Вместе всегда

— Я не хотел, чтобы это случилось, — произносит Лев, тыльной стороной ладони утирая идущую носом кровь и глядя на Кенму исподлобья. Глупый провинившийся кот. Кенма поднимается на ноги, отряхивается и старается не морщиться. Болью пульсируют места ушибов, нос не дышит, кровь по вкусу напоминает перележавшие на воздухе разрезанные яблоки. Кенма сглатывает, не решаясь сплюнуть, и с трудом давит рвотный позыв. — Эй, ну где вы там? — Что с вашими лицами? — Вы подрались? — ЭЙ?!! Кенма кривится, разноголосье команды бьет по вискам не хуже молота по наковальне. И без того ноющая после удара об землю голова и вовсе начинает пухнуть. — Все нормально, мы не подрались, это случайность, — бесцветно выдыхает Кенма, поднимается по склону и плетется в сторону школы. Его штормит, но в целом терпимо. Яку, судя по звукам, пинает Льва, крича на него так, будто... Кенма не хочет додумывать, будто что. Зато Куроо, отложив все разговоры со Львом на потом, тенью следует за Кенмой. Наверняка любого нормального человека испугал бы тот факт, что «тень» больше и мощнее его самого, но Кенме так даже больше нравится. Хорошо же, когда есть тот, за кем можно спрятаться от любой беды или проблемы. — Ты в норме? — уточняет Куроо, когда Кенма в очередной раз тяжело выдыхает через рот — нос распух и оказался забит сгустками крови едва не по самую глотку. И нужно бы высморкаться как следует, но не на улице же. — Сойдет, — гундосит Кенма и снова вздыхает. Тошнота становится сильнее. Куроо не может помочь прямо сейчас, поэтому молчит и просто идет рядом, за что Кенма ему бесконечно благодарен. Слушать болтовню он пока не настроен. Впрочем, стоит им только переступить порог спортзала, и Куроо сразу берет ситуацию под контроль. Кенма и моргнуть не успевает, как оказывается стоящим над раковиной, а Куроо промывает ему нос, а потом затыкает ноздри ватными тампонами, чтобы кровь точно остановилась. Как и когда они избежали объяснений перед тренером, он не отследил. Куроо обрабатывает ссадины, обеззараживает и лепит пластырь на разбитую бровь, мажет уже проступающий характерный синяк и припухлость от удара на скуле. — Повезло, что трава была достаточно мягкой, поэтому нос я только разбил, а не сломал, — выдыхает Кенма и опускает голову. Куроо подает ему воду, перелив из бутылки в разовый стакан. Кенма качает головой. — Не нужно, — все, что ему хочется, это оказаться дома как можно скорее, выпить обезболивающее и лечь спать. Куроо кивает, отставляет стакан и уходит. Кенма даже из формы не переодевается, только накидывает олимпийку и сует кроссовки для игры в волейбол в рюкзак. Когда Кенма выходит из раздевалки, команда, которая до этого гудела, что-то оживленно обсуждая, затихает. Кенма чувствует на себе взгляды и неуютно ведет плечами, опуская голову ниже, чтобы волосы скрыли от него все, кроме пола под ногами. — Козуме-сан, — слышит он где-то над головой и упирается взглядом в кроссовки, возникшие прямо у него на пути, — Козуме-сан, мне так жаль. Мне очень-очень жаль. Прошу меня простить. Я не хотел, чтобы это произошло. — Хватит извиняться, — Кенма даже не смотрит на Льва, огибает его и идет к выходу. — До завтра. Он не хочет разговаривать, не хочет ничего слушать, не хочет знать, как долго кричал на Льва Яку и сколько пинков под зад он ему отвесил. Кенма не хочет знать, сколько раз Ямамото пригрозил выбить из Льва всю дурь, если еще хоть волосок упадет с головы Козуме Кенмы по вине такой «шпалы». Кенма не хочет знать, какой эмоциональный прессинг использовал Куроо, чтобы заставить Льва в самом деле почувствовать себя глубоко виноватым в случившемся. Кенма просто уходит. Он уже все сказал, он не в порядке, но от того, что Лев тысячу раз перед ним извинится, синяк не пройдет и дыхание не восстановится. — Что встали? Продолжайте тренироваться, Теширо заменит Кенму. Яку остается за капитана, — это последнее, что слышит Кенма перед тем как дверь закрывается, а он запускает плеер. Куроо нагоняет его меньше чем через один играющий в наушниках трек и бескомпромиссно заявляет: — Провожу тебя. — Я в порядке, — Кенма выдыхает и даже не смотрит на Куроо. — Кенма... — Я все думаю, как это можно использовать. Когда Лев попытался достать кота с дерева, он допрыгнул до ветки. Это было очень высоко. И так похоже на прыжок Шоё. И я подумал, может, стоит кидать ему мяч выше? Вдруг это раскроет его потенциал в полной мере? Он на мгновение поднимает взгляд на Куроо, но почти тут же отводит, встречаясь с ответным внимательным, но не слишком довольным взглядом. — Завтра проверю, — будто бы самому себе отвечает Кенма и опускает голову ниже, сует руки в карманы олимпийки, но не торопится доставать телефон или приставку. В глазах слегка двоится, да и голова побаливает. — После тренировки сходим в то место? — Какое? — С твоим любимым мороженым. Мы же собирались. Думаю, нам стоит пойти всей командой, — со вздохом тянет Кенма и уже прикидывает, через сколько минут пожалеет о сказанном. — Замять инцидент? — Куроо усмехается, Кенма кивает. — Мне кажется, Льва так запугали, что он теперь в твою сторону даже дышать будет бояться. Тора и Мориске были очень убедительны в своих доводах. — И ты? — Я? Да я ему ни слова не сказал, — отзывается Куроо с наигранной обидой в голосе. — Тебе и не нужно, — Кенма едва заметно усмехается и снова вздыхает. — Я не хотел, чтобы это случилось. Мне очень жаль. — Ты не виноват, — возражает Куроо. — Да, но вы все так возитесь со мной. Я просто упал, а вы набросились на Льва. — Потому что ты самый ценный игрок нашей команды, мы должны заботиться о нашем сердце и мозге. — Куро. Кенма закатывает глаза и тяжело выдыхает, привычно выражая свое несогласие с тем, кем его считают в команде. — Но это правда! — Ты знаешь, что другие называют меня избалованной принцессой Некомы? — совершенно равнодушно уточняет Кенма, а у Куроо зубы скрипят так громко, что холодок сбегает вниз по спине. — Кто посмел? — рычит он и как будто даже увеличивается в размерах, превращаясь в монстра, готового защищать «свое». — Какая разница? — Кенма пожимает плечами. — Так как? Пойдем завтра всей командой есть мороженое? — Кенма, я не хотел, чтобы это случилось, — начинает Куроо. — Чтобы мы пошли все вместе? — перебивает его Кенма. — ...чтобы тебя называли принцессой. Это несправедливо. Ты не принцесса, ты стараешься столько же, сколько и все мы, ты тренируешься на равных, никогда не отлыниваешь, даже если очень устал, и всегда выкладываешься на полную, — Куроо злится, и Кенма кожей чувствует его ярость, готовность набить лица всем, кто посмел даже заочно оскорбить его. — Я — принцесса Некомы, а ты мой верный цепной пес, — Кенма будто не слышит его, хотя сопение становится тем злее, чем меньше эмоций остается в голосе Кенмы. — Я... — Не нужно, Куро, — Кенма вытаскивает руку из кармана и сжимает ладонь Куроо в своей. — Они правы. Я избалованная хорошими пасами принцесса Некомы. Это не обижает меня и не ранит. Я всегда знал, что физически уступаю любому члену команды, сколько бы ни тренировался, но пока у меня есть все вы, каждый из вас, даже Лев, и пока ты стоишь за моей спиной или принимаешь мои пасы, пока ты готов в любую секунду меня поймать, я непобедим, Куро. Кенма поднимает голову и смотрит на него с легкой, но от этого не менее искренней улыбкой. Куроо еще хмурится и недобро сопит, но в итоге не может не улыбнуться в ответ, он поднимает руку и мягко ерошит волосы Кенмы, переводя их в совершеннейший беспорядок. — Всегда вместе, — обещает Куроо и протягивает Кенме мизинец. — Без тебя волейбол не приносит мне такое удовольствие, как с тобой. — Всегда вместе, — отозвавшись, Кенма цепляется за его мизинец своим и кивает. — Без тебя мне вообще волейбол не нужен. — Какое мороженое ты будешь брать завтра? Только не говори, что мятное! Злость Куроо совсем рассеивается, и он снова становится собой: приветливым, добрым парнем, любящим двусмысленные шутки, может, излишне шумным, но неизменно заставляющим Кенму двигаться вперед. Кенма улыбается уголками губ, позволяя себе эти мгновения беспричинной радости, согревающей получше всякого солнца. Может, Лев и в самом деле не хотел, чтобы все так случилось, может, искренне (не без помощи семпаев) жалел о содеянном, но Кенма был рад, что после этого случая в очередной раз убедился, что у него есть друзья, которые за него горой, что бы ни случилось, даже если со стороны может показаться, что они не особо ладят, и что у него есть Куроо, без которого все за пределами комнаты и пиксельного мира очередной игры теряет всяческие прелесть и очарование. Может, когда-то Кенма не хотел, чтобы с ним случился Куроо, но теперь он совсем не представляет свою жизнь без него. «Всегда вместе», — мысленно повторяет Кенма и, снова пряча руку в карман, сжимает ладонь в кулак, желая сохранить теплоту чужого касания. Всегда вместе. Пусть так и будет.