Тихо, Каччан!

– Тихо, Каччан, – прошипел Изуку, заталкивая его в узкий переулок и прижимая к стене. – Ни звука! – быстро приказал он, глядя через плечо. Не осознавая, Кацуки не смог бы сейчас сказать что-либо, даже если бы захотел. Тело задрота сейчас крепко прижималось к его собственному, широкие руки Изуку лежали на его груди и бедре, колено Деку было втиснуто между ног Бакуго и это… не оставило его равнодушным. В этом не было никакого смысла! Кацуки чувствовал тело задрота напротив своего почти на регулярной основе. Во время спаррингов они оказывались даже в куда более компрометирующих позициях, и никогда Кацуки не рисковал получить стояк. Блять, он буквально видел Изуку обнаженным или вообще полностью голым в раздевалке или в общих душевых, но у него никогда не вставал на задрота! И здесь, посреди грязного переулка, в котором они должны были скрываться от второсортного злодея, – потому что их миссия предполагала сбор информации, а не поимку преступника, – он возбудился, просто потому что Изуку прижал его к стене?! Кацуки посмотрел вниз, на задрота, внезапно завороженный мыслью, что видит лицо Деку с такого близкого расстояния, что может пересчитать все его веснушки. По спине побежали мурашки. Взгляд Кацуки был притянут к губам напарника. Они казались сухими, обветренными и потрескавшимися, потому что, разумеется, задрот не умел заботиться о себе и даже не задумывался, чтобы смазать их хотя бы каким-нибудь кремом или простой мазью, но как бы Бакуго не пытался, он не мог перестать думать, какими должны быть эти губы на ощупь. Будут ли они мягкими? Нежными? Или смягчатся только после того, как Кацуки проведет по ним языком, заставляя увлажниться собственной… Что за сумасшествие с ним происходит?! – Деку, – произнес он тихо, пытаясь привести себя в чувство с помощью собственного голоса, но Изуку только недовольно цыкнул, всё еще глядя в сторону. – Черт, он идет сюда. – пробормотал Деку, а затем внезапно посмотрел прямо Кацуки в глаза с таким решительным видом, что тот сразу понял, что задрот собирается сделать что-то глупое. – Прости за это, Каччан, – произнес он быстро, а затем притянул голову Бакуго вниз и прижался этими самыми губами, о которых он думал пару секунд назад, к губам Кацуки. Красные рубиновые глаза широко распахнулись глядя прямо зеленые, которые не моргая смотрели в ответ. Что за?! Это… черт, это даже не было поцелуем! Изуку просто прижимался к нему губами, в то время как всё его внимание было явно сосредоточено на том, что происходит за его спиной, судя по хмурому выражению лица и полному безразличию к тому, что он, собственно, делает в данный момент. Почему-то последнее вывело Кацуки из себя больше всего: сначала он из ниоткуда возбудился из-за того, что тупой Деку прижал его к стене, потом не мог перестать думать о том, что хочет почувствовать его губы на себе, а потом, когда это случилось, Изуку даже не проявил ни малейшей реакции! Настоящий поцелуй или нет, с каких пор Деку вообще ведет себя так уверенно и безразлично рядом с ним? С "Каччаном", который всегда был для него потрясающим? Разве так люди реагируют, когда оказываются в такой близости с человеком, которым восхищались большую часть сознательной жизни?! Так что Кацуки сделал то, что казалось естественным и совершенно логичным. То, о чем он думал ранее, когда разглядывал губы задрота. Он приоткрыл рот, высунул язык и быстро провел им по чужим губам, заставляя Изуку издать тихий задушенный звук, который каким-то образом напоминал нечто среднее между вскриком и мяуканьем, что неожиданно заставило член Кацуки дернуться от интереса. Деку между тем едва не отстранился от неожиданности, но Бакуго почти бездумно поднял руки и прижал его к себе, не позволяя никуда двигаться. – Не дергайся, задрот, – прошипел он. – Это была твоя идея. Изуку посмотрел на него возмущенно, и Кацуки почувствовал нечто похожее на ликование. Теперь всё ощущалось правильно: Деку наконец-то вел себя так, как ему и полагалось. Смотрел на Кацуки, весь смущенный и взволнованный, покрасневший от подбородка до самых кончиков ушей. "Чертовски мило,"– решил Кацуки немедленно. – Ты лизнул меня! – прошептал задрот, имея смелость звучать так, будто ему не понравилось. – И твои руки… они… ну… Кацуки не видел проблем с тем, куда он поместил свои руки. Одна из них лежала на спине задрота – довольно убедительно. Вторая покоилась на одном из полушарий его круглой аппетитной задницы и чувствовала себя просто прекрасно. Кацуки даже сжал немного мясистую плоть, и Изуку резко выдохнул и прислонился головой к его плечу. Он был сейчас слишком близко, так что Кацуки не мог не чувствовать, как дыхание Изуку становится более частым. Что ж, если он вызывал у Кацуки реакцию, то было только справедливо, если Бакуго мог сделать то же самое с ним, верно? – Деку, не рушь прикрытие, – промурлыкал он, наклоняя голову, чтобы иметь возможность вновь облизнуть губы задрота, прежде чем начать слегка посасывать его нижнюю губу. Глупый Деку не придумал ничего лучше, чем попытаться спорить. Ожидаемо. – Ка…ах, – начал он, но что бы он не собирался там вякнуть было забыто, когда Кацуки наконец-то поцеловал его по-настоящему. И честно? Он едва ли мог сказать, как именно чувствовались губы Деку. Зато он определенно смог попробовать их на вкус. Кацуки никогда не относил себя к сладкоежкам, но вкус мангового мороженного, который он почувствовал в поцелуе, был на самом деле чертовски приятным. Еще лучше было чувствовать, что Деку тоже нравится то, что происходит. Постепенно, не сразу, Изуку стал более податливым в его руках. Напряжение исчезло из его тела, его собственные руки слегка сжались на одежде Кацуки, широко распахнутые глаза стали прикрываться, стали томными, пьяными – и будь он проклят, если не завелся от этого только больше. За годы их знакомства он научился побеждать и подчинять Деку множеством разных способов, но этот? Черт, этот мог стать самым его любимым. И это не шло ни в какое сравнение, когда Изуку наконец-то начал ему отвечать. Потому что, разумеется, Деку был таким же упрямым, любящим соревноваться и побеждать, как и он, не говоря уже о том, как быстро учился и приспосабливался чертов задрот. Кацуки почувствовал, как шершавая покрытая шрамами ладонь скользит по задней части его шеи, а потом зарывается в светлые локоны, нежно поглаживая волосы, вызывая странную вибрацию в его теле. Он старался не думать, почему ему так хочется выгнуться к этому прикосновению. Кацуки даже не вздрогнул, когда почувствовал, как Деку втискивает колено между его ног чуть сильнее, так чтобы его бедро теперь упиралось прямо в растущую выпуклость Кацуки, скрывать которую было уже совершенно бесполезно, а потом двигает ногой так, чтобы усилить трение. Вместо этого он сам подался навстречу, слегка двигая бедрами, раздраженный чувственными, но слишком медленными толчками. Это было куда сложнее с их разницей в росте, но пальцы, которые почти до боли сжимали теперь основание его шеи, то, как Изуку дышал в его шею, оставляя редкие, быстрые поцелуи на его коже, действовали почти наркотически. Кацуки хотел большего. Ему нужно больше! Ему нужно было… – Воу, парни! Мы думали вы попали в ловушку, а тут!.. – неожиданно раздался знакомый ошарашенный голос со стороны, и Изуку отскочил от него, будто ошпаренный. Кацуки мотнул головой, приходя в себя, и когда его зрение немного сфокусировалось, увидел, как у входа в переулок стоят Киришима и Тодороки в своих героических костюмах. Изуку к тому моменту стоял едва ли не у противоположной стены узкого пространства. Кацуки постарался поймать его взгляд, но безуспешно. – Мы… э… цель шла в нашем направлении, и мы просто не хотели привлекать к себе внимание. Всё в порядке, Киришима-кун, – быстро пояснил он, застенчиво потирая заднюю часть шеи и старательно не глядя в сторону Кацуки, который в тот момент пытался определить, достаточно ли вокруг темно, чтобы скрыть насколько покрасневшим он выглядит. Он был почти уверен, что нет, учитывая, что он прекрасно видел, насколько смущенным было лицо у Дерьмовых Волос, который сейчас выглядел так, будто был бы рад оказаться где угодно, только не тут. – Да, потому что вы были очень незаметными, пытаясь забраться друг на друга, словно два похотливых кролика, – флегматично отметил Тодороки, глядя в упор на Кацуки, который нахмурился и уставился на него в ответ. – Отъебись, Двумордый! – зарычал он. – Какое твоё дело?! – Шото! – воскликнул в ужасе Изуку в свою очередь. – Я же объяснил! – Как скажешь, – хмыкнул Тодороки, игнорируя Кацуки и глядя на своего друга, и на его губах мелькнуло что-то вроде небольшой улыбки. – Но просто чтобы вы знали: злодея, от которого вы так старательно прятались, поймали минут десять назад. Так что не позволяйте нам мешать: можете продолжать скрываться от него столько, сколько душе угодно. Изуку буквально задохнулся рядом с ним, прикрывая рот рукой, а потом с извинениями выскочил из переулка и умчался прочь. Тодороки спокойно проследил за ним, затем бросил еще один любопытный взгляд на Кацуки. – В следующий раз предлагаю "практиковаться в скрытности" в одной из ваших комнат, Бакуго, – меньше вероятность быть прерванными, – бросил он, прежде чем развернуться и отправиться вслед за другом. Киришима уставился на Кацуки большими круглыми глазами, явно собираясь сказать что-нибудь глупое и раздражающее. – Заткнись! Ты ничего не видел, – рявкнул Кацуки, предупреждая его реплику. – Да я же даже слова тебе еще не сказал! – обиделся Эйджиро. – Вот и молчи дальше! – Бро! Но Кацуки уже быстро уходил из проклятого переулка, болезненно твердый, неудовлетворенный, всё еще чувствуя потрескавшиеся обветренные губы на собственной шее. Этот чертов задрот однажды его доконает…