take me home

Нетеплый весенний вечер. Смеркалось. Монотонные покачивания качели, на которой я сидела, успокаивали. В наушниках шумела музыка, но я ее почти не слушала. Наблюдала за окнами: вот, в одном из них загорелся свет, и показался изящный силуэт девушки. Вскоре к ней подошел парень и бережно обнял. Я тяжело вздохнула. Порой так хочется, чтобы был человек, который позвал погулять, в кино, или с которым бы можно было провести время дома, ничего не делая. У меня такого пока не имеется. Хотя мог бы быть, если бы обратил на меня внимание... Вот в другом окне три силуэта — несложно догадаться, что это семья: мама, папа и ребенок. "Вот так и проходит наша жизнь: постепенно, понемногу. Мы проводим ее с теми людьми, которые нам дороги. С теми, кого считаем нужными". Погрузившись в раздумья, я не заметила тени человека, подошедшего сзади. Меня встряхнули за плечи, чем здорово напугали. Позади раздался смех, который было слышно даже через наушники. А я пыталась выровнять дыхание и успокоиться, сердце стучало как бешеное. Резко развернувшись, я увидела Вику, которая от смеха согнулась пополам. Да уж, весьма в ее стиле. Так и хотелось ее хорошенько стукнуть за глупую шутку, но, подумав, я просто села на место, не вытаскивая наушников и не здороваясь. — Эй, я все еще тут, вообще-то, — оскорбилась Вика в ответ на мое бездействие. Молчание. — Алё, я чё, со стенкой разговариваю? — Даже говорить с ней не хочу. — Ладно, сорян, не дуйся, глупо получилось. Она выдохнула и присела на соседнюю качель, а я повернула голову и оглядела ее равнодушным взглядом. Как обычно, в одной футболке и шортах, ей будто всегда жарко. А между прочим вечер на дворе, холодает. Как только эта мысль промелькнула у меня в голове, я вздрогнула, будто от ветра, и поглубже спрятала руки в рукава объемной толстовки. В течение уже, пожалуй, пяти минут, никто из нас не проронил ни слова. Но вот из-за угла дома выскочила Тоня, нагруженная несколькими пакетами и с рюкзаком на спине. Едва завидев нас, она только прибавила шагу, перекинула все пакеты в одну руку и приветственно замахала другой, широко улыбаясь. Вика, со своим зрением минус, пожалуй, сто, чтобы разглядеть ее, прищурилась и что-то крикнула. Когда Тоня приблизилась, она сгрудила все свои вещи на лавочку, стоявшую возле качелей, так, что на ней не осталось свободного места, и подошла обнять меня. Я, вытащив наушники из ушей и спрятав их в карман, привстала, а подруга сжала меня так крепко, что из моего горла вырвался хрип, и приподняла над землей. Она старше на год и выше меня почти на полголовы. Модель, что сказать. Без шуток, она частенько катается в модельное агентство на фотосессии. Ох, модная девчуля. Вика же отреагировала на приход Тони куда необычнее: она шутливо поклонилась ей в пол, а потом отдала честь, и снова плюхнулась на качель. Тоня встала напротив, начав свой рассказ обо всем произошедшем за то время, пока мы не виделись. Она радостно щебетала о близящемся конце учебного года, Вика вставляла, порой неуместные, но считающиеся смешными, комментарии, а я, к своему стыду, почти не слушала. Зато про себя отметила, что в окне квартиры нашего общего друга мелькнул силуэт, а пару секунд спустя погас свет. Не прошло и десяти минут, как дверь подъезда с характерным звуком прогнувшегося металла распахнулась, и во двор пружинистой походкой вышел Гриша, тот самый общий друг. Пройдя так пару шагов, он сорвался с места и побежал к нам. Этот непринуждённый бег скорее напоминал скачки́, — Гриша был довольно высок, и преодолеть пару метров именно таким образом ему было проще простого. Я не стала задерживать на нем взгляд и, запрокинув голову, уставилась в небо на проплывающие облака. Гриша, бросив короткое приветствие, направился к турникам, но внезапно остановился возле меня, встав несколько левее качелей. Я скосила глаза вбок, чтобы увидеть его. Могла и не делать, и так знала, что увижу: он, тряхнув своей уже отросшей чёлкой, по собственному обыкновению нацепил мальчишескую ухмылку, и быстро переводил взгляд то на меня, то на небо. — Ты тоже их слышишь? — на полном серьёзе спросил он, все так же переводя взгляд с одного сине-розового облака на другое. Я лишь выдавила из себя какой-то неопределенный недоумевающий звук. — Облака. Ты их слышишь? А вы? — Гриш, ты отбитый, — цокнув, констатировала Вика. — А я вот слышу, — внезапно я выказала поддержку, подавив смешок. — Облака говорят, что вы не шарите за стёб. А ещё я их чувствую на вкус. Мм, отменные выбросы, высококачественный смог, первоклассный дым... Тоня, по-дружески подтрунивая, покрутила пальцем у виска, а Гриша разразился хохотом, больше похожим на крики чайки. Он дал мне пять и побежал к турникам. Наш разговор с девочками вернулся в прежнее русло. Из-за угла снова появились знакомые люди. Это были мама Тони и ее младший брат, а также наши соседи: девочка, наша ровесница, ее мама и младшая сестра. Тоня, пообещав, что сейчас же вернётся, поспешила к своей семье. Нам с Викой оставалось только поприветствовать их всех, помахав рукой. Чтобы видеть все, пришлось развернуться на качели, что было весьма неудобно, но это стоило следующего открытия — когда я осознала, какой оборот принимает изначально одиночная прогулка, обречённая на самокопание, философствования и меланхолию, я сильно удивилась — домой теперь направлялись только взрослые, все остальные шли по направлению к нам. Марина, наша ровесница, с детства дружила с Тоней, они постоянно ходили друг к другу в гости после прогулки, не проведя на улице и получаса, что меня всегда расстраивало (меня-то родители не отпускали в гости), и мне приходилось оставаться гулять со взрослыми мальчишками, которые не принимали в компанию, и Викой, которая всегда была грубоватой и порой позволяла себе абсолютно странные выходки. Со всем этим мне приходилось мириться, иначе гуляла бы одна. Или совсем не гуляла. Сидела бы дома. Безрадостно. Что же до младших — они одногодки, вот им весело вместе. В последнее время они проводят много времени вчетвером, что их тоже несомненно сближает. Дети поспешили к Грише — они любили проводить с ним время: взрослый, сильный, веселый. Он их постоянно смешил, а иногда и кружил, подхватив на руки. Девочки же направились к нам. "Понятно, можете не продолжать, сейчас они будут только между собой болтать", — невесело подумала я и покачала головой, переводя взгляд на Вику, которая, заскучав, пинала бетонный блок опоры качели, зарытый в землю. Не успели они пересечь забор, ограждающий игровую площадку от проезжей части, как я заметила, что во двор заехали, нет, буквально влетели, на страшной скорости двое велосипедистов. Ну кто это? Конечно, наши трюкачи Паша и Женя на BMX. Сделав ещё один "победный" круг вокруг двора, они заехали на площадку и затормозили возле качелей, подняв пыль. Да уж, красота, нечего сказать. У нас во дворе мелкий щебень, который уже искрошился в пыль и перемешался с землёй, но мелкие, да ещё и острые, камушки все ещё остались. Падать не советую. Проверено. Отстойно. — О-о, какие люди пожаловали, — протянула Вика. — Явились, не запылились, — вставила Марина, отряхивая свои джинсы от крошки щебня, таким образом выражая недовольство поднявшейся пылью. Тоня встретила такое приветствие смехом, который вскоре подхватила и сама Марина. Ребята никак не отреагировали на такое замечание, лишь, переглянувшись, буднично поздоровались и направились к турникам. Мои губы тронула улыбка, едва я подумала о том, сколько ребят уже собралось здесь. В последнее время мы стали так редко собираться всей компанией — увы, учеба всех держит крепко и не желает отпускать вплоть до самого начала каникул. Много, много таких приятных людей, с кем бы я была рада провести время, — они все здесь. Не хватает только самых, пожалуй, "древних". И я не столько про их возраст, хотя они и были одними из самых старших среди нас, сколько про то, что они гуляли вместе с самого раннего детства. Помню себя совсем маленькой: я собирала сирень, а ребята играли в футбол. Так хотелось поиграть с ними! Я даже отложила собранный букетик на деревянный стол, но они сказали, что боятся меня травмировать, поэтому не примут в игру, и, когда я подрасту, они обязательно сыграют со мной. Так и получилось. Помню одну из самых запоминающихся прогулок: Диана, старшая из девчонок во всей компании, взяв своего брата за руку и за ногу, крутила его вокруг своей оси, а он хохотал и строил рожицы. Каждый ребенок во дворе хотел оказаться на его месте! Мы даже выстроились в очередь, чтобы она всех смогла покрутить, а те, кто лез без очереди, были наречены гордым званием "Дурилка картонная", что было не очень обидно, зато выражало недовольство. — Коля?! — изумилась я. — Ты тут как? — Пришел. Ногами. Привет. — Привет. А где Диана? — Да она ща придёт, — ломким голосом с хрипотцой отозвался мальчик, — они с Петей и Лёхой пошли за газировкой в Пятёрочку. И через несколько минут из-за угла дома, ещё не показались, нет, но послышались громкие голоса ребят и ритмичные удары мяча об асфальт. Все, кто был во дворе, обернулись туда и вскоре увидели Диану, Ярослава, Лёху и Петю, травивших анекдоты и поочередно лупящих футбольный мяч так, чтобы он отскакивал от земли. Моё сердце пропустило пару ударов, и меня бросило сначала в жар, потом в холод. Я неловко заёрзала на качели и завертела головой, будто это ничего не значит. Счастье, что никто не придал этому значения. Я приказала себе взять себя в руки и успокоиться, пока никто ничего не заметил. Хоть мы и никогда не общались слишком близко с самым старшим из компании, Петей, мне он всегда нравился. Ты всегда думаешь: вот, старший, значит, знает больше, классный, весёлый. Почему-то в таких компаниях старшие зачастую пользуются бо́льшим авторитетом. И это, пожалуй, здорово. Главное, чтобы компания хорошая была. Ребята подошли ближе, и Диана дала всем пять, а мальчики, пребывая в хорошем настроении, почему-то решили стукнуться со всеми кулачками, а девчонок обнять. Такое поведение вызвало у меня умиление, и я улыбнулась. Пришлось слезть с качели, чтобы обнять сначала Лёху, потом Петю (что меня несколько смутило), и именно в этот момент у меня и увели качельку. — Попа встала, место потеряла, — радостно проговорила Вика и показала язык. Пришлось повиноваться и сдвинуться в сторону заборчика, к которому отошли ребята, что уже болтали на счёт учебы. Кому-то хватило места на скамеечках, кто-то присел на забор, а кто-то просто остался стоять столбом. Остальные, кому разговор об учебе уже сидел в печенках, разбрелись по всему двору. Гриша, достав из кармана весьма нестандартный кубик Рубика, треугольной формы, стал его крутить и так и сяк, пытаясь собрать, и поддерживал беседу о близости экзаменов, которые должны его вот-вот настигнуть. Диана искала сочувствия и поддержки, делясь своими неудачами, но, думаю, она все же преувеличивала, о чем и сообщила ей, выразив уверенность в том, что у нее все получится. Постепенно тема нашего разговора изменилась, и мы перешли к обсуждению поступления в университет. Пете, учившемуся в выпускном классе, эта тема была как никогда близка. Он рассказал, что для того, чтобы морально подготовить себя ко взрослой жизни, стал снимать квартиру в нашем доме и, что самое забавное, в моем подъезде, несмотря на то, что жил в частном доме неподалеку. Я внезапно ощутила какое-то странное волнение, что, возможно, мы вернёмся домой вместе. Подумаешь, пару метров пройти, но мне тогда это показалось чем-то весьма сближающим. — Эй, чего висим? — дернул меня за рукав Коля, очевидно, заметивший, что я пялюсь в одну точку уже чуть больше минуты. Все как по команде повернулись в мою сторону. — Да все, отмерла, — отозвалась я, натягивая на ладони рукава толстовки и вжимая голову в плечи, в попытке спрятаться от настойчивых взглядов. — Харош отмалчиваться, ну реально, — крикнула Вика под аккомпанемент стука механизма качели, — А то стоишь, грустишь. — Да не грущу я! — огрызнулась я. — Да она ж замерзла! — сказал Гриша, отрываясь от своего кубика Рубика и протягивая мне руку, будто в просьбе подтверждения его слов. Как только моя ладонь коснулась его, я почувствовала, насколько сильно замерзла, — Вон и губы синие уже. И в тот же момент от кого-то поступило предложение сыграть в вышибалы. Эта игра всегда по праву считалась одной из самых неудобных и, отчасти, рисковых, но, тем не менее, была одной из самых любимых. Мы вставали на участок двора, огражденный с двух сторон какими-то деревянными брусьями, торчащими на несколько миллиметров из земли, между которыми было слишком мало места, чтобы поместиться всей компании, поэтому в первые же два броска мяча выбывала, наверное, половина всех людей. Как эти деревяшки появились в дворовой земле — никто не знает, однако никому еще не пришло в голову их оттуда выковырять. С двух других сторон "поле" было огорожено забором и качелями. Вторые представляли наибольшую опасность, ведь когда кто-то выбывал из игры, то обязательно спешил к качелям, и этого человека никогда не останавливало то, что остальные еще играют. Это заставляло быть еще более внимательным и не подставляться под удар, как плотно надутого и жесткого мяча, так и беспощадной железяки. Игра внесла смех, движение и тепло в нашу прогулку. Уже стемнело. Зажглись фонари, а мы все продолжали кружить в странном танце без музыки на ограниченном куске земли. В какой-то момент мяч не просто меня вышиб, а я его поймала! Найдя это забавным, я сбросила мяч обратно ведущему, но не сдвинулась с места, ведь и так стояла впритык к забору. Но Женя, как раз вышибала, был убежден, что мне нужно отойти строго к качелям, ведь все выбывшие пребывают именно там. Он бросил мяч в меня снова. Не считая нужным уворачиваться, я вновь его поймала. Ну а смысл? И так выбыла. И отправила его обратно Жене. Должно быть, с минуту мы перебрасывались мячом, что вызвало непроизвольные улыбки на наших лицах, а Вика завизжала с качелей свое коронное "Голубки". Она всегда так делала, когда хотела смутить двоих в связи с любым, абсолютно любым, их взаимодействием. На нас не подействовало. Однако, когда Лёхе это все уже поднадоело, он в два прыжка оказался между нами и перехватил мяч в самом его полете. — Ты хоть на забор сядь, — с усмешкой обратился он ко мне, — не смущай Жеку. Кивнув, я присела на одну из перекладин и поджала ноги. Игра вскоре закончилась, но новый круг начинать не стали, ведь и так уже было сыграно достаточно. Дети и их старшие сестры убежали домой еще с полчаса назад, а Диана, взглянув на часы, ужаснулась, и стала спешно со всеми прощаться, собираясь домой. И сколько бы бедный Коля не стонал о том, что он не устал и хочет погулять еще, девушка была непреклонна. Все разошлись по небольшим группам, но целостность одной из них скоро нарушилась. Высунувшись из окна балкона, отец Вики позвал ее домой. Горько вздохнув, она в последний раз сильно раскачалась на качели и спрыгнула с нее, убегая к подъезду. Было грустно расставаться с теми, с кем так приятно проводить время, с кем мы уже достаточно долго не виделись. Я задрала голову и уставилась в небо. Выпустив пар, да, уже пар, изо рта, стала искать созвездия. Облака почти пропали с небосвода, но за огнями большого города почти не просматривались звезды. Совсем рядом громко рассмеялся Петя. Он закатал рукава толстовки, кажется, ему даже было жарко. Возможно, он простит мне такую дерзость?.. — Можно погреть об тебя руки? — спросила я, кивнув на его руки. — Окей, без проблем, — но как только я его коснулась, он едва заметно вздрогнул. После недлинной паузы он участливо произнес, — Может, пойдем домой? Ты же замерзла. — Да нет, сейчас все будет нормально. Если ты не против, давай еще посидим, — отозвалась я. Несмотря на то, что я сильно замерзла, уходить не хотелось совсем. Просто хотелось остаться в этом дне в этом дворе с этой компанией как можно дольше. Вскоре все переместились с пустых скамеек на забор, кто-то прислонился к березе, что росла совсем рядом, и стали поочередно пинать мяч, развлекая друг друга незатейливой беседой о недавно просмотренных фильмах, полученных неудовлетворительных оценках или купленных вещах, до которых раньше все никак не доходили руки. Разговор был до невозможности простым, а потому душевным и каким-то уютным. Только вечерний ветер иногда развевал волосы и забирался под толстовку неприятными холодными дуновениями. Уже замерзли и мальчики — Паша, у которого, кажется, уже зуб на зуб не попадал, взял свой велик и укатил домой. То и немудрено — он был в одной футболке. Давно пора было. Гриша и Женя — наоборот, не хотели сдаваться и решили занять себя спортом. Подойдя к скамейке, они поочередно стали от нее отжиматься, но, увы, скамейка была деревянная и видавшая виды, а потому Жене не повезло засадить себе в палец огромную занозу. Это, несомненно, оживило всю компанию. Несмотря на то, что я предложила свою помощь, Женя просто сломал ее, что было не самым лучшим решением. Они с Гришей решили не оставлять свои попытки согреться, но боль в пальце не позволила продолжить Жене делать упражнения как раньше, и потому он, оседлав свой велосипед, уехал домой обрабатывать занозу. Осталось всего пятеро. — Давайте что ли расходиться? — предложил Петя. — Можно, — глухо отозвалась я. — Мы хотели еще немного тут посидеть, — ответил Лёха, переглянувшись с Ярославом и Гришей. Те кивнули в подтверждение его слов. — Окей, — просто отозвался Петя и натянул рукава толстовки. Повернувшись ко мне, он спросил, — Ну что, пойдем домой?

P.S.

— А вы с Петей... Ну, типа... — Что? — Вместе? — Никита стушевался и поспешил объясниться, — Вы типа вчера обнялись при встрече. — Ой да ладно тебе, — я засмеялась. — Нет, мы не встречаемся. Мы просто друзья, вот при встрече и обнялись. Давно так делаем, — улыбнулась я, вспоминая тот нетеплый весенний вечер...