Виртуальный мир

— Чонгук, Джин, Юхон, я жду вас через 15 минут в лазарете, — больше не произнося ни слова он ушел, как ни в чем не бывало, оставив их в полном недоумении. Последнюю неделю это было обычное состояние для Юнги: задумчивость, отрешенность и странность. Друзья ничего не понимали, а когда спрашивали, что происходит он отмахивался от них, как от назойливой мухи. Это первый раз за последнее время, когда он подошел к ним сам и заговорил с ними сам, поэтому они немного в шоке. Но делать было нечего и ровно через 15 минут они были в больничном крыле. Только они хотели пойти за ним, как он сам пришел и не один. С ним шел высокий блондин с лысиной по бокам. Одет он был как все в военную форму, но что-то заставило ёкнуть в сердце Джина. — Вы как раз вовремя. Познакомтесь это Намджун, Намджун это мои друзья. Это Чонгук и Юхон, — он указывает на парочку, — а это Сокджин, — он указывает на покрасневшего Джина. — Рад со всеми познакомится. А теперь, Мин Юнги, ты объяснишь мне, какого черта, я здесь. — Он повернулся к Юнги лицом и скрестил руки. Ничего не сказав, что уже обычное явление, Шуга указал рукой на ближайшие койки, как бы говоря: «садитесь и я все объясню». Когда все расселись, Джин оказался рядом с Намджуном и его гей-паника работала беспрерывно, Мин прочистил горло и заговорил: — Я понимаю, что доставил много неудобств вам, но, поверьте, у меня была причина так себя вести. — Надеюсь, она будет достойной, хён, — фыркнул Чон. — Цыц, мелкий. — Он героически игнорирует фак младшего и продолжает, — Совсем недавно я узнал, что на нашу базу готовится нападение и вероятность того, что она сохранится очень мала. — А… Ты уверен, Юнги? — Уверен, хён. — И… Что будем делать? — Неуверенно спрашивает Юхон. — Над этим я и думал в последнее время. План таков…

***

— Я устал, — ноет Чон. — Чонгук, мы все устали. — Я не могу у меня бок ноет, — ной не прекращается. — Чонгук, заткнись и работай. — Хён, ну у меня и так всё болит, а ты ведёшь себя, как сухарь, — ещё больше ноет младший. Глубоко вздохнув, Мин подошёл к Чону и со влепил ему подзатыльник. Сильный, но с любовью. — Что тебе неясно из «заткнись и работай»? Держась за пострадавший затылок он обиженным щенком смотрит на Юнги. — Всё ясно, хён, — бурчит Чонгук. — Умница. А потом как не бывало пошёл работать. Всё посмеиваются с их поведения, а Юхон, как заботливая девушка, целует пострадавшую голову. Немного отсмеявшись всё продолжили работу, чтобы не нарваться на нервного Мина. — Слушай, Джин, — начал Намджун тихим шёпотом, — а чего это Шуга такой злой? — Не знаю. Надо сам иди спроси, — обиженно прошептал Джин. Он то надеялся, что Ким хочет что-то про него спросить. Как же плохо, что Сокджин не был таким внимательным. Будь он чуточку бдительнее ещё бы на первой встрече заметил бы, как нервничал Джун с ним. Будь он чуточку умнее, понял бы кто ему эти корявые записочки оставляет. Но любовь делает людей дураками и они тому пример. —Юнги, нам ещё долго копать? — Юхон, если быть честными, заебалась копать ночами напролёт. — Думаю, на сегодня мы можем закончить. Все облегчённо выдохнули. Идея Мина копать проход выходит хреновой какой-то, но никто не скажет этого — боятся. Шуга ведь может и подзатыльник влепить, а никому этого, ой как не хочется, вот и молчат, как партизаны. Мин громко выдохнул, чем заставил всех посмотреть на себя, и неловко почесал затылок. — Ребят, — он обвел всех собравшихся взглядом полный раскаяния и вины. — Простите, что вам приходится копаться здесь ночью со мной, что впутал вас в это и что действительно, как сказал Гук, веду себя как сухарь. Мне жаль, что вы терпите меня и мой уебский характер и я очень надеюсь, что вы и дальше поможете мне с этим отстойным планом. Договорив он неловко кашлянул в кулак и отвернулся скрывая полыхающий щёки. Не умеет он нормально свои чувства и эмоции показывать, но в мелочах с лихвой видно его заботу. Вот и сейчас, он долго готовил речь, вышло как-то, ну не очень (на взгляд самого Юнги) и, вообще, лучше он что-то сделает, а душу свою откроет когда-нибудь. Наверно. Его товарищи смотрят на его спину и не сговариваясь подходят ближе, и крепко зажимают в тисках объятий. Зажали его так сильно, что ему дышать было нечем — настоящие друзья. — Ну всё, всё, — спустя несколько минут говорит Юнги, — хватит. А то пустили телячьи нежности. Он как-то не очень-то охотно и наигранно Мин выбирается из этого круга. У него ничего не вышло: его зажали ещё сильнее, что вот-вот и хрустнет позвоночник. — Так и помру в ваших объятиях. — он делает ещё одну мужественную попытку вылезти, но его зажимают, в который раз, уже не так сильно. Вдоволь посмеявшись со смущения Мина компания пошла по своим комнатам.

***

— Ай. Мать твою, Чимин. — шипит Хосок, — можно поаккуратнее как-то? — А ты не дергайся и больно не будет, — дерзит вышеупомянутый делая последние стежки, — Готово. Неделю рану не беспокоить и будешь как новенький. — Золотые ручки Чиминни творят чудеса, — пропевает Юхон. — Конечно, а ты как думала? — фыркает юноша, снимая перчатки. — Мои ручки по-другому не могут. — Отправив воздушный чмок девушке он вышел из комнаты и пошел к важному для него человеку. Тихо закрыв за собой дверь Пак проходит к человеку стоящему возле окна. Он приобнимает его за плечи и целует щёку. — Что-то случилось Минни? — Нет, хён. Просто хочу с тобой побыть. Можно? — он невинно склоняет голову к плечу. — Тебе многое можно, ты же знаешь, — усмехается парень и смотрит на поле, что полем назвать в принципе сложно. — Как думаешь, когда она закончится? — Чимин не говорит, но и без слов понятно, что говорит он о войне. — Не знаю, малыш, не знаю.