тайное сокровище в цепях.

      Пепел догорающей сигареты крал взгляды недовольных прохожих, спешащих на ещё незанятые привокзальные лавочки. Их голоса разных тонов тонули в чтении ветром неизвестных стихов, но безусловно красивых. Завывание, для ценителя, казалось красноречиво написанной речью, а для основной толпы, лишь странным набором букв.       Дым окутывал рыжеватые волосы, придавая иллюзию горения тех, а после часть поднималась к птицам, когда другая оседала на грязно-гуталиновые кроссовки.       Окурок кинули вдаль с платформы, словно желая вместе с ним избавиться от облака, все больше усасывавшего в пучину собственных мыслей. Недовольство людей, как доллар во время санкций, росло к чудику, что, возможно кому-то будет являться соседом в поезде, но тот и вовсе не смотрел на прохожих, закрыв глаза. Его пальцы вертели недавно купленный билет за баснословные деньги. "До Москвы"- гласил он.       Курский вокзал частенько оказывался последней остановкой для несовершеннолетних, ведь дальше их тропа лежала в участок, где приукрашено описывали последствия постановки на учет.       В столицу всегда ехали с конкретными намерениями, чаще с сумками или же с чемоданами (честно, по весу больше слона напоминали) в отпуск. А тут лишь наушники оттягивали карман, да зарядное устройство с телефоном и зажигалка.       Сзади парня слышался гудок электрички, веселые разговоры подростков, интересующихся, успеет ли чудо-машина остановиться, если под неё броситься, иль на плечи ляжет черный плащ белокожей смерти.       Поезд замедлял свое движение, а суета нарастала, ведь никто не ждал полной остановки. Некоторые решили испытать себя в беге и погнаться за дверями вагонов.       Стук в окошечки набирал популярность среди провожающих и пассажиров. кто-то махал ладошкой, словно провожая в последний путь.       Голубые с дымкой глаза заслезились, но капельки быстро уносились от обладателя, что провожал каждое движение парочки незнакомцев. Те рассталкивали конкурентов, прорываясь к наилучшим местам, будто и не чувствовали отравляющих капель совести.       Платформа пустела. Оставшиеся и выходящие люди замерзали. Стучали молотом по металлу строки робота, оповещающие, что двери закрываются. Толпа уезжала вдаль, забирая с собой тяжёлую атмосферу. Паренёк провожал их, глядя вслед, а бумажка выскальзывала из пальцев, падая к сигарете.       он помнил, как пришёл со светящимся видом, мечтая свалить, но цепи на лодыжках не позволяли унестись вдаль, к тому, что любит.       А любил он две вещи: сигареты и друга. второе он потерял, потому травящая трубочка все чаще мелькала, зажатая между губ.       Над головой открывалось взору солнце, сияла радуга, а на ее конце было светящееся сокровище, манящие своей тайной... Хотя для потерянной души была лишь одна драгоценность, которую он забыл не вспоминать.       Камешек, вылезший из бетона покатился от удара ногой. Чудик ушёл, невидимые цепи звякали. Маленький вокзал опустел, а осадок остался.