Лучший из худших

Губы одного долго игрались с губами другого, страсть таяла между ними, как мороженое под лучами горячего солнца. Пока они находились в комнате Мунджо, никто бы не посмел им помешать. Когда владелец комнаты, и даже всей общаги стал целовать, более настойчиво проникая языком, а Чону всё громче стонал тому в рот, оба поняли - пора приступать. Длинные пальцы ловко расстегнули пуговки на поношенной рубашке, открывая вид на потвердевшие от внезапной прохлады соски, которые так и манили своей красотой. Глаза хищника задержались на них, а потом губы Мунджо прильнули к одному из них, посасывая и кусая, а рука стоматолога сжимала другой, заставляя писателя краснеть и постанывать от возбуждения, перебирая его волосы в своих пальцах. «У тебя это, впервые?» - спросил Мунджо смотря снизу вверх своими темными глазами. «Да» - кратко ответил Чону, смотря в эти глаза, он мечтал запечатлеть эту картинку у себя в голове навеки. «Я… не могу обещать, что буду нежен, но…» - «И не надо.» - перебил его парень и поднял за волосы красивое лицо к своему, после чего вцепился в губы, меняя положение, на лежачее, чтобы его прекрасное зло нависало над ним, да, так было намного лучше. Мунджо сидел на бедрах Чону, упершись руками в его грудь, оба парня тяжело дышали, смотря друг другу в глаза. «Помнишь? Эта поза… прямо как тогда» - игриво прошептал мужчина, показывая свою улыбку, после чего чуть отодвинулся, расположившись между ног писателя, подминая себя под него и сжимая сильными руками его бедра, резко прижал Чону обратно к своему паху, позволяя прочувствовать его через слои ткани. Мунджо легко заставил Чону прогнуться в спине от резкого ощущения дикой близости, от которой кружило голову и пульсировало в висках, от которой захотелось забыть абсолютно обо всём и улететь куда-то вдаль. «Лапуля, как тебе, нравится?» - Мунджо начал выполнять круговые движения тазом Чону, продолжая держать и прижимать его к своему паху. Писатель мог только несвязно бормотать и бесстыдно стонать, двигая бедрами навстречу. «Не слышу ответа, тогда сочту это за согласие.» - стоматолог наклонился к лицу изнывающего от удовольствия парня, еще больше прижимаясь к нему, и поцеловал в носик, а после прильнул к бледной шее больно кусая, а потом целуя укус, усмиряя боль. Ласка, граничащая с жестокостью – это прекрасно, это не поддается никаким объяснениям, людям просто нравится это, чувствовать себя одновременно уязвимыми и защищенными, чувствовать грань смерти и насыщенность жизни, балансировать на острие ножа, постигая новые и новые горизонты. «Блять…Мунджо.» - еле слышно простонал парень – «Не мучай меня.». «Но мне так нравится это делать, прости, не могу сдержаться, сладкий…» - обиженно проговорил Мунджо, отрываясь от только что поставленного засоса на бледной шее, дыхание было сбивчивым из-за возбуждения, которое уже не пределе. Ловко раздев себя и парня, стоматолог показался перед Мунджо обнаженным, не только внешне, но и внутренне, было в этом миге что то, что нельзя было назвать обычным сексом, просто нельзя… Чуть пришедший в себя Чону лежа рассматривал старые алые полосы на чужой белоснежной коже, проводя по ним пальцами и завороженно любуясь, даже восхищаясь. «Нравится… мне очень нравится.» - прошептал он, смело заглядывая в глаза Мунджо. Взгляд которого был уж очень хитрым, с двусмысленной улыбкой. «Мунджо?» - спросил парень, а после резко почувствовал у входа два пальца, смазанных прохладной жидкостью. «Мне кажется ты уже чуть подзабыл, для чего мы здесь сегодня.» - сказал Мунджо аккуратно проталкивая их внутрь, и ища заветную точку, и он нашел… Ощущения захлестнули писателя с головой, внезапное острое удовольствие заставляло практически кричать и впиваться ногтями в плечи Мунджо, вот так было приятно, неописуемо… Мужчина продолжал двигать пальцами и наслаждаться видом перед собой, параллельно гладя внутреннюю сторону бедра парня, а после обвил своей рукой половой член писателя и медленно стал доводить того до экстаза. Захлестывающие эмоции, словно волны моря, расплескивающиеся всё больше и больше с каждой секундой, захватили тело Чону, и он кончил, но желание большего никуда не девалось. «Тебе нравится то, что происходит, Чону?» - спросил Мунджо, уже подготовившийся к проникновению. «К-конечно, всё очень хорошо…». Мужчина начал медленно и аккуратно входить в Чону, следя за реакцией, и она радовала, Чону сдерживал сильные стоны руками у губ, ему ничего не оставалось делать, кроме этого, стены картонные, а в общаге все спят. Медленно входя, Мунджо смотрел прямо Чону в глаза, чтобы ему точно запомнился этот миг, миг несдерживаемой страсти и искренности, миг чего-то жадного, дикого, прекрасного и горячего. Продвигаясь дальше, Мунджо не сдержался и издал тихий, томный стон, переводя свои руки на бедра парня для большего эффекта. Совершая поступательные толчки тепло постепенно разливалось по телам обоих, приятные чувства захватывали и кружили голову, а когда толчки стали быстрее и жестче, мыслям в голове вообще не оставалось никакого места. Когда оба закончили, сил не оставалось ни на что, кроме как задержаться на нежном поцелуе и бухнуться спать в обнимку. Проснувшись утром, Чону обнаружил что руки, так крепко обнимавшие его этой ночью куда-то исчезли, и он просто остался один в черной кофточке Мунджо, лежа в его постели, и на удивление, на его лицо падали лучи горячего солнца, которые внезапно решили заглянуть в гости в общежитие, заставляя потянуться вверх уголки рта парня. К счастью, в комнату быстро зашёл стоматолог, с двумя чашками горячего кофе «Доброе утро, Лапа» Мунджо нежно укусил Чону за шею и протянул ему дымящуюся чашку. Сонный Чону не сразу сообразил и вспомнил, что было ночью, поэтому послушно взял кружку и, сделав первый глоток, округлил глаза и поставив чашку на тумбу зарылся краснеющим лицом с одеяло. «Ээй, ты чего, я не каждый день тебе кофе заваривать буду. Чону, иди сюда» - обоими руками Мунджо притянул лицо краснощекого к себе и поцеловал, так нежно и спокойно, Чону впервые за несколько недель было спокойно. Отстранившись, он сказал: «Ты был великолепен, я бы с удовольствием насладился бы тобой еще тысячу раз, да жалко твоё тело» - Мунджо улыбнулся во все 32 белых, и еще раз поцеловал Чону. «Мне так нравятся твои зубки» - случайно сказал Чону и сразу же получил очередной поцелуй в губки. В этот день в общагу должен был заселяться новый постоялец. Боксун уже освободила комнату того «бандита» для нового мальчика. «Мальчика? Это не 40-летний старик, как ты говорила мне вчера?! Мы не договаривались ни на каких мальчиков.» - злобно проговорил Мунджо – «Ну что ты, они ръянее просятся сюда, общага из дешевых, да и все блага есть, кстати, я слышала какие то странные звуки сегодня ночью, ты снова с кем то расправлялся?» - с дикой улыбкой спросила она – «Да-да, освободил еще пару местечек для новых жильцов…» - лениво сказал Мунджо уже подготовленную фразу, сидя на обшарпанном диване в тесной комнатке, волоча в руках теннисный мяч… Бодрый Чону вышел из общежития, направляясь на поиски работы, с появлением своих чувств к Мунджо он уже сомневался, стоит ли ему съезжать, но как никак подзаработать хотелось в любом случае. Погода в Сеуле стояла пасмурная, бродя по сырым улицам он наткнулся на стоматологию «Весна», зная, что там работает Мунджо, он без задней мысли решил его навестить. Звуки бор - машины, стерильный запах, от которого начинает кружиться голова и любезный обслуживающий персонал, что может быть лучше этого. Чону нравились стоматологии, тут он чувствовал себя наиболее защищенно и спокойно, а при условии, что тут работает человек, который одновременно тревожит и успокаивает его душу и тело, он бы остался тут навечно. Пройдя в двери, он заметил администратора «Здравствуйте, вы записаны?» - спросила приятная девушка, как вдруг вышел Мунджо и сам поприветствовал парня. После, сказав администраторше что это особый гость, провёл Чону внутрь и остановил посреди коридора: «Лапуля, не ожидал увидеть тебя здесь наяву» - «Наяву?» - не успел подумать Чону как Мунджо прошептал ему на ушко «Только в своих мрачных фантазиях». Кожа моментально покрылась тысячами мурашек, а жар поплыл к щекам. «Хочешь выпить сегодня вечером?» - как ни в чем ни бывало спросил мужчина – «Я, наверное, пойду, еще поищу работу» - смущенно сказал Чону и уже собирался уходить, как его схватили за руку и крепко прижали к подтянутому телу. «Ты думаешь, что сможешь просто так теперь уходить? После того, как я тебя трахал, а ты просил еще больше?» - брюнет спросил это с игривой улыбкой на лице, а младший заткнул его рот рукой и потащил куда-то в даль офиса, подальше от посторонних ушей. Закрывая дверь в первой попавшейся палате на замок, пока сердце дико стучало, Чону проворчал - «Ты идиот?! Не думаешь, что нас могли услышать твои сотрудницы? Ты точно ненормальный, говорить такое посреди рабочего дня…» - «Это всё из за моих чувств к тебе, дорогой» - промурчал Мунджо и нежно взял лицо Чону в свои руки и нежно поцеловал в нос, когда второй вскипал от возмущения и умиления одновременно - «Не делай так больше.» - грозно процедил он, всё еще оставаясь во власти мужских рук, так крепко обнимавших его этой ночью – «Как? Так?» - спросил мужчина и снова чмокнул своего лапулю в носик, от чего тот совсем растаял и привстал на носочках, чтобы дотянуться до желанных губ своего прекрасного зла. Распивая этим же вечером холодное пиво на уже привычной крыше, Мунджо и Чону разговорились, каждый говорил о себе, о своей жизни. Конечно, Мунджо не мог рассказать о себе достаточно полно, ведь тогда этот вечер превратился бы в сеанс у психолога с маньяком, который пришел исповедать свою жизнь а потом достойно со всей честью сдаться и рассказать все подробности своих преступлений, а мужчина этого не хотел, так что оставалось рассказать только о своей ярой любви к стоматологии и об истории, как он учился и практиковался. Но Мунджо намного больше было приятно узнать всё о своём предмете обожания и восхищения. «То есть, мой Лапуля был красавчиком школы?» - с улыбкой спросил Мунджо. «Да тут ничего особенного» - парень усмехнулся – «Просто в моей школе было мало парней. Вот так и получилось, что из всех симпатичным посчитали меня, не знаю, что они во мне нашли…». «Ты что, милый, ты очень красивый» - мужчина провёл тыльной стороной ладони по щеке парня и притянул его к себе – «Для меня ты шедевральный» - перешел на шепот Мунджо и чмокнул его по щеке – «Мне важно видеть каждый твой вздох и выдох, ты живой и теплый, я правда люблю тебя». Чону никогда не говорили таких слов, в остальных отношениях, которых у него было немного, обычно он отдавал, а тут ему приходилось только получать, и вообще, можно ли это назвать отношениями, они даже не обсуждали это, холодный воздух заставил Чону «отрезветь». Чону запутался, но чувства в нем говорят об обратном, если сравнивать, то его сердце как магнит тянется только к нему, мысли только о нём, а каждое утро он смотрит в сторону комнаты Мунджо, надеясь увидеть его у себя. В принципе, всё дико запуталось, так что Чону просто смотрит на Мунджо странным взглядом, словно пытаясь выудить из него еще что-то. «Что? Поцеловать меня захотел?» - он жадно улыбнулся, показывая все зубы. От такой улыбки Чону еще больше захотелось поцеловать, хотя нет, в принципе еще больше захотелось Мунджо. «Я так не могу, у меня слишком много мыслей в голове, я хочу перерыва.» Чону так и застыл, а Мунджо пришлось помаячить перед его лицом рукой, чтобы привести Лапулю в чувства. «Может ты не выспался сегодня?» - заботливо спросил он. «Нет-нет, всё хорошо, просто мне надо немного разобраться… в себе.». «Да?» - настороженно спросил Мунджо – «С чем…разобраться?». «Всё происходит как-то быстро, мне страшно, страшно, что ты бросишь меня, страшно, что не бросишь меня, страшно, что забудешь, что не забудешь, я запутался в себе. Мы… нет, я, я могу на какое-то время взять перерыв?» — всё это Чону говорил, смотря на бетонный пол крыши, не смея смотреть в глаза Мунджо, не смея думать, что ему на это не наплевать. Тишина. . . . Они просидели молча 5 минут, а как будто продлилась вечность, утягивающая за собой всю сознательность. «Нет.» - было произнесено из уст Мунджо вроде с обычной громкостью, но в голове Чону словно ударил громкий колокол, оглушая уши. «Что?» - Чону повернулся к Прекрасному злу и недоумевающе посмотрел – «Ты… что ты сказал?». На шею Чону легли длинные пальцы и нежно сжали адамово яблоко, Мунджо знал, что Лапуле такое очень нравится, приблизившись к уху Чону, он прошептал – «Я тебе разве не говорил? Если я укушу, то не отпущу.» - и укусил писателя за шею – «Если уж ты и хотел писать свой роман, где тебе брать вдохновение? Неужели ты собрался вот так просто от меня сбежать, ты думаешь, я ничего не чувствую?» - руки мужчины легли на колени Чону и начали их сжимать с достаточной силой. – «Тебе кажется, что я с тобой играю?» - глаза Мунджо наливались черным омутом, а костяшки на руках начинали белеть. – «Ты правда хочешь перерыва?». Чону сковал внезапный страх, неужели он сказал что-то настолько ужасное, что это так сильно ранило Мунджо, он так сильно его обидел? «Ну конечно, Мунджо же так меня любит, как я мог такое сказать, это просто я что-то не то сказал, я ошибся, и всё хорошо? Правда? Правда? Правда?» «Прости, я ошибся» - вырвалось из уст парня, даже не успев произнестись у него в голове, несмотря на боль от сжимания в коленях, он постарался улыбнуться и посмотреть на Мунджо, но увидел… слёзы? Слёзы стекали со щёк убийцы, не собираясь останавливаться, хватка ослабла. Показать свою слабость, вот, что надо делать самым последним этапом, чтобы завязать поводок, Мунджо тысячу раз продумывал сценарии у себя в голове, лишь бы оставить своего Лапулю рядом, лишь бы он не исчез, хотя, даже если он и попытался бы исчезнуть, у него бы точно не получилось, ведь он принадлежит ему. «Если ты, всё же захочешь перерыва, я могу тебе его дать» - почти хныча пробормотал Мунджо. «Не надо, всё хорошо.» - писатель обнял мужчину и поцеловал в макушку, и они остались на какое-то время сидеть на сырой, холодной крыше.