Случайность ?!

Эта ночь была той же, что и прошлые. Ничем особенным она не отличалась, может быть, лишь своим настроением, но тут дело было в Анваре, который задумался о чём-то своём, то, о чём никогда ни один из его близких и знакомых не узнают. В обычные дни эти мысли не посещали его, но сейчас, по какой-то причине, он думал о них. Конечно, его мысли, как гному, находящемуся в таком, положении простительны, но если рассуждать более объективно, то даже думать об этом страшно. А он ведь уже не в первый раз задумывал и даже разрабатывал план, что приводило его в оргазм. Не в том смысле, к которому мы привыкли, а в умственный. Он с каждым днём оттачивал свой план. У него на это было, обычно, не много времени. Может час или два, ведь он не хотел даже подавать виду, что что-либо изменилось. «И когда же я об этом начал думать? Прошлым летом или даже раньше?» — проскочила мысль в его голове, в связи с его не особо крепкой памятью. Он не вспомнил, когда всё началось, да и считал, что это уже не важно. Важно лишь одно: будет ли он — Анвар — действовать или же мысли так и останутся мыслями. И, вообще, для чего ему всё это? Ради денег? Нет, нет! Точно не ради денег. Анвар и сам это прекрасно понимал, хоть он и жил настоящим. И каждый его день — это, по сути слова, выживание. Всё равно деньги и пища не принесут ему столь сладкое наслаждение, которое приносит планирование сего действа. Он даже задумал место и время, когда это произойдёт, а также, куда он пойдёт через день, как будет вести себя и что будет говорить. Каждая деталь была продумана чётко, до каждого мелкого ответвления. Хотя, он всё это и продумывал, его комната не была переполнена фотографиями и разными бумажками, как это обычно бывает в фильмах или сериалах. Не то чтобы он настолько аккуратный, нет. Анвару просто легче всё записать всё в один блокнот, чем в множество бумажек. Пока что, он не предпринимал попыток к действиям, но понимал, что если не начать их реализацию, они могут так и остаться лишь задумкой. А от этого всё может пойти к чертям собачьим. За окном был прекрасный солнечный день, какие бывают редко в их саду. Гномы обычно радуются таким дням, но не сегодня, т.к. сегодня — понедельник. Всем, без исключения, нужно работать для того, чтобы их сад процветал. По своему опыту, каждый из сада Анвара понимает, насколько тяжело будет, если хоть кто-то начнёт отлынивать. Из-за этого у них довольно жёсткие правила, ведь каждый из гномов пережил голод и смерть близких в своё время. И они этого не забудут. — Ладно, ребята. Рабочий день начался, берём лопаты и копаем. Все же знают что делать? Не нужно ведь объяснять? «Опять эта нудная и тяжелая работа». — думал Анвар. Он, хоть и работает целыми днями, всё равно накопить не получается, да, что там накопить, ему тютелька в тютельку хватает на следующий день. Но он никого не винит в своих неудачах. Анвар твёрдо убеждён в своей виновности во всем, что с ним происходит. Он на секунду погрузился в воспоминания. Это было три года назад, примерно в то же время года, что и сейчас. Родители Анвара решали, куда ему поступать и кем быть. Родители хотели из него сделать авторитетного садового гнома, который был бы примером для остальных. Анвар же считал своим талантом рисование и хотел стать художником. Изображать самые красивые сады было его мечтой, к которой он стремился. И в один день, они снова начали дискутировать. — Анвар, ты ещё не отказался от мечты? В наши времена гномам-художникам не платят ничего. Ты же это прекрасно понимаешь, на что ты хочешь жить? По помойкам шляться как твой дядя или же быть престижным как твой отец? — кричала, уже не сдерживая свой властный и грозящий тон, высказала Анвару, его мама. — Хватит! — прервал её отец. — Хватит вмешивать сюда моего брата. Он не шляется по помойкам, да и ты не должна об этом говорить нашему сыну. — Н-но, дорогой. — Анвар, я задам тебе вопрос иначе. Хочешь идти по нашему пути или по пути, построенному тобой? — Хотел Анвар ответить сразу, но что-то его остановило. То ли он предвидел, что всё будет так, как сейчас, то ли он не верил в себя, но что-то его точно остановило. Он задумался ненадолго, но с решимостью ответил. — Я пойду своей, не протоптанной дорогой. — Тогда, сынок, тебе придётся покинуть наш дом и забыть про нас до тех пор, пока не заполучишь то, о чём мечтал, так поступил я в своей молодости. Так поступил твой дед и ты тоже не должен полагаться на родителей, если хочешь идти по-своему. — Дорогой, он ведь наш сын. А по саду гуляют много злых-злых гномов, которые ненавидят нас и наш род. — Ты согласен, Анвар? — Д-да. — сказал Анвар уже без уверенности, слова мамы или же его собственные мысли: что-то заставило его засомневаться в своём решении, но он не отступил. С тех самых пор, когда он покинул родительский дом, ему пришлось жить в дешёвой лачуге, с остальными гномами. В первые три месяца, остальные гномы смотрели на него с презрением из-за его рода, но по прошествию времени они закрыли на это глаза. А сейчас, уже и подавно забыли, кто он, чей сын, кем был и кем будет. Когда ты едва сводишь концы с концами, тебе абсолютно плевать на то, кто рядом с тобой. Главное — это то, что находится на столе. А сейчас с этим у Анвара были проблемы: чёрствый кусок хлеба и вода. — Что, блядь, за хуйня?! Хлеб, блядь, твёрдый, мне его, что, жевать? — вслух он проронил от злобы на происходящее. «Неужели, мне и дальше так жить?» — об этом он думал с самого начала своих тяжких дней. Сколько бы не работал, хватает всего лишь на аренду жилья и питание. В один из таких дней ему и пришла та мысль, о которой он часто задумывался, но сейчас начал сомневаться. Ведь это был шаг, который решит его выбор. Остаться человеком для себя или же убить в себе это качество. Если он пойдет на это, то после, он вряд ли остановится. «Продолжать жить так и ожидать чудо или же, пойти на крайний шаг?» — от одной крайности в другую. Отвратительный запах мусора и помёта, находившегося в нескольких метрах от лачуги, разбудило героя. Он же, привыкший к этому отвратному запаху, открыл глаза и уже заторопиться на работу. Но потом вспомнил, что на сегодня им дали выходной, раз за месяц. Это было более, чем непривычно, так как он уже разучился отдыхать. Постоянно находился в движении и раздумьях, забывал про сон. Но и сейчас он не собирался дальше отсыпаться, нет. Он наконец решился, что сегодня пойдет на первый шаг к совершению своего плана, о котором пожалеет в будущем. Для начала, он начал рисовать её. Достал все краски и кисти из своей коробки, которая пылилась уже более нескольких месяцев. Хоть ему и нравилось рисовать, сейчас он не получал от этого никакого удовольствия. Эти кисти поглотившие в себе масло, брызнувшееся от казана, эти краски, уже потерявшие бывшую свежесть и больше не похожие на самих себя. И полотно, которое он так сильно любил и лелеял в детстве, что даже спал с ним и с утра до ночи рисовал, сейчас же оно ему уже было, как бремя и пылилось больше остальных. Что уж тут говорит, рисовал Анвар уж точно реже, чем прежде, а вот умение не пропало. Можно было сказать, что оно даже улучшилось. То, с какой выдержкой он наносил краски, с каким вниманием смотрел на каждую деталь и пытался добиться ювелирной точности. С таким вниманием даже возлюбленные не смотрели друг другу в глаза, с таким внимание даже садовый чин не смотрел на пачку денег. Следовательно, его работа получилась столь безупречной, что если он рисовал не девушку, а какой-то пейзаж, то он красовался бы у богатого купца на стенах. «Наконец, готово!» — закончив работу, выкрикнул уж бывалый художник. Его работа была безупречна, если бы он жил в другое время, стал бы известным художником. А пока… А пока, он просто голодный творец, какими они бывают в привычном виде. Следуя своему плану, он должен был сидеть в грязном переулке, где видел её обычно. Это место, хоть и называлось грязным, но было чище, чем улица на которой находился дом Анвара, так что его удивило название, когда он впервые его услышал. Анвар уселся на одну из мокрых, грязных и пропавших алкоголем скамеек, И, держа в руке свою сумку с рисунками, ждал подходящего момента, момента когда секунда в секунду она приблизится сюда и он, подойдя к ней, начнёт свой план. Но внезапно пошёл дождь, несильный, но всё же он был, что стало печальной неприятностью для Анвара. Бумажные листы пропитались влагой и он впал в отчаянье. В его горле стоял ком, из глаз так и хотели потечь слёзы, от того, что он решился, решился и пошёл на этот опасный шаг. А тут этот чёртов дождь. Было продуманно всё, кроме этого. Его слёзы потерялись в каплях дождя, которые били по лицу. Он посмотрел в небо и задумался: а сможет ли он — Анвар — прийти сюда снова. Прийти и решиться снова. Или же он струсит, да, что там струсит, перекричит ли человечность, пустоту его желудка? Какая-то девушка, проходя мимо, врезалась в его плечо. Накопив смелости и силы в голосе, она извинилась. — Какой, блядь, «извините»?! — закричал Анвар со всей злостью и ненавистью, скопившимися в нём. Его зубы скрипели, по щекам лились слёзы. Он был зол, даже больше, чем когда-либо. А девушке просто не повезло, Анвар и сам понимал это. — Вы! Вы! Вы уронили все мои работы, над которыми я так старался днями и ночами, я не спал, не ел. И это всё, чтобы какая-то там девчонка тут передо мной извинялась? — Извините… — повторила она снова, едва слышимым голосом и уже собиралась заплакать. Алиса, не привыкшая к такой агрессии в привычной жизни, не знала, что ей ответить. Она впервые встретила такое отношение к себе, девушка думала, что переживет, когда кто-то, вроде её отца, так разговаривал со своими подчинёнными. «Почему мне так страшно?» — возникла мысль в её голове, а ведь и вправду, почему? — Я могу всё исправить, я могу заплатить. — обратилась она к Анвару — к этому, очень худому, бледному молодому человеку. Который не лгал ей, ведь по нему было видно, что он голодает уже не первый день, мешки под глазами, все, абсолютно все признаки указывали на то, что он ей не врал. Так что, она решила ему помочь, с чем бы то ни было. — Ничего вы не исправите. — уже с отчаянием в голосе пробормотал Анвар и, встав на колени, начал собирать картины. Слёзы уже прекратили лить, но его положение так и отражало его статус, статус нищего, бездарного и голодного гнома. Неужели, это был конец? Вот он — Анвар — гном, который хотел выбраться из своей ситуации. Выбраться и, как его мама повторяла не раз, стать примерным садовым гномом. Но чёртов дождь, чёртова девка: всё пошло к чертям. Когда он подбирал одну из картин, девушка удивилась и приглядевшись поняла, что на этой фотографии изображена она. Алиса не могла поверить глазам. «Как так? Я же вижу этого парня впервые, а он нарисовал меня? Может, он тайно влюблён в меня? Кто он?» — задумалась она и, в то же время, обратилась к нему. — Это картина, как? Как ты её нарисовал? — с тревогой спросила его Алиса. Анвар не понял о чём она, потому, чуть подняв голову, взглянул на неё своими бледными и безжизненными глазами, которые бывают только у тех кто в отчаянии, он спросил. — Ты о чём? — Эта… Эта картина. — сделав небольшую паузу, продолжила. — на ней ведь, изображена я. Откуда это у тебя? — Т-ты? — удивился гном и посмотрел на свою картину, он не перестал переглядываться между своим рисунком и дамой, что стояла перед ним. Эти зелёные глаза, тёмные волосы и пухлые губы, всё, абсолютно всё на картине было идентично его собеседнице. — Но, как? Я ведь это срисовал с гномихи из своего сна. Как? — потупив взгляд спросил он у неё. Алиса задумалась, она считала, что он её уже видел. Но для того, кто был бы с ней знаком, он выглядел через чур удивленным, она, хоть и плохо разбиралась в людях и их эмоциях, но удивление, не подделать, она в этом уверена. «Тогда откуда? — спросила она себя. — Сон? Это какой-то бред». — проскочило в её голове, но, тогда откуда? — Н-но такое невозможно. Да и, как бы ты запомнил сон в точности до деталей? — озадачила она Анвара. — Ну, у меня были основные черты, остальное я просто идеализировал. Рисовать красивых гномов не так уж и сложно, нужно просто знать, что делать. — Но это всё равно бред. — Извини, но у меня нет времени с тобой спорить. И какая разница в том, что ты похожа на мою картину? Чего только не бывает в этой жизни, подумай над этим, а я пошел. — оборвал он девушку и собирался уйти, но она остановила его. — Я ведь виновата, из-за меня твои картины промокли. В-вот мой номер — вытянула она кусочек бумаги, только что испачканной садовыми чернилами. — Если понадобиться помощь — напиши. Я извиняюсь ещё раз, прости. После чего Алиса покинула Анвара, так как не только молодой художник торопился, но и она тоже. Это, конечно, удивительная встреча, но она не может откладывать дела из-за какого-то незнакомца. После того, как она отошла достаточно далеко, чтобы пропасть из виду. На губах Анвара появилась улыбка, такая, которая бы испугала каждого, настолько зловещая, что сам дьявол отдал бы ему должное.