dreamed a dream

Нью-Йорк был холодным — во всех смыслах этого слова. Гарри не особо думал, когда выбирал следующее место своего очень-долго-продолжающегося-отпуска: после войны слишком сильно хотелось свободы, которой так не хватало, даже после смерти Волдеморта. Конечно, все ожидали от него, что он останется в магическом мире, пойдет на Аврора и в ближайшем будущем станет самым молодым главой Аврората, но для Гарри это все было слишком. Ему никогда на самом деле не хотелось славы, и в тот день, когда Гермиона очень ненавязчиво спросила, что дальше?, Гарри ответил что хотел бы увидеть мир. Сначала, никто не понял что именно значит “увидеть мир” в понимании Поттера: попутешествовать по магическим странам? аппарировать в другую страну на месяц? Но потом, Гарри поделился тем, что с самого детства хотел увидеть мир — маггловский мир, без магии. Покупать билеты на самолет, снимать номера в отеле и ходить по городам так, будто недавно ты не убил злого волшебника, пытавшегося уничтожить половину магической Британии. Так, будто нет сотни — а может даже и тысячи — людей, которые следят за тобой и только и ждут твоего следующего шага. Гермиона и Рон сразу поддержали лучшего друга. Они были единственными, кто действительно понимал, что это значит — хотеть передышку. Но несмотря на понимание, друзья решили остаться в магическом мире: Гермиона сказала что давно уже хотела поступить в Магический Университет Лондона, а Рон пошел в Академию авроров. Они нашли свое место и друг-друга, а Гарри и не возражал. Как бы то ни было, свое путешествие Гарри начал, и каким бы cliché это не казалось, первым в его списке стоял именно Париж. Париж, с его макарунами, — которые Гарри пробовал впервые и в которые влюбился без памяти, — с закатами и рассветами, культурными домами и горячим шоколадом, по пути в отель. Париж, который был прекрасен и близок, но в то же время, слишком далек. Задержавшись во Франции на пару недель, Гарри еще полтора года путешествовал по всей оставшейся Европе. Больше всего, ему запомнились Италия, Чехия и Нидерланды, о которых парень написал огромные письма своим друзьям, заодно прикрепив к ним посылки с бельгийским шоколадом и другими сладостями. Изначально, Гарри планировал отпуск лишь на шесть месяцев, но по их окончанию, он осознал что до сих пор не горит желанием возвращаться в Магическую Британию, где все его все еще ждали. Поэтому, не слишком думая головой, он купил билет в Австралию. Находившийся средь океана Сидней ничем не был похож на города Европы: от него веяло аурой новизны — особенно магической, поскольку в Австралии было очень много маглорожденных волшебников и очень мало чистокровных. Впрочем, о поездке в Австралию Поттер успел очень сильно пожалеть после укуса скорпиона, от которого, не будь Гарри магом и не аппарируй к нему Гермиона, вероятнее всего уже умер бы. — Куда ты вообще смотрел, Гарри? — возмутилась тогда подруга, искренне переживавшая об укусе. Герой тогда просто пожал плечами и виновато улыбнулся. А потом, после окончательного выздоровления, к ним аппарировал Рон и всю неделю они провели гуляя по разным местам и вспоминая все то хорошее, через что они вместе прошли. — На шестом курсе ты был так одержим Малфоем! — внезапно произнес Рон во время одной из их прогулок. 

— Не был я им одержим, придурок, — насмешливо ответил Гарри, — Он просто меня бесил. Гарри сам прекрасно осознавал, что последнее было совершенным враньем. И видимо, не только он один, потому что тогда он наткнулся на понимающие взгляды друзей. Поттер вспомнил как после войны выступал в защиту Малфоев. Он сам в то время не понимал зачем это делает, ведь Драко портил ему жизнь милионную кучу раз, но предательская мысль в голове произносила: “столько же раз, он делал ее лучше”. И спустя пару месяцев, для Гарри было ударом, прочесть в “Придире”, что Люциус Малфой погиб, во время нахождения в Азкабане, а его жена, перестала появляться на публике. О Драко же известий не было с самого конца Войны, будто бы он сам превратился в одного из тех призраков, которых боялся в Хогвартсе: не было ни единой информации о том, что произошло с наследником рода Малфоев и о том, где он может находится. Еще до начала отпуска, Гарри услышал от Кингсли, что Малфой-младший исчез со всех магических радаров, а все, что это могло значить, так это то, что он либо находится в магловском мире, либо… уже давно мертв. И как бы Гарри не стремился это отрицать, он боялся за Драко. Ком в его сердце словно увеличивался каждый раз, когда речь заходила о Малфое, он не может быть мертвым . Надежда на то, что в одном из городов Гарри все же встретит Драко, ни разу его не покидала. — Куда дальше отправишься? — вдруг заговорил Рон, вытаскивая Гарри из мыслей, — Уже решил? —Да. Я думаю, полететь в Америку. — О, — подала голос Гермиона, — Я слышала, что Американское Магическое Правительство сотрудничает с маглами наиболее тесно. Там кажется все сенаторы и даже президент в курсе про магию. 
Гермиона продолжила тогда говорить про Америку, и сейчас, находясь в Нью-Йорке, Гарри мысленно благодарил свою подругу, за все то что она ему рассказала и за то, что отдала ему карту города, которую забрала у своих родителей. Вместо номера в отеле, Гарри решил снять квартиру — ему хотелось немного больше погрузиться в культуру США, чем он делал это в Европе. Впрочем, после Австралии, в которой из-за долгого времяпровождения он тоже снимал квартиру, это не было для Гарри в новинку. Найдя в интернете подходящую квартиру, еще до приезда в Америку, Поттер уже направлялся туда. Интернет кстати был одним из самых удобных изобретений маглов: вместо долгих копаний в библиотеке, можно было найти любую информацию за пару минут. 
Переговорив с хозяином и оплатив весь первый месяц проживания, Гарри наконец огляделся по сторонам квартиры. Она была не слишком большая, но при этом очень светлая и комфортная. Она находилась в центре Нью-Йорка, недалеко от Централ парка, потому что утренние пробежки вошли в привычку Гарри еще во время Греции. Наконец распаковав все вещи с помощью магии, — парень слишком устал от 21 часового перелета, чтобы раскладывать вещи самостоятельно, — Поттер быстро принял горячий душ и вышел на улицу, для того чтобы пройтись и заодно поужинать. Нью-Йорк и вправду поражал своей красотой, но чувство одиночества, которое раньше не так сильно давило на Гарри, во время двух часовой прогулки в городе, нахлынуло на него волной. Возможно, причина заключалась в том, что он всегда путешествовал один. Да, были мелкие интрижки и находились друзья почти во всех странах, которые с радостью показывали город и развлекались вместе с Поттером, но не было никого, кто послушал бы, как Гарри описывает город, увидев его впервые, и то, как часто он говорит про кофе, пробуя его во всех кофейнях, которые замечает. И это… давило? Гарри не знал как именно описать это чувство, но это заставило его сразу вспомнить Драко. Он подумал, как бы Драко отреагировал на квартиру, в которой остановился Поттер; как бы он смеялся над ним, если бы увидел как Гарри сейчас живет — убегая от всех проблем и людей, находящихся в Великобритании. Сам не заметив как, Гарри подошел к незнакомому бару-ресторану, который выглядел невероятно красиво. Бежево-золотистые стены и красная мебель изнутри — это все немного напоминало гостиную Гриффиндора, и на секунду, Гарри почувствовал себя снова в Хогвартсе, без клеймо войны запечатанном в его голове, и со свободой в каждой частичке его души. Он сел за один из самых отдаленных столов и выбирал что заказать, в итоге остановившись на простом стейке и вине. Гарри заметил, что в центре зала была небольшая сцена, с пианино и микрофоном и подумал, что наверное, тут проходят разные выступления. Когда Поттер уже закончил с едой и собирался уходить, он заметил, что людей в баре-ресторане стало слишком много, а некоторые люди даже ждали на улице, в ожидании того, что освободится хоть один стол. В эту же минуту, на ту самую сцену вышел какой-то парень и зал залился аплодисментами.
 — Всем привет, — сказал он, — Меня зовут Джо. Сегодня, как вы все знаете у нас особенный гость, ради которого, я уверен, вы все и собрались. Этот гость — по совместительству мой лучший друг и самый придурковатый, но невероятно талантливый артист — Эдриан Смит! И в этот момент, сердце Гарри перестало биться и он сам не понял как сел обратно за стол. На сцену поднимался он. Драко Малфой. Только вот, этот Драко не был тем же самым, который остался после Войны. Он был…другим. На его лице больше не было высокомерной ухмылки, лишь мягкая улыбка. Его кожа перестала быть такой бледной, а щеки заливали румяна, возможно от алкоголя. Прежним была только его походка — ровная и идеальная. Даже его волосы стали лохматыми, не такими идеальными, как раньше. А еще у него были голубые глаза. Это заставило сердце Гарри пропустить еще один больной удар: он точно помнил, что глаза Малфоя были серыми. Он запомнил это сразу после Адского огня, где на секунду отвлекся на глаза Драко, потому что те были слишком похожи на звезды. — Привет, — произнес Драко и о, Мерлин, хотя бы его голос остался прежним, — Спасибо всем кто сегодня пришел. Я не ожидал того что будет столько народу, быть честным. В любом случае, вы пришли слушать не то, как я говорю, поэтому перед тем как начать, скажу, что я написал эту песню очень давно, об одном очень тяжелом для меня времени. Зал разразился аплодисментами. Драко писал песни? Когда это началось, в Хогвартсе, или только здесь, в Нью-Йорке? Гарри не понимал, как это может быть реальностью, слишком много вопросов крутились в его голове, но когда Драко начал петь… Черт, Гарри не был уверен, что слышал что-то красивее в своей жизни. Даже музыканты, на чьих концертах он бывал, не стояли рядом с тем пением Малфоя, которое он слышал. —…But the tigers come at night With their voices soft as thunder As they tear your hope apart And they turn your dream to sha-a-a-me…. Гарри начал подозревать что видимо, Драко начал писать еще давно. Он чувствовал связь с этой песней — она сочилась болью. Было ли это о войне — самом ужасном периоде их жизни? — And still I dream he’ll come to me And we will spend the years together But there are dreams that cannot be There are storms we cannot weather Сказать, что эти слова отдались болью, ничего не сказать. — I had a dream my life would be So different from this hell I'm livin' So different now from what it seemed Now life has killed the dream...I dreamed... Гарри столько раз прокручивал в своей голове, как и когда они наконец встретятся с Малфоем, о том, как они неловко поприветствуют друг друга, потом немного пообщаются, возможно вспомнят детские обиды, но он никогда не думал, что увидит Драко настолько… магловским? Чистокровный наследник семейства Малфоев, сидящий в каком-то неизвестном баре и поющий песню незнакомым людям, которые даже не волшебники. Это было… странно. После первой песни шла следующая, а после нее другая — все они сочились болью, разбитым кем-то сердцем и Гарри подумал о том, что в новой жизни Драко Малфоя определенно не было для него места. Он поднялся со стула, чтобы оплатить счет и в этот момент почувствовал на себе долгий взгляд того, о ком не переставая думал с самой “сектусемпры”. Музыка прекратилась, и зал снова загорелся аплодисментами, но Гарри заметил что Драко слишком быстро сошел со сцены, поэтому выбежал на улицу вслед за ним. — Малфой! — крикнул он вслед, но Драко его не слышал, он продолжал бежать вперед, как будто... боялся? Но Гарри бежал вслед за ним, — Малфой, черт, ты сам знаешь что не убежишь от меня далеко! И эти слова наконец остановили Драко. Он ничего не произнес и неловкое молчание надолго повисло между ними. — Ты… изменился, — первым нарушил тишину Поттер. — Не хотелось оставаться Драко Малфоем, — произнес тот. — Почему? — Неважно, Поттер. Как ты вообще меня нашел? — Я не собирался… То есть, я не искал тебя. Я просто случайно нашел этот бар, он был красивым, напомнил гриффиндорскую гостиную и… там был ты. — Я такой удачливый, — саркастично подметил Малфой. — Почему они голубые? — Гарри сам не понимал, почему задал именно этот вопрос - о цвете его глаз, но Драко, казалось, не слишком удивился. — Пойдем, зайдем куда-нибудь, Поттер. Тут холодно. Гарри кивнул и они молча зашли в ближайшую кофейню. Драко заказал себе матчу, а Гарри американо, и взяв напитки, они сели за стол — будто бы и не были врагами все это время, а простыми приятелями, которые давно не виделись. — Ты так и не ответил на вопрос, — произнес Гарри, — Это линзы? — Ответил — не хотелось оставаться Драко Малфоем. И да, линзы. — Эдриан Смит, да? Я бы сказал что тебе идет это имя, если бы не знал тебя, — Поттер улыбнулся и заметил в ответ ухмылку Малфоя. Хоть что-то знакомое, за весь их вечер. А вечер и вправду протекал слишком неловко и незнакомо. — Что герой делает в магловском мире? — насмешливо произнес Драко, — И тем более в Нью-Йорке? — Я эм, больше года путешествую. Я имею в виду, в магловском мире. Сейчас настала очередь Нью-Йорка. Тот же вопрос к тебе. — Пас. — Не честно, — но Гарри не стоял на своем и Драко был ему за это благодарен, — Кстати, ты невероятно поешь. Просто невероятно. Даже не знал, что ты пишешь. После этих слов Малфой рассмеялся. Это не был смех, которым смеешься после смешной шутки, скорее, он походил на истерический. Как будто Драко не верил что прямо сейчас рядом с ним стоит тот самый Гарри Поттер, кому и были посвящены все эти песни. — Пишу, — наконец начал Драко, — Спасибо, конечно, но не делай вид что тебе действительно интересно, Поттер. Нашел меня чтобы посмеяться, да? Драко Малфой, наследник всего рода Малфоев и в магловском мире, выступает в каком-то баре. Отец бы перевернулся в гробу, если бы узнал. Мне не нужна твоя жалость. — Я… нет. Я даже и не думал жалеть тебя, Драко, — Гарри и сам не заметил что назвал его не по фамилии впервые за чертовы 9 лет, — Мерлин, это была случайная встреча. Мне не… прошло почти два года, Малфой. Мы оба изменились. Если хочешь, я уйду сейчас и мы с тобой никогда больше не увидимся, — Малфой смотрел на него с недоверием, — Но дело в том, что я не хочу этого. Черт! Я больше не хочу уходить, не хочу никогда не видеть тебя. И вот, Гарри сказал это, находясь с Малфоем слишком близко. Он даже не планировал оканчивать день сидя в кофейне с Драко Малфоем. Малфоем, с которым враждовал и в которого потом влюбился сильнее всего на свете. Малфоя, мысли о котором вызывали чувство тока где-то в области груди, каждый раз, когда Гарри думал о нем. И оставалось только надеятся, что Драко не пошлет его во все четыре стороны и не скажет уходить. И к самому большому облегчению и удивлению Поттера, Малфой просто протянул ему руку. — Я Эдриан Смит, — произнес он, — Ты не хочешь познакомиться?