ты понимаешь, что происходит?! — выводит из себя этот спокойный тон, и я сжимаю руки в кулаки, чувствуя, как устал от всего происходящего. — Я не могу оставаться в стороне, когда дорогого мне человека оскорбляют. Не знаю, почему они говорили это, но было не до разборок, уж прости. Поэтому я сделал то, что должен был, и поверь, у тебя не получится решить это, — смотришь прямо в глаза и поджимаешь губы, теряя былую уверенность, — потому что такие отморозки уничтожат тебя в одно касание. Ты понимаешь это? Тишина снова давит. Рваный выдох разрезает её на куски. Ты наконец решаешься и… мягко обнимаешь меня, не говоря ни слова, заставляя сердце предательски дрогнуть. Ничего не говоришь, только прижимаешь ближе к себе и… понимаю, что злость уступила место слезам. Я снова заставляю тебя плакать, я… Чёрт, Бэк…       — Спасибо за всё, Чанёл-я, — шёпотом. Прижимаю ближе к себе, игнорируя боль в ранах. Этот момент… — Я люблю тебя. Грудь наполняется воздухом, и я наконец выдыхаю, чувствуя, что всё сделал правильно. Пока ты рядом, есть, ради чего продолжать жить. И если для того, чтобы защитить тебя, придётся лишиться себя, я готов сделать это…