Цыгане выкрали коня

Ветер трепал короткий плащ, убранный мехом: Кэйа Альберих, капитан кавалерии Ордо Фавониус, стоял на крепостной стене и с легкой ухмылкой наблюдал за тем, как пресловутый Полуночный герой пытается пробить щит пиро мага Бездны. Даже на таком расстоянии Кэйа слышал недовольное рычание — и ухмылялся еще сильнее. Когда на поляне не осталось невыжженной травы, он разбежался и прыгнул, раскрыв планер. Атака в падении застала Полуночного героя врасплох: Кэйа понял это по вздрогнувшим плечам в темном сюртуке. Кристаллики льда опустились на траву, заставляя огонь потухнуть, шипя. Маг телепортировался за спину Кэйи, но тот, не теряя времени, развернулся и выпустил в него новую порцию льда, сбив щит, а потом стоял и самодовольно наблюдал за тем, как его соратник ловко вбивает противника в землю. Да, силы у него не занимать, и это Альберих видел ясно — каждую ночь, около ворот на входе в Мондштадт, своим собственным глазом. — Разве рыцарям Ордо Фавониус не положено дрыхнуть носом к стенке после дня ничегонеделания и вечера дикой выпивки с последующими танцами на барной стойке? Сняв маску, Дилюк развернулся к Кэйе и смахнул рукавом пот со лба. — Не кипятись, братец, я ее даже не поцарапал! — Кэйа мягко шагнул вперед, но остановился, чтобы не попасть под горячую — во всех смыслах — руку. — И я не рыцарь, разве ты не помнишь? Времена меняются. — Будь я на месте магистра, я бы без сожалений вышвырнул тебя из города. Ты все равно бесполезен без конной кавалерии. — Но ты не на месте магистра, мастер Дилюк. Лучезарно оскалившись, Кэйа убрал оружие и сорвал с дерева яблоко. Потерев тыльной стороной перчатки, протянул Дилюку. Тот нахмурился, но яблоко взял — разломал пополам, отдав часть назад. — Верно. Я тот, кто я есть. И я собираюсь показать вон тем фатуи, что стоянка около ворот Мондштадта запрещена. — Дилюк решительно надел маску. — Хороший настрой, братец Дилюк! — поймав хмурый взгляд, Кэйа только шире ухмыльнулся. — Я сопровожу тебя, вдруг у них найдется свободная лошадь. Может, тогда ты перестанешь называть меня бесполезным. В голосе Кэйи скользнула горечь, однако Дилюк не слышал или же не хотел слышать ее: капитан никогда не мог догадаться. Он только вздохнул и направился за ним, прикидывая в уме возможные варианты переговоров. Однако Дилюк говорить был не намерен: на подходе к импровизированному лагерю он появил клеймор и покрутил в руках, будто разминая их, хотя последняя их битва состоялась минуты три назад. Усмехнувшись такому невольному позерству, Кэйа прошел вперед и положил ладонь на рукоять клеймора. — Мастер Дилю-ю-юк! — шутливо-обвиняющим тоном протянул он. — Не все же нужно решать грубой силой. Предлагаю начать с переговоров, это будет проще, не так ли? Дилюк нахмурился (иногда Кэйю очень подмывало напомнить, что морщины у винодела такими темпами появятся к двадцати пяти, не позже), но меч убрал, скрестив руки на груди. Фатуи уже завидели их. Около костра сидели маг цицин и стрелок — когда до их расположения остались пара метров, они поднялись навстречу мондштадцам. — Какие люди! — покачиваясь, хихикнула маг. — Винодел Мондштадта без огненной воды и… да это же цыган без лошади! Какая встреча, какие люди. Дилюк округлил глаза и повернулся к Кэйе. Тот, криво улыбаясь, отсалютовал фатуи. — Как приятно встретить своих постоянных клиентов. Уже который вечер вижу вас, леди, около ворот Мондштадта. Ваш образ светел и прекрасен, но я жду объяснений. Хихикнув, маг подошла к Кэйе и поиграла пальцем с его серьгой. Тот невозмутимо ждал ответа. — Ну вы понимаете… обычно закупки у мастера Рагнвиндра происходят быстро и мало, вот мы и решили, такскзать, занять очередь. И нам поближе, и вам прибыли побольше. Кэйа почти физически чувствовал тяжелый взгляд Дилюка, но махнул ему, чтоб не вмешивался. Услышав недовольное фырканье, усилием воли сдержал усмешку и нагнулся к низенькой маг цицин. — Почему бы вам не прийти к мастеру Дилюку в его смену в таверне и не обсудить все за стаканчиком вина? Я думаю, он отложил бы для дорогих гостей пару бочек. Весь вид Дилюка кричал об обратном, однако цицин хихикнула и махнула рукой. — Ладно, уговорил, цыганенок. Пойдем, Вась, зайдем к мастеру виноделу попозже. Может, даже с гостинцем, не пропадать же прекрасной бутылочке огненной воды… Кэйа, скрестив руки, самодовольно смотрел на то, как собираются и уносят лагерь фатуи. Дилюк стоял рядом, как статуя электро архонта — нагнетающе все больше с каждой секундой — однако капитан не стал ничего ему говорить, только сделал ручкой и ушел в город, оставив Ветер раздувать его алые волосы. *** В таверне было тихо — Кэйа услышал это еще не открыв дверь. Внутри, как он и предполагал, было совсем мало народу, даже бард-бродяжка сегодня не пришел исполнять похабные песенки за яблоки. — Добрый вечер, — промурлыкал Кэйа Чарльзу, протирающему барную стойку. Тот уже инстинктивно прикрыл столешницу руками. — Где же мастер Дилюк? Весь день мечтал с ним увидеться. Он задолжал мне одну Полуденную Смерть. — Мастер не говорил ничего о долгах, — нахмурился Чарльз, однако достал шейкер и вино. — Он сегодня в отпуске. В последнее время он берет на себя слишком много. — Вот как, — задумчиво повторил Кэйа, — в отпуске. Что ж, благодарю. И вышел из таверны, даже не взяв напиток. Чарльз что-то рассерженно крикнул ему вслед, но капитан только ускорил шаг. Пара минут — и он уже на стене, высматривает Полуночного героя. Однако огненных всполохов сегодня нигде не видать. Кэйа потер подбородок и слез со стены, направляясь восвояси. *** Дилюк был раздражен — как минимум. Как максимум, он чувствовал себя так, словно вся конная кавалерия, которую взял с собой Варка, проскакала по нему раз двадцать и еще потопталась на последнем заходе. То ли орден Бездны сошел с ума, то ли самих хиличурлов развелось слишком много, но работы у Полуночного героя каждую ночь было хоть этим самым местом жуй. Дилюк банально устал. И поэтому письмо от Кэйи принесло только глухое раздражение. Нет бы оставить его в покое, но капитан постоянно пытался его позлить. И всегда ведь получалось. Как и сейчас: вот что это значит? Встать лицом к солнцу, закрыть глаза и уши и ждать чуда. Как обычно — раздражающие, отнимающие драгоценное время неуместные шутки. Однако Дилюк выполнил его просьбу. И стоял так минуты три, показательно вздыхая, пока солнечный свет не загородило… что-то дышащее теплом. Дилюк услышал через ладони, прижатые к ушам, свое имя и открыл глаза. — Ну как тебе сюрприз? — сказала лошадиная морда голосом Кэйи и тихонько заржала. — Что это? — спросил Дилюк, хотя прекрасно знал ответ. — Как это что? Конь! Прекрасный жеребец в яблоко, самый быстрый из прошлогоднего выводка, стоит, между прочим, немало, ты обязательно должен оценить. Дилюк поднял голову и прищурился, разглядывая Кэйю, который гладил животное по гриве. — Это я вижу. Ты где его достал? На весь Тейват ни одной лошади. — Секрет фирмы, — Кэйа то ли моргнул, то ли подмигнул, но при этом определенно ухмыльнулся. — Залезай, сегодня у тебя отпуск. Упрямиться Дилюк не стал: отдых и вправду не помешает. Кэйа протянул ему руку и тот, замявшись, все-таки схватился за нее и наступил в свое стремя, поднявшись на коня. Капитан тронул животное ногой — скакун пошел рысью. Дилюк отвык ездить на лошади — он понял это в первые же секунды поездки. Еще и держаться было не за что: коварный Кэйа не дал ему поводья, видимо рассчитывая на то, что тот будет держаться за его торс. Однако на такие жертвы Дилюк не был готов, поэтому держался, худо-бедно, за седло. Говорить было неудобно, поэтому поездка проходила в молчании, изредка разбавляемом ржанием коня и псевдоостроумными комментариями Кэйи. Дилюк молча наслаждался забытыми ощущениями, поглаживал животное по боку и ловил руками Ветер, чувствуя себя как никогда расслабленным. Только пение птиц, мондштадские пейзажи и… — Твою мать, Альберих, а ну верни, цыган одноглазый!!! Кэйа резко подстегнул коня, развернулся и помчался галопом прочь от поляны. Дилюку пришлось схватиться за капитана, чтобы не полететь задом кверху, и еще и прижаться к спине, чтобы уравновесить их. Фатуи что-то долго кричали им вслед, но потом махнули рукой и развернулись — лишь тогда Дилюк потянулся к поводьям, дернул за них и постарался взять себя в руки. Вышло не очень. — Какого черта ты спер лошадь у фатуи?! Кэйа издал неопределенный звук, словно крякнул или заскулил. Дилюк был уверен, что сейчас тот криво улыбается и его взгляд бегает из стороны в сторону. — Это должно было быть сюрпризом! Вернее, тайной. Долбаные фатуи… — Ты выкрал у них коня! Ты совсем идиот?! Еще и сказал, что купил. — Фактически… — протянул он. — Я им оставил… залог. Видимо, они его еще не нашли. Дилюк сердито вздохнул и с рычанием выдохнул. — …Ну, или уже нашли. Не отпуская поводья, Кэйа развел руки, пожимая плечами — или вжимая в них голову, уходя от гипотетического удара. — Как был идиотом, так и остался. — Весь в тебя, братец. Конь замедлился. Подведя его к яблоне, Кэйа спешился и привязал животное к дереву. Дилюк соскочил следом и чуть не охнул, разминая спину. — Уже успел забыть, что ты гонишь коней как сумасшедший. Весь копчик отбил. — Но тебе ведь нравилось тогда, — Кэйа улыбнулся краем рта. — Прогуляемся? Ветер бросал пряди в лицо — Дилюк стянул тесемку с волос и перевязал хвост. Пик Буревестника не изменился за то время, что его здесь не было. Все так же светило солнце, отражаясь в море внизу, легкий аромат сесилий навевал приятные, спокойные воспоминания. Кэйа медленно двинулся к краю. Дилюк, не думая долго, пошел следом. — В последний раз я здесь был год назад, когда только вернулся из путешествия, — сказал он, дотронувшись до пиро глаза бога. — Здесь очень спокойно. Никакой суеты. Даже людей не видать. — Знаю, — обернувшись, ответил Кэйа. — Я частенько прихожу сюда по ночам. Луна отражается в воде, лунные блики плавают по лепесткам сесилий, ночной Монд мигает фонарями… все как в отечественных стихотворениях. Дилюк нахмурился, размышляя о том, что Кэйа назвал родиной именно Мондштадт. Интересно, вправду сказал или упомянул только для того, чтобы ввести его в заблуждение? Кэйа, не дождавшись ответа, продолжил. — Не хочу, чтобы время шло дальше. Не хочу выбирать. Не хочу оправдывать надежды, которые на меня возложил отец. Я уже давно выбрал другой путь — или же за меня его выбрала Царица. Они дошли до обрыва и остановились. Дилюк скосил глаза и, так как стоял справа от Кэйи, выражения его лица не увидел, однако понял, что нужно сменить тему. — Что такое «цыган» и почему фатуи тебя так называют? Кэйа снова издал тот самый полукрякающий звук и почесал затылок. — Как тебе сказать, братец… В их культуре есть народ, прослывший страстью к краденым лошадям. И, видимо, мой внешний вид настолько напоминает представителей этого народа, что местные фатуи сочли прекрасной идеей дать мне такое… прозвище. Однако я оправдал их ожидания! Он повернулся к Дилюку и самодовольно усмехнулся. — Ты спер коня. У фатуи. — Я просто им подыграл! — Нет, ты спер коня. У фатуи. Долгие три секунды Дилюк смотрел на Кэйю, а тот на него, пока оба не разразились хохотом, сгибаясь пополам. — Уф… — капитан вытер слезу. — Ладно, твоя правда. Я спер у них коня. Но обязательно верну. Просто хотел тебя порадовать и напомнить, что конь — это вот, конь — его работа загоняться в мыло, но не твоя. Последние слова Кэйа сказал неожиданно серьезно. Теперь уже Дилюк почесал затылок, чувствуя себя неловко от неожиданной заботы. — Знаешь, я… действительно тебе благодарен. После смерти… после ухода отца никто обо мне так не заботился: я не позволял им, чувствуя себя слишком… ответственным за все это? В общем, ты на секунду вернул меня в детство. Он неуверенно улыбнулся Кэйе. Тот ответил ему тем же. — Всегда пожалуйста. Обращайся, если все вокруг осточертеет и понадобится сцыганить коня у фатуи. Оба снова засмеялись. Ветер трепал их волосы, как и гриву краденого коня.