Звёзды в глазах

Плотный график съёмок и репетиций втягивают его в круговорот почти на неделю, он крутится, как белка в колесе. На отдых и сон, если отключение на любой поверхности в свободные минуты, можно так назвать, почти нет времени. Поэтому он не сразу замечает, что исхудал, хотя питается, как обычно, под глазами, на которых теперь всегда надеты очки, мешки, а в самих глазах, в которые только мама без содрогания может заглянуть, поселилась вселенская черная дыра. В таком ритме проходит ещё пару недель, Нанон напоминает тень самого себя, все беспокоятся, а парень настаивает на своем — с ним всё в порядке, и он готов продолжить съёмки, тут же падает без сознания. Кровь, много крови. Крики. Паника. Скорая. Больница. В этот раз пробуждение очень болезненное, Нанон не хочет открывать глаза, но тихий голос матери, умоляющий его вернуться, побеждает в этой борьбе. Он сжимает ладонь женщины открывая глаза. — Ма. — Сынок! — Она начинает плакать прижимая его ладонь к своим губам. — Сейчас, я позову доктора. Подожди немного, мой маленький, — быстро выбегает в коридор за лечащим врачом её любимого мальчика. Этот самый мальчик лежит на койке и не может вспомнить, что с ним случилось. Как он здесь оказался, он только помнит, как начались съёмки, он снова услышал стук и темнота. Обследование не выявляет никаких отклонений или заболеваний, только переутомление и недосып, но Нанона просят остаться в больнице ещё на неделю. Прописывают покой и сон, но, что делать если сон не идёт, а покой будет на том свете? Правильно, как только разрешают вставать с кровати он идёт прогуливаться по коридору, просто туда-сюда и всё. Вдруг он начинает ощущать холод, не такой, как от минусовой температуры, а который пробирает до костей, замогильный холод, как будто за его спиной стоит сама смерть. Замерев и почти не дыша, он видит, как в одной из палат доктора и медсестры пытаются реанимировать молодого парня. Он слышит противный непрерывный писк, который как бы говорит, что надежды на спасение нет, пациент ушел, но врачи борются, и Нанон, что странно очень желает, чтобы у них получилось вернуть этого человека. Его желание исполняется и снова слышится писк прибора, который говорит, что парень вернулся. Нанон вздыхает и ежится, дыхание смерти исчезло. Уже направляясь к себе в палату, он опять слышит слабый стук, оглядывается по сторонам, но все заняты своими делами, как будто только он один его слышит. — Странно всё это. Пора убираться отсюда, — он заходит к себе в палату, не замечая, что стук становится всё тише и тише. Перед самой выпиской, Нанон всё-таки решается спросить у персонала, что за тот парень, которого они вернули. — А, парень из палаты 1812? Никто не знает его имени, что с ним случилось и когда он придет в себя. Он в коме около трёх лет. Все было стабильно и не было рецидивов, но за последний месяц врачи вытаскивали его множество раз. Когда он поступил, при нём была только тетрадь с просьбой позаботиться о нём и никогда не отключать от аппарата искусственного дыхания, ещё был чек с крупной суммой денег. А а конце приписка, что он очнётся только тогда, когда его душа станет цельной, — медсестра переводит дух и после благодарности идёт по своим делам, а Нанон идёт к той самой палате, чтобы посмотреть на парня, даже через кислородную маску и весь в датчиках, он кажется безумно красивым. — Я надеюсь, что ты выкарабканшься, приятель. Удачи. — Нанон в последний раз смотрит на лежащего парня, разворачивается и уходит. Нон задумчиво идёт по коридору и не замечает, как из-за угла выходит молодой человек, они сталкиваются и все карты падают из рук парня. — Простите, я помогу вам, — Нанон приседает на корточки и помогает собирать листы. — Ещё раз простите, задумался и не увидел вас. — Ничего, со всеми бывает. Вас выписывают? Вы же из палаты 2203? Нанон Корапат? Вас ничего не беспокоит? — Молодой человек интересуется самочувствием Нона, и, когда тот подтверждает, что всё хорошо, интерн кивает и убирает его историю болезни из стопки. — До свидания, не болейте больше. Всего хорошего. Будущий доктор почти отходит от замершего парня, как тот окликает его. — Простите, эм… — Читает имя на бейдже. — Дрейк, а что с тем парнем, который лежит в палате 1812? Я видел, как его реанимировали. — Нанон сам не знает, зачем ему эта информация, но ему надо знать. — А, вы про Джона? Не удивляйтесь, всех неизвестных мужчин и женщин называют Джон и Джейн, так проще запомнить. Никто не знает, что с ним. Три года назад, — я как сейчас помню, как раз моя смена была, — его привезли на скорой уже без сознания, пытались привести в чувство, но ничего не получалось. Потом нашли тетрадку и все всё поняли. Снова несчастная часть души страдает без своей половины, а организм просто не справляется с этой болью, поэтому принимает такие меры, сохраняя минимум жизни, чтобы можно было дождаться своего соулмейта. Судя по показателям, он давно ищет и ждёт родную душу, — Дрейк смотрит поверх головы Нона и тяжело вздыхает. — Вы знаете, о родственных душах? Может слышали? Так вот, такие люди сейчас очень редко встречаются, которые всю жизнь, будь-то месяцы или годы ищут и ждут её, но не всегда находят, потому что многие боятся боли от встречи и слияния душ, мы это называем — единением. Они думают, что лучше никогда не встречать или просто не знать о своей половине, поэтому, тот, кто хоть на процент слабее, всегда проигрывает в этой борьбе. Когда привезли Джона, только тетрадь нам всем помогла понять, что он один из немногих счастливчиков, которым выпал шанс быть вместе со своим соулмейтом, но теперь и этот шанс с каждым днём тает, потому что за последний месяц, его состояние сильно ухудшилось. Но мы боремся, как и он сам. Извините, мне пора на обход. — Да, спасибо, что рассказали. До свидания, — Нанон заходит в лифт и уезжает на первый этаж.