Я живой

Впервые за всю неделю подул холодный ветер с пробирающим насквозь дождем, и горячий пар изо рта растворился, успев появиться на долю секунды. Нил приоткрыл сонные глаза, после чего затушил сигарету и повернул голову в сторону улицы. Он и не думал закрывать окно, несмотря на опасность хорошенько так простудиться. Ветер шептал в уши колыбельную, но водяные капли, попадающие на руку и кожаный рукав куртки, не давали уснуть и упасть с 3 этажа "Лисьей башни". Иногда по телу пробегали мурашки, но Джостену было, откровенно говоря, плевать. - Перспектива остаться больным на еще ближайшую недельку тебе определенно нравится, - проявился справа от Нила хрипловатый голос. - Долго выпендриваться будешь? - В комнате жарко, а до крыши доходить не было сил. - Чего добиваешься? Чтоб я каждый день нянчился с тобой и не отходил ни на шаг? - Эндрю перегнулся через Нила и закрыл окно. Тот удостоился перевести взгляд на парня. - Ты так всегда и делал, - бросил Нил. - Слишком уж привязался. Мне некогда бегать за вице-капитаном и потакать всем его капризам. - А когда будет время? - Когда оба выпустимся. Тогда и поговорим. - Миньярд ушел на кухню. Через некоторое время он вернулся и подошел к Нилу с градусником в руке. - Только попробуй выше 37 набрать. - Ну и что ты сделаешь мне? Самому больному человеку в мире? - Театрально парировал Нил, но градусник забрал. - Всего лишь переговорю с тренером, дабы тебя на месяцок-другой отстранили от тренировок. Ничего особенного для тебя. Было понятно, что разговор окончен, когда Эндрю вышел из спальни и послышался звук закрывающейся двери. Как бы Нилу не хотелось опять ложиться на больничный, слабость и сковавшее болью горло давало знать, что температура уж точно больше 37, а организм не справиться даже поднять клюшку. Поэтому он совершенно не удивился, увидев через некоторое время 37.8. Нил встал с подоконника и, медленными шагами добравшись до кровати, упал на подушку, не потрудившись раздеться или лечь под одеяло. Глаза сомкнулись, и мозг быстро провалился в беспокойный сон. *** Тело Эндрю, пробитое нескончающимся количеством ранений от топора, упало на пол. На лице продолжала красоваться полу безумная улыбка, которая была при раньшем приеме лекарств. Нил пытался докричаться до него, продвинуться к нему, но его парализовало с ног до головы. Единственное, что он мог делать, это смотреть на истекающие кровью раны, улыбку и человека, держащего в руках топор. Черная рубашка, прилипшая к торсу, стала еще более мрачной, глаза горели счастьем и ликованием. Мужчина осмотрел сына и безудержно засмеялся. Смех вызывал жуткую головную боль, и слезы полились сами собой. - Отец... пожалуйста... Н-Натан... я умоляю тебя... Веснински-старший не отвечал. Он продолжал смеяться, все громче и громче. Нил не выдержал и закричал. - Нил! - Знакомый голос выбил парня из сна. Он рассеянным взглядом посмотрел на встревоженного Эндрю, сидящего рядом. Свет в комнате не горел, но свет от Луны давал увидеть острые черты лица Миньярда. Джостен сделал глубокий вдох, затем выдох. Тело дрожало, голова звенела, мысли не давали успокоиться. Нил потихоньку начинал понимать, что все было обычным кошмаром. Эндрю взял Нила за подбородок и повернул к себе. Карие глаза будто впитывали весь страх, не давая мрачному просочиться снова.  Большой палец вытер с скулы одинокую слезу. - Я живой. Со мной все в порядке. С тобой тоже. Натан мертв, - Как маленькому ребенку прошептал Эндрю. - Ты мне веришь? - Да... - Прохрипел Нил. Он хотел окунуться в грудь Миньярда и не отпускать его, желательно никогда. Скорее всего, тот прочитал его мысли, иначе не объяснил бы его прижатие хрупкого тела к себе. Эндрю укрыл их одеялом и обоими руками обнял Джостена. Обоим удалось уравнять собственное дыхание. Умиротворенность наконец-то смогла заселиться в этой части Башни. В окна стучал ледяной дождь, а в комнате лежало двое парней, пообещавших забыть о своем прошлом и помнить друг о друге, любить до остатков нервов и не забывать, через что они прошли вместе.