В строчку вплеталась строчка

orgasm

в хриплом подреберье плещется синее прибрежное море, где под толщей воды псалмами кровоточат чудовища дурманных снов, и что-то мурлычет — боль по губам, захлебнувшись дыханием в горе, потопами из груди стекала с кончиков пустота отсыревших строф, что хрупкими венами путались под полотнами перкальных ундиновых кож, как ядами источаются смотрящие лики, баюкая чернильное сердце, касаясь немыми губами своих посмертных, покрытых емчугом, лож, надеялась, что на выдохе высоты, они позволят распеться… но лишь отдавшись течению лазурной плоти исполинского божества, что омыло прибоями вечные ночи, когда на изломе бренной земли, лёжа в морских травах, вдруг поняла, что до своей же смерти жива и небо (это пьянящее синее небо) криком вырвалось песней из полой (когда-то) груди…

Sacra Noctua

Легкой гладью волны отзывалось дыханье на коже Цвета гулкой лазури и вкуса солёных ветров. Под туманами острыми пьяных созвездий, похожих На рассыпанный жемчуг усопших торговых судов, Ночевала русалка во тьме потаённой лагуны. Ее пальцы скользили по дивным мужским волосам, Холодили виски, омывали уставшие губы, И с тоской её взгляд возвращался к закрытым глазам. Под белеющей кожей свивались узлами сомненья И желания падали влагою с тонких ресниц. Он её не любил, он искал у неё вдохновенья, В терпкой влаге волос и немом аромате ключиц... А в груди водной девы рвалось непослушное сердце, Рвался песнею крик из немых, горько-розовых губ. На рассвете она вновь в стеклянных волнах растворится, В это раз навсегда. Он не будет её. Мактуб