А за окнами снега...

Холодно. Невероятно красивая снежная зима радует своей красотой даже ночью. С бездонного темно-синего неба падают маленькие, едва различимые кружевные снежинки. Они кружатся, как будто танцуют вальс, а потом медленно ложатся на пушистую пелену снега. Ночные фонарные столбы слабо освещают танцовщиц-снежинок, и устланное ими поле. На улице никого нет. Люди давно сидят дома, укутавшись в тёплые пледы, попивают чай, и готовятся к Новому Году, украшая новогоднюю елку игрушками и цветными светящимися гирляндами. Хрустя снегом, Тарталия рассматривает снежинки, прилипшие к его крутке, и иногда поднимает голову, дабы восхититься роскошным небом, на котором рассыпаны звезды, словно бриллианты. В это время ему хочется расслабиться. В это время он чувствует себя ребёнком, каким был десять лет назад. Ему хочется позабыть обо всех проблемах на Тейвате, о пустом доме и о Новом Годе, который наступит меньше чем через час. Ему хочется позабыть о всех проблемах и погрузится в мир детства, когда он был беззаботным мальчишкой. И он улыбается, вспоминая былые времена. Он помнил все. Как он гулял на улице без шапки, облизывал сосульки, лежал на снегу. А потом он приходил домой, и там его ждала тёплая кружка какао и не менее тёплая улыбка няни. Они вместе украшали ёлку, накрывали на стол и встречали Новый Год, смотря диснеевские мультики, и болтая обо всём на свете. Чайлд на мгновение осмотрелся, не видит ли кто, а потом снял с себя дурацкую шапку-ушанку, которую ему подарил младший братик Тевкр, и упал на на спину, чувствуя под собой мягкий, ласкающий снег. Шарф он тоже снял, кинув его и шапку на землю, и с улюлюканьем побежал по склону, разкинув руки в стороны, представляя как он парит на планере над Снежной. - Йухуу, - кричал он, заливаясь беззаботным смехом, который не слышал последние несколько недель. Тарталия расстегнул меховое пальто, (которое было явно не из дешёвых) чтобы оно не сковывало движения. И тут на глаза ему попались сосульки. Они висели с краёв горки на детской площадке, с крыш домов и магазинов. Они были везде. На секунду у Чайлда загорелись глаза, а потом он ещё раз осмотревшись по сторонам, отломал сосульку и засунул в рот. М-да со стороны это выглядело очень странно. Один из предвестников Фатуи, да и к тому же сам Чайлд - максимально приближенный к Царице, влиятельный человек, в канун Нового Года стоит на улице и сосет сосульку, словно маленький. Но не тут то было. В мгновение настроение Чайлда срузу же улетучилось. Языком он почувствовал, как намертво прилип к сосульке. И тогда он не на шутку испугался. Он потянул за сосульку, но она была твёрдо прикреплена к его языку. - Твою Мать, - обречённо проговорил он, но из-за мешавшей сосульки, прилипшей к языку, получилось: "Сфою Мась". Он начал тянуть за сосульку. Сколько он ни пробовал - все без толку. Тарталия вытащил рацию и начал судорожно ловить канал. Послышалось тихое, надменное "Слушаю" - Чайлд, ты? - послышалось на другом конце. - Фледелик? - громко сказал он. - Мне нузна своя помось! - Ты что контужен? - было слышно как на том конце еле сдерживают смех. - Я сельесно, я плилип к сосульке! Послышался смех. Громкий смех. Фредерик заливался хохотом, говоря перерывами. - Хахаха, ты, ой, подожди, дай отдышаться! - хохотал он. - Не смесно! Но она засмеялась ещё громче, от чего рация упала из его рук и связь оборвалась. Обречённо вздохнув, Чайлд выключил рацию, положив в карман пальто. Он осмотрелся. В слабом фонарном свете мало что было видно, но всё же. Он уже сто раз проклял эту противную прилипучую сосульку и весь мир вместе взятый. И тут он увидел девушку. Она слегка пританцовывая, прогуливалась по парку. На пушистой голубой шапке красовался большой белый помпон, куртка была распахнута, а сапоги немного напоминали мужские. Короткая блондинистая стрижка выбивалась из под шапки, а концы покрылись инеем и свернулись в "барашки", при этом переливаясь миллионами оттенков в лунном свете. - Эй, девуска, не помозете мне? - спросил он, держа в руках сосульку, прилипшую к языку. Она перевела вгляд на Чайлда. И тут девушка заливисто засмеялась. Её смех был похож на первый детский смех. Он напоминал парню первый подснежник, ведь он так же неожиданно появляется и радует всех. - Вы... Вы... - она не прекращала смеяться. Тарталия, сам того не понимая улыбнулся. Стоял, как полный идиот, с солькуй во рту, и улыбкой до ушей. Он уже на мгновение залюбовался её неземной красотой и заразительным смехом, но вовремя опомнился, как будто ото сна. - Плостите конезно, сто плелываю, но не могли бы вы мне помочь? - с улыбкой произнёс он. - Ой, простите, - опомнилась та, улыбаясь, от чего веснушеки на её щеках заиграли. Она подошла к Чайлду, настолько близко, что он почувствовал приятный аромат цветочных духов. Двумя руками схватила сосульку и начала тянуть, пытаясь оторвать её от бедного языка, который уже, наверное, окоченел от холода. - Ай, - возмутился Тарталия. - Сами виноваты. Взрослый человек, а сосульки лижете. Парню мгновенно стало стыдно. Он покраснел до кончиков ушей. Сколько девушка не пыталась, она не смогла отлепить сосульку от языка предвестника. Он уже проклял все на свете. Надо де так обложаться, да ещё и перед девушкой! - Все плопало, - обречённо вздохнув, проговорил он. - Нельзя сдаваться! - и тогда, девушка с силой протянула за сосульку и отодрала от языка Чайлда. - Ай, - крикнул он, держась за многострадальный язык. - Есть! - воскликнула она, держа в руках треклятую сосульку, как трофей. - Спасибо тебе, - поморщившись сказал Тарталия, переходя на "ты", потом снова заулыбался, взглянув в яркий янтарь в глазах девушки. Он словно попал в мир, где только он и она. Невольно залюбовавшись этой красотой Чайлд прошептал: - Как тебя зовут? Девушка немного помедлила, а потом ответила: - Люмин, - пролепетала она. - А я Тарталья, - представился он. - Что ж Люмин Великолепная, ты моя героиня, и по этому поводу я приглашаю тебя ко мне домой, ведь с кем Новый Год встречишь, с тем его и проведешь, верно? - Верно, - ответила девушка, смотря в голубые, как безоблачное небо, глаза предвестника. В это в время прозвучал громкий, оглушительный бой курантов на часах Кремля. В небе, неожиданно, взорвались салюты, с шипением разбрасывая разноцветные искры по ночному небу. Оба резко вдрогнули от неожиданности. - Загадывай желание, - громко проговорила блондинка Чайлд продвинулся ближе, улыбаясь, показывая милые ямочки. Его горячее дыхание опаляло Люмин кожу, он прошептал ей на ухо. - Хочу, чтобы это мгновение продлилось вечно, - прошептал он, и нежно переплел ее пальцы со своими.