12. Давай забудем все что между нами было?
***
Уже у палаты руки предательски задрожали. Голос ужасно надоел. Но Саша считала, что в какой то степени он прав, ведь «этого всего и вовсе быть не должно», твердила светлая, а голос всё поддакивал. ~ Да будто сдалась тебе эта Алёна… — чуть скалясь произносит голос. — Сдалась. Наверное, — отрезает кареглазая, заламывая пальцы. ~ Ну-ну. Дверь со скрипом открылась. — Привет? — переводя дыхание, выдавливает Саша. Розововолосая же, отрываясь от своего телефона, протяжно вздохнула, а после кивнула. Голос хохотал во всю. Кареглазая села на край кровати. Тишина длилась будто вечность. И пусть прошло минуты две от силы, девушкам показалось, что они сидят так уже часа два, в кромешной тишине. — Давай забудем всё, что между нами было? — отрезает голубоглазая. Саша поджала губы, услышав, а после заторможенно кивнула. — Да, конечно… — девушка резво встала и поспешила удалится из палаты. Не произнеся ни слова больше, она вышла из помещения. — Пиздец? ~ Пиздец, Са-а-ашенька! — перед лицом Саши показался бы силуэт, утирающий слёзы от смеха. К счастью, она его не видит.Маленькой Саше страшно. Мужчина, которого в очередной раз привела мать, очень странно себя вёл.
Девочка поджимает ноги под себя и залезает под стол, ведь за дверью комнаты слышатся неровные и довольно громкие шаги.
— Дверь открой! — девочка начинает плакать, и подумывает выбежать через окно, но выглянув туда, понимает, что прыгать с пятого этажа будет как минимум больно. А боль Сашенька не любит.
Быстро повернув защёлку двери, она побежала под стол. Дверь резко открылась. Мужчина сразу подошёл к маленькой Саше, ведь знал, что фантазии спрятаться в другое место у неё нет.
Мужчина противно улыбался. Он присел к Саше, и дышал прямо ей в голову. Несмотря на то, что она спряталась в коленках, всё же отчётливо чувствовался противный запах алкоголя.
Саша с помутневшим взглядом вышла из больницы и пешком пошла до своего дома. Воспоминания заставили почти расплакаться, но девушка держалась стойко, и лишь сжала кулаки с неистовой силой. Голос лишь помалкивал, скорее всего виновато поджимая губы.— Хватит, не трогай меня! — восклицала девочка, пока с неё срывали розовое платье, которое купила ей мама совсем недавно.
— Закрой рот, иначе будет очень больно.
Этот день, так же как и последующий год, Саша не забудет никогда. Те противные касания, ту кровь, тот запах от мужчины. Ни-ког-да. Маленькая Саша разбита, и больше не поверит в сказки про великих принцев.
Мама говорила, что этот мужчина точно её принц. Но на принца теперь в глазах Саши похожим он перестал быть навсегда.
Настоящий принц — её папа. Мама быстро забыла про него, а умер он всего год назад! Как же так? Сколько мужчин побывало в доме, и ни один не похож на настоящего принца!
Кулаки сжались ещё сильнее, отчего ногти впивались в кожу, губа была искусана до крови, а взгляд резко устремился в небо. Все мужики — козлы. Нету принцев на всём белом свете. Кажись, так и будет она одинокой женщиной всю свою жизнь. Ну, может, кота заведёт, если повезёт.Начали с конца. У Саши трясутся руки. В надежде на то, что успеет предотвратить последствия, она открывает одну из дверей. Перед еë глазами предстаёт то, чего она меньше всего хотела видеть. Не успела. Она не успела. ~ Пиздец, Саш, только не переживай… Девушка кидается к Алëне. Всë как в тумане. Крики Диме, звонок в полицию и скорую... Саша садится рядом с Алëной, смотрит в еë глаза. Как же больно это делать... Берëт руку розововолосой и нежно поглаживает большим пальцем. — Всë будет хорошо… слышишь? — ответа нет. — Прости, я не успела. — Саша отворачивается от девушки, дабы скрыть слёзы. Она не может. Просто не может показать ей их.
~ У-у-у, Сашуль, это конечная! — хохочет где-то сбоку голос.
Девушка упала на какую-то лавочку в ближайшем дворе. Голову откинула назад, и взгляд вновь устремился в небо. Так проще скрыть слёзы. Слёзы боли и обиды. Обиды на жизнь.Плюнув на всë, Горбачëва уткнулась в бок Алëне. Ревëт во всю, и плевать, что она прямо сейчас плачет перед той девушкой, которая уж точно не должна была никогда в жизни видеть еë слёзы. Пальцами Саша зарылась в еë волосы, бережно перебирая их, и всë так же успокаивая словами.
Зубы сжались до скрежета. Прямо сейчас Саша винила себя в том, что вообще попёрлась туда.Скорой нету уже десять минут, Дима ждёт их на улице, параллельно спрашивая по телефону за состояние Алëны. ~ Не, реально влюбиться в Швец собралась? — Потерпи ещё каплю… скоро приедут врачи, — игнорируя голос, и, успокаивая, скорее, саму себя, произносит кареглазая. А Алëна же не реагирует. Вяло прикрывает веки, но через минут пять распахивает их, будто очнувшись. Она смотрит прямо на Сашу, испуганно бегая по еë телу глазами. Сейчас еë не волновало ничего. Откуда тут Горбачёва, почему она сейчас плачет, и в какой момент она тут появилась. Она лишь благодарно взглянула на неё и снова устремила пустой взгляд в стену, будто бы отключившись. ~ Пиздец.
Нет. Всё же она винила бы себя так куда больше, если бы не попёрлась туда. Саша вытерла единственную слезу со щеки, и направилась домой. Голос все так же молчал. Ну и хорошо.***
Звон будильника. Вчера меня выписали, сегодня уже в школу… Все время я думала о Саше, и том, что произошло. Свела все к тому, что у кареглазой есть травма по этому поводу, и плевала она кто на месте жертвы, лишь бы спасти. Других предположений не было. Плюнула, и вовсе забив на все это. — Черт, бошка грязная, твою мать…— ругаюсь я, смотрясь в зеркало. Сейчас оно было непривычно грязным и пыльным, заставляя скривить губы смотря в него. Из дома я вышла необычно рано, часам к семи утра я встала, а уже в семь двадцать была на пути к школе. Нервно достала пачку сигарет, и увидев, что там осталось всего три, разочарованно взглянула на них пару секунд, а потом все же взяла одну. Зимние улицы были как никогда красивы, но было плевать. Везде все готовятся к новому году, елки ставят, гирлянды вешают где можно и нельзя. Всё до жути веселое. А весёлого как по мне ничего и нету. Даже ту противную и почти голую елку, которая при малейшем ветре готова свалится прямо с корнем, успели украсить какими-то дешёвыми и приторно красивыми шарами из новекса и фикс-прайса. Сверху ещё и розовой мишуры налепили, тьфу. Даже почти наступившие каникулы не радовали. Последнее время ничего не радовало. Зимние каникулы ощущались совсем не так, как было в том же детстве.— Да это невозможно! — восклицала девочка. Папа старательно помогал передвигаться на коньках, но все равно ничего не выходило.
Мужчина лишь озарял Аленку широкой-при широкой улыбкой, и продолжал катать ее по льду.
Играла новогодняя музыка, мама виртуозно каталась вокруг нелепо падающих прямо на копчик отца с дочерью, а люди вокруг так и наполняли настроением и счастьем, лишь своей широкой улыбкой.
Я лениво потянулась и глубоко вздохнула. Все же, Новый год—далеко не мой праздник, лет так с тринадцати.***
Вода медлительно стекает по моим ладоням. Я выключаю кран и отряхиваю руки. Облокачиваюсь о раковину школьного туалета, а потом отдёргиваюсь, поняв, насколько же там грязно. Резко, меня хватают за плечи и разворачивают к себе, заламывая при этом руки. — Ты, блять, что делаешь? — Восклицаю я, удивлённо распахнув глаза на появившуюся из ниоткуда Сашу. Ответа, конечно, не последовало. Лишь удар в нос, потом ближе к затылку, дальше она меня и вовсе била головой о стенку. Ничего не оставалось делать, лишь покорно терпеть. Какой позор, все же. По щекам катились слёзы. Вовсе не от обиды, или чего-то такого, лишь от боли. Защитная реакция организма. Она бросила меня тут, на холодный кафель, и бровью не дёрнув ушла за дверь, где ее уже встречали с вопросами «ну че ты там?», «хорошо ей надавала?» «она жива?», поверьте, дверь не такая уж и плотная, хоть и тяжелая. Слышно было все до мелочей. Удивило лишь то, что она ни на один вопрос не ответила, и судя по шагам массивной обуви саша почти сразу ушла оттуда.***
Я выбежала из школы с улыбкой на лице. Договорилась с хорошей как по мне охранницей, отпустили за урок раньше. Рука потянулась написать ей, дабы позвать культурно выпить, но вовремя остановилась. Она — предатель. Слёзы сами как-то потекли, а вино как-то само купилось. Глотки сами по себе делались, а в глазах само по себе туманилось. Все само. Это не я. Мной сейчас управляет что то не мое. Та самая часть, что я взяла от отца. Моя мать всегда была хорошей. Я была на ее могиле совсем недавно. У отца разузнала, за бутылку водки. Так плакала, как никогда. Чувство было ужасным. Ноги привели куда-то в неизвестный двор, на неизвестную лавочку. — Ты че тут вообще делаешь? — хмурит брови опять же из неоткуда взявшаяся саша. Я в шоке распахиваю глаза. В руках у неё гремящая связка ключей, на плече рюкзак, исходя из этого я поняла, что она вовсе не ебанный сталкер, а лишь идёт домой. Она окинула меня взглядом с ног до головы, а после усмехнулась. Ни слова не сказав, она зашла в квартиру. Я недовольно хмыкнула и ушла нахрен оттуда.
