Самая счастливая

Кажется комары не оставили на теле и живого места; кроссовки насквозь мокрые, потому что всего полчаса назад побывали в ледяной горной речке; дым от костра выедает глаза, заставляя щуриться и кашлять, сколько не пытайся от него скрыться; ноги ноют от изнурительной дороги, а спина от тяжелого походного рюкзака; на языке привкус гари от сосиски, передержанной на огне. А ей все равно кажется, что она самая счастливая. Она смотрит как твои тонкие пальцы перебирают аккорды на потертой гитаре, слушает твое мурчание под нос, следит за игрой светотени на твоем лице, наблюдает за бликами костра, путающимися в прядях волос и не может налюбоваться. Боится спугнуть момент, не может продохнуть, не хочет моргать лишний раз, только бы не упустить малейшее изменение в твоей позе или выражении глаз. Она чувствует, как сердце ускоряет ритм, когда ты смотришь в ответ и улыбаешься одними уголками губ. В темноте невозможно определить цвет твоих глаз, а ей это и не нужно, она давно выучила все оттенки наизусть. Ты слегка наклоняешь голову в бок, улыбаешься шире и словно задаешь вопрос. Она не знает как на него ответить, не знает, как описать это всеобъемлющее, теплое чувство, которое формируется где-то в центре груди, а может в животе, а может вовсе поднимается от кончиков пальцев, заполняя собой без остатка. — Может быть, нам просто здесь остаться навсегда? — чуть слышно спрашивает она, наконец найдя в себе силы потревожить уютную тишину. Ты лишь заливисто смеешься, откладываешь гитару в сторону и тянешься к ней. Откусываешь от горелой сосиски добрую половину, укладываешь голову на ее острое плечо, прикрываешь глаза, жмешься еще ближе и глубоко вдыхаешь. А она точно знает, что самая счастливая.