Les Fleurs Tragiques

       Когда Минхо откашлял первый лепесток, он даже не особо и задумался об этом.              Конечно, было странно, но это был всего один лепесток. Может, он как-то залетел ему в рот ранее или что ещё. Хо также не помнил, чтобы вообще проходил мимо нарциссов, но назвать его самым наблюдательным человеком в мире нельзя.              Минхо просто выбросил лепесток в мусор и вернулся в гостиную, присоединяясь к своему лучшему другу – Чану – на диване и возобновляя шоу, которое они смотрели весь вечер. Он переполз через колени Бана и снова взял пульт в свои руки, нажимая кнопку воспроизведения.              – Это был противный кашель, – заметил Чан. – Ты заболел?              На такое Минхо лишь пожал плечами.              – Может быть. Я буду чаще пить апельсиновый сок.              Они тусовались у Минхо, потому что Чан сбежал из своей квартиры: у двух его друзей-соседей была ночь свиданий, а он не любил находиться в одном помещении с Джисоном и Чанбином, когда те продолжали свои свиданки в комнате.              Чан зевнул.              – Я засыпаю.              – Ты? Сонный? – в удивлении фыркнул Хо. – Такое впервые.              – Замолчи-и, – заскулил Чан, слегка ударив друга по руке.              – Тогда тебе, вероятно, следует отправиться домой.              – И слушать, как Бин и Сон занимаются тем самым? Пожалуй, откажусь. Разве я не могу просто переночевать здесь?              Минхо вздохнул. Чану всегда было невозможно отказать…              – Тебе повезло, что ты милый. И комфортный для обнимашек, – смягчился он, на что Чан рассмеялся.              В квартире Минхо была только одна спальня, но это не имело большого значения. Они много раз делили постель начиная с пьяной ночи несколько лет назад. После того, как Чан был слишком вдребезги, чтобы вернуться домой, Минхо затащил его к себе под одеяло со словами: «посрать, просто поспи здесь».              Так что, да, они обнимались. Не слишком часто, потому что не встречались. Обнимать корешей – совсем не по-гейски! Это не значит, что они влюблены и всё такое.              Не то чтобы Минхо не любил Чана – он любил. Платонически. Они были рядом друг с другом, несмотря ни на что. Являлись самыми близкими друзьями на уровне: «давай заведем семьи и будем рядом друг с другом, чтобы наши дети тоже стали лучшими друзьями».              И не сказать, что они были натуралами — далеко не так. Но действительно являлись просто очень хорошими друзьями.                                   На следующее утро Минхо выкашлял ещё три лепестка нарцисса. Что за чёрт? В его арсенале точно не было привычки есть жёлтые цветы.                     Он всё ещё держал лепестки на ладони, когда Чан проснулся от звука кашля.                     – Мин, ты в порядке? – спросил он, посматривая через плечо Минхо. – Подожди, это лепестки?              – Ага… странно, да? По какой-то причине они были у меня в горле.              – Мм, Мин… – начал Чан нервным голосом. – Ты знаешь, та самая редкая болезнь…              – Какая?              – Ханахаки.              – Что? – Минхо переключил внимание на Чана с огромным недоумением в глазах. – Она? Ни за что.              – Что ты имеешь в виду под «ни за что»? Ты только что выкашлял лепестки цветов!              – Эта болезнь вызвана безответной любовью, верно?              – Ага. Так, кто это?              – Никто, – ответ последовал незамедлительно. – У меня не может быть Ханахаки, потому что я ни в кого не влюблён.              Чан только чаще заморгал, неотрывно смотря на друга.              – … А??              – Я ни в кого не влюблён, – повторил Минхо. – Уже несколько месяцев. Ты же знаешь, я наслаждаюсь холостяцкой жизнью! Моя единственная любовь — мои красивые коты.              – Тогда… с чем ты имеешь дело?              – Я не знаю! Скорее всего, ничего особенного.              – По крайней мере, пусть врач проверит тебя, – проговорил Чан, одаривая Минхо взволнованным взглядом.              – Хорошо, – согласился младший. – Я схожу сегодня попозже.                                          И он это сделал – записался на прием и пришёл позже в тот же день.              – Пару раз я кашлял цветочными лепестками, – пояснил Минхо своему врачу.              – Лепестки? О боже, звучит, как Ханахаки.              – Правда, вот в чём дело, – продолжил Минхо после недолгой заминки. – Я ни в кого не влюблён.                     – Возможно, вы об этом не знаете, – возразила врач, вскидывая бровь.              – Прошу прощения?              – Эта болезнь может быть коварной, – женщина спокойным голосом объясняла ситуацию. – Раньше были случаи, когда человек даже не осознавал своих истинных чувств, пока не стало слишком поздно.              – Так вы говорите... что я влюблён в кого-то… но сам не знаю в кого?              Доктор кивнула, опуская взгляд с Минхо на блокнот и начиная делать пометки.                     – Удивительно, насколько мы можем не обращать внимания на собственные эмоции. Вероятнее всего, этот человек был перед вами всё время, и чем раньше вы узнаете, тем лучше. Тогда мы сможем решить, делать операцию по удалению цветов или нет, – посоветовала она.              – Операция… которая заставляет забыть о человеке, которого любишь, верно? А если это один из моих друзей? Я не хочу их забывать…              – Не волнуйтесь, вы всегда можете создать новые воспоминания! Это лучший образ действий.              Минхо вздохнул.              – Ладно, тогда я лучше узнаю, кто этот человек…                                   Первое, что сделал Минхо покинув кабинет врача – позвонил Чану, чтобы поделиться новостями.              – Это Ханахаки. Но я даже не знаю, в кого влюблён, – сразу же выдал он.              – В этом… так мало смысла.              – Наверное, я просто забывчивый. Так что теперь мне просто нужно выяснить, к кому у меня есть чувства.              – Зачем напрягаться? Просто сделай операцию.              – Что?              – Разве не будет ещё больнее, если ты узнаешь, кто это? Просто сделай операцию, и тогда даже знать не придётся.              – Но я могу забыть всё о близком для меня человеке!              – Да, но ты этого не узнаешь, не так ли? И ты можешь создать новые воспоминания. Или мы можем вернуть старые, но за исключением тех, где ты влюблён. Это лучший вариант, Мин, ты же знаешь, что эта болезнь смертельна. Я не хочу терять своего лучшего друга.              – Я… я подумаю об этом. Кроме того, кто знает, может быть, я смогу заставить этого человека полюбить меня в ответ! А это заставит цветы исчезнуть!              – Полагаю, это тоже вариант. Но всё же! Держи мою идею в качестве плана Б!              – Да-да, я буду. Поговорим с тобой позже. Люблю тебя~              – Я тоже тебя люблю~              С этими словами Минхо завершил вызов и отправился домой.                                   Остаток дня он провёл пытаясь понять, в кого может быть влюблён, начиная со своего близкого круга друзей.              Очевидное дело, что это был не Чан. Рассматривать этот вариант дальше просто нет смысла.              Феликс? Он был милым и, по сути, олицетворял собой солнечный свет. Но больше он излучал атмосферу младшего брата… так что – нет.                     С Джисоном они практически выросли вместе, поэтому и не он. Хан буквально стал младшим братом, о котором Минхо никогда не просил.              Чанбин... Они несовместимы. Этот скорее раздражающий, нежели милый.              Хёнджин больше походил на милую жертву для безжалостных шуток, чем на потенциальный любовный интерес.              Чонин... Определенно нет. Чонин – это сын, которого он никогда не рожал.              Сынмин… Возможно, это и Сынмин. У них были заклятые любовно-ненавистные отношения; так может, его слабый уровень ненависти был на деле чем-то другим? Но стоило Минхо задуматься об идее поцеловать Сынмина, и… Окей, нет. Абсолютно точно – не Сынмин.              В общем, его друзья были для него как семья, и поэтому ни один из них не мог быть кандидатом. Минхо пришлось расширить свои горизонты.                            Он решил начать с коллег по танцам и старых сонбэ.              – Чимин-хён, может быть? Он, безусловно, хорошо выглядит, да и я всегда восхищался им, как танцором.              – Хм… Возможно, – согласился Чан, слушая болтовню Минхо. – Но разве он не женат?              На этот раз они засели у Чана: убирали кухню, чтобы приготовить ужин — Джисон и Чанбин были уже на обратном пути с продуктами.              – Всё дело в том, что это безответно, верно? Так что, это может быть буквально кто угодно. Если человек в отношениях – я сделаю операцию. Если это кто-то одинокий – постараюсь влюбить его в себя, – ответил Минхо.                     Стоило Минхо договорить, открылась входная дверь, сигнализируя о возвращении соседей Чана по комнате.              – О, Минхо-хён здесь, что случилось? – спросил Чанбин, вешая ключи от машины на маленький крючок у двери, а Джисон подошёл к раковине и налил себе воды.              – Мы пытаемся выяснить, в кого влюблён Минхо, – ответил Чан, подходя ближе, чтобы начать раскладывать продукты.              – Что? Зачем оно тебе? – недоумевал Чанбин. – Я думал, Минхо-хён счастлив быть один?              – Я подхватил Ханахаки, – выдал Хо, небрежно наклоняясь вперёд к кухонному островку.              Сразу же раздался звук бьющейся посуды, а затем по всему полу разлетелось стекло. Джисон уронил свою чашку.              – ЧТО ты подхватил? – вскрикнул он крайне напугано.              – Расслабься, Сон, со мной всё будет в порядке, – заверил его Ли. – Как только я выясню, к кому у меня нынешние чувства – смогу с этим справиться.              – Да, но что, если не сможешь? Ты умрёшь?? Тебе нельзя умирать!! Кого ещё я должен буду бесить, если ты умрешь?! – с каждым словом Джисон переходил на крик.              Минхо вздохнул.              – Боже мой, ты такой драматичный, я не собираюсь умирать!              – Тебе нельзя умирать, хорошо? – повторил Джисон со слезами на глазах и дрожащими губами.                     – Ладно, иди сюда, малыш, тебя нужно обнять, – вмешался Чанбин, притягивая Хана к себе.              – А как же Момо? Она одна из твоих коллег, верно? – предложил Чан, возвращаясь к исходной теме.              Минхо отрицательно покачал головой.              – Я не по девушкам, помнишь?              – Ах, да, я забыл.              – Однако, это было бы неплохим вариантом, поскольку она состоит в хороших отношениях. Хм…              – Вы рассматривали кого-нибудь из нас? – спросил Чанбин.              Минхо кивнул.              – Вы, ребята, были первыми, о ком я подумал. Но для меня вы словно семья, так что это невозможно.              – Ты уверен? – спросил Джисон, слегка отстраняясь от Чанбина.              Ли повернулся, чтобы посмотреть на него.              – Что ты имеешь в виду?              Глаза Джисона метались туда-сюда, переходя с Минхо на Чана и с Чана на Минхо.              – Я имею в виду… Я не знаю, может быть, ещё раз подумать? – посоветовал он.              – О-оу, Сон-и, ты думаешь, я влюблён в тебя? – Минхо дразняще проворковал.              Лицо Джисона исказилось отвращением.              – Мерзость. Надеюсь, нет. Ты мне как вторая мама.              Минхо захихикал, и Чан рассмеялся вместе с ним. Хо мимолётно взглянул на него, чтобы увидеть очаровательные ямочки на щеках, что всегда появлялись при смехе.              – А если серьезно, – обратил на себя внимание Джисон, снова переводя взгляд с одного на другого. – Подумай ещё раз.              Минхо закатил глаза и вернулся к перечислению людей.              – Что насчет Джинхёка, это может быть он.              – Твой бывший парень из колледжа? – уточнил Чан.              – Да, может быть, я так и не смог забыть его.              – Но вы же расстались, потому что отдалились, – вмешался Джисон. – Вы вовсе уже и не любили друг друга, когда расходились.              – Хорошее замечание… Чёрт возьми, – выругался Минхо. – Хотя он определённо был отличным парнем. Надеюсь, у него всё хорошо.                            – Кто последний человек, в которого ты был влюблён? – поинтересовался Чан.              – Ух-х… Тот парень, с которым у меня была интрижка? Ассистент в университете, Джинён. Я начал испытывать к нему чувства, жаль, что он закончил свою степень и вернулся домой.              – О, может быть, это он! – сказал Чан.              Минхо потёр подбородок, думая о Джинёне. Он был красив, очень красив. Очень добрый и превосходен в постели. Но мысли о нём… не заставляли сердце Минхо болеть или что-то в этом роде.                     – Нет, это не Джинён, – обречённо вздохнул Минхо.              – А как насчёт того парня по обмену из танцевального класса? – предложил Чанбин. – Тот, который всегда носил майки без рукавов, был до боли гетеросексуальным и отучился лишь один семестр?              – О, чувак, я ненавидел этого парня, – взвыл Чан, нахмурившись.              – Я с ним почти не разговаривал, такого быть не может! – Минхо был сбит с толку.              Чанбин пожал плечами.              – Просто предположение. Я помню, как Хёнджин говорил мне, что ты заткнуться не мог из-за его рук.              Краем глаза Минхо заметил, как Чан смотрит на свои руки.              – Конечно, он был сексуальным, но это было чисто для наслаждения глаз, – возразил Минхо. – Кроме того, стоило ему узнать, что я гей – поведение резко стало странным, что меня и оттолкнуло.              – Вот почему я его ненавидел! – добавил Чан.              – Хотя, полагаю, стоит подумать, – задумчиво добавил Минхо.              – Если это он, то сразу делай операцию, – сказал Чан. – Он стоит того, чтобы его забыли.              – Умоляю, ты просто завидуешь, что парень оказался накачаннее тебя, – хихикнул Минхо.              – Я… я не завидую! – выпалил Бан.              – Это было похоже на соревнование «у кого длиннее член», так нелепо. Самая гетеросексуальная вещь, которую я когда-либо видел в твоём исполнении, Чан-хён.              Чан выглядел на грани оскорбления, а потом просто начал дуться, скрестив руки на груди.              – Видишь? – продолжил Минхо. – Я прав, и ты об этом знаешь.              – В любом случае, – сказал Бан, всё ещё дуясь, – кто остался в твоём списке?              Минхо сломал голову, пытаясь вспомнить других возможных кандидатов, но…              – Больше никого. Серьёзно, я понятия не имею, кто это может быть.              – Хорошо, тогда просто делай операцию, – пожал плечами Чан.              – Воу… Подожди секунду! – вмешался Джисон. – Ты уверен, хён? Как я уже сказал, может быть, стоит обдумать всё ещё разок.              – Я также не влюблён в Чанбина, – ответил Минхо, закатывая глаза.              – Что… нет, я не это имел в виду! – воскликнул Хан.              – Сейчас всё не так уж и плохо, есть ещё много времени, чтобы во всём разобраться, – продолжил Минхо, и Джисон выдохнул с облегчением.                     Чан снова пожал плечами.              – И я снова повторюсь: делай операцию.                                                 До сих пор Минхо кашлял только лепестками нарциссов, что случалось довольно редко на протяжении нескольких недель.              Затем он начал кашлять синими лепестками герани. И это уже... было не очень хорошо.              А Минхо до сих пор понятия не имел, в кого он влюблён!              Чан продолжал упоминать об операции и говорить, что Ли должен её сделать, отчего стал приходить чаще, беспокоясь за здоровье друга. Не то чтобы это сильно отличалось от обычного визита, просто теперь он оставался ночевать на случай, если у Минхо будут утренние приступы кашля.              Джисон тоже приезжал довольно часто по тем же самым причинам. А ещё продолжал начинать разговоры о Чане в самые странные моменты.              – Вы с Чан-хёном близки, верно? Типа, супер близки, – утвердил он как-то во время их совместного выхода на обед. – Ближе, чем мы с тобой, а ведь мы дружим с младших классов.              – Эм, ага? И что насчёт этого? – спросил Минхо.              – Почти похоже на то, что вы встречаетесь.              – За исключением того, что мы не? К чему ты клонишь?              – .... Неважно.                     Ещё один такой случай произошёл за совместным просмотром фильма.              – Чан-хён… Так что ты думаешь о нём?              – Странный вопрос, но ладно. Хён очень добрый и заботливый, у него прекрасный мелодичный голос, он очень талантливый композитор, его объятия подобны тёплым солнечным лучам в летний день, и он лучший друг, о котором только можно мечтать. Почему ты спрашиваешь?              – Ты бы сказал, что у него хорошие…. составляющие быть отличным партнёром?              – Сон, с Чанбином всё в порядке? Вы, ребята, собираетесь раскрыть свои отношения или что-то такое?              – Что? Нет, просто забудь.              Но однажды вечером Джисон спросил прямо в лоб.              – Ты думал, что можешь быть влюблён в Чан-хёна?              Минхо на это просто рассмеялся.              – Не неси чушь! Ни в коем случае, это точно не он.              В конце концов, Джисон, похоже, сдался.                                   Между тем, Чан был просто... настоящим святым. Он принёс чай и сироп, чтобы успокоить кашель, повсюду расставил коробки с салфетками и просто создавал комфорт своим присутствием.              Что было кстати, потому что становилось только хуже – кашель всё чаще, лепестков каждый раз больше, постоянные нарциссы и герани. И это было как-то странно, ведь зачастую такое случалось в присутствии Чана рядом. Минхо не мог понять, почему, и задавался вопросом, может быть, воздействие, которое на него оказывал Бан, делало хуже — подсознательное напоминание о предполагаемой любви, что не получила ответ?                     Однажды ночью, Чан только вышел из душа и ходил в одном полотенце. Минхо не мог ничего поделать, кроме как подсмотреть самую малость. Да, Чан был просто другом, но у Минхо имелись глаза, ясно? И объективно, Чан был ходячим сексом на ножках. Объективно.              Минхо собирался весело присвистнуть своему лучшему другу, но снова начал кашлять. Парень заметил, что к смеси присоединился новый лепесток. Он выглядел как... львиный зев?              Чан подбежал в тот момент, когда Минхо начал кашлять, чтобы убедиться, что с младшим всё в порядке. Минхо заметил, что полотенце вокруг его бёдер обмотано не очень надёжно – были части тела Чана, которые он действительно не хотел увидеть.              – Боже мой, пожалуйста, надень штаны, – потребовал Минхо, выплюнув все лепестки изо рта.              Чан выглядел растерянным.              – Но ты-              – Я буду в порядке, пожалуйста, накинь что-нибудь.              Чан поспешил уйти и вернулся через несколько минут в боксерах Минхо. Хм. Они ему очень подходили.              Он вновь закашлялся, сплёвывая новые лепестки.              – Мин, тебе нужно сделать операцию, – настоял Бан, выглядя обеспокоенным. – Становится всё хуже и хуже.              – Да, но крови нет, верно? – ответил Хо. – У меня ещё много времени. Я буду в порядке, обещаю.              Чан всё ещё выглядел обеспокоенным, но кивнул и ушёл, собираясь принести немного сиропа от кашля.                            Прошла ещё неделя – больше кашля, больше лепестков. Чан всё время выглядел взволнованным, как и Джисон. На самом деле, все друзья Минхо всё больше и больше беспокоились о его возможности к выздоровлению, смотря так, словно он вот-вот упадёт замертво в любую секунду.              Однажды вечером, в один из редких случаев, когда Чана не было рядом, Джисон ввалился со словами:              – Ладно, хён, это занимает слишком много времени, а мои намёки не работают.              – Намёки? Какие намёки? – недоумевающе спросил Ли.              – Хён, – продолжил Джисон, кладя руки на оба плеча старшего. – Это Чан-хён. Всё это время это был Чан-хён.              – Чан-хён? Что ты такое-              – Ты влюблён в Чан-хёна.              Минхо лишь усмехнулся.              – Я уже говорил тебе, что это бред.              – Разве? Это действительно так? Потратил ли ты больше десяти секунд на реальное размышление или просто отбросил эту вероятность со словами «такого не может быть»?                     – Я-              – Вы проводите вместе всё время, он первый человек, с которым ты делишься любыми новостями, ты всегда приглашаешь его, если мы делаем что-то вместе, ты всегда обнимаешь его и садишься рядом, ты смотришь на него с этой глупой ухмылкой на своем лице, и каждый раз, когда ты говоришь что-то смешное – первым делом смотришь на него, чтобы увидеть, смеётся ли он. Ты влюблён в Чан-хёна. Это было настолько очевидно всё это время, и я просто не понимаю, как ты мог не додуматься. Я знаю об этом на протяжении месяцев!              – М-месяцев? Нет, это... это невозможно...              Минхо начал думать. Думать об услышанном. Представил себя с Чаном, как нечто большее, чем просто друзья. Думал о том, как бы целовал его, держа это красивое лицо в своих руках, пробуя на вкус эту очаровательную улыбку, и-              Оу.              Вот дерьмо.              О, чёрт, это был Чан. Это был Чан всё это время.              Минхо был влюблён в Чана. И Чан был тем, кто не любил его в ответ.              Внезапно он повалился на бок с худшим приступом кашля. Стоило лишь убрать руку, по спине пробежал холодок.              Появилась кровь.              Джисон взглянул на руку Минхо, глаза его расширились от шока.              – О, нет, – тихо пробормотал Хан в ужасе. – Что я наделал? Я сделал ещё хуже, о боже…              – Подожди, нет, не вини себя, – прервал его панику старший.              – «Не вини себя»? Я рассказал правду, после тебе стало в разы хуже. Как это не моя вина??              – Всё в порядке, я просто сделаю операцию!              – И забудешь Чан-хёна??              Это заставило Минхо замереть. Забыть Чана? Каждое воспоминание? Нет... нет, он не хотел этого делать. Было так много всего, через что они прошли вместе. Забыв всё это….              А когда Чан неизбежно узнает, что это был он? Он будет разбит. Вероятнее всего, старший возложит всю вину на себя, потому что он всегда так делал. Брал на себя ответственность, даже если это не было его ошибкой.                     – Чёрт, – сказал Минхо. – Я не могу забыть Чана…              – Вот почему я продолжал задерживать тебя. Если бы ты сделал операцию не задумываясь, то забыл о Чан-хёне и всё… стало бы отвратительно, – ответил Джисон.              – Ну, я умру, если не предприму что-либо!              – Я имею в виду, я почти уверен, что ты ему тоже нравишься?                     – Если бы Чан любил меня в ответ, я бы не попал в такое фиаско, не так ли?              – Оу, да… хорошее замечание. Я имею в виду, как сложно будет заставить его полюбить тебя в ответ? Вы, ребята, уже практически как женатики.              – Но сколько времени у меня вообще осталось? – задумался Минхо. – Кашлять кровью — не совсем хороший знак, Джисон.              – К счастью, мы можем начать прямо сейчас, – сказал Джисон. – Чан-хён уже едет.              Минхо недоверчиво посмотрел на Джисона.              – Он что?!              – Да, я написал ему сразу после того, как ты начал кашлять.              Дверь распахнулась, Чан ворвался внутрь и закричал:              – Минхо, ты в порядке?? Ты правда кашляешь кровью??              – Я-я в порядке, Чан-хён… – нервно ответил Минхо.              Теперь, когда он осознал свои чувства, казалось, увидел Чана в совершенно новом свете.              Бан действительно был красив... ну, до нелепого красив. Что Минхо уже знал, конечно, но теперь он был красиво красив.              Чан подбежал к Минхо и обнял его. Минхо обнял в ответ, немного прижавшись к другу носом. Ему было так тепло...              – Минхо, тебе нужно сделать операцию, — сказал Чан.              Минхо в панике отстранился.              – Нет!              – Нет? – переспросил Чан.              – Я просто… должен быть другой способ. Может быть, я смогу преодолеть это или двигаться дальше, а может, ещё что-то в этом роде.              – Но если ты сейчас кашляешь кровью… Мин, у тебя остались недели, может быть, месяц, если повезёт, – возразил Чан, – Это убьёт тебя… Я не смогу этого вынести. Пожалуйста, сделай операцию.              Минхо отвернулся.              – Я не могу… Просто не могу.              Чан вздохнул, но отпустил эту тему — он знал, каким упрямым может быть Минхо.                                   После этого состояние Минхо неуклонно ухудшалось.              Среди других начали появляться лепестки красной гвоздики, а Минхо почти всё время кашлял.              Присутствие Чана совсем не помогало. Минхо пришлось попросить Джисона попытаться переключить внимание старшего на провождение больше времени с остальными, чтобы его кашель не усугублялся. Потому что оказалось, что не взаимодействия ухудшали ситуацию, а близость с Чаном. Человек, в которого он был влюблен. И, честно говоря, от этого становилось ещё больнее, потому что Чан был таким заботливым, казалось, словно он отвечал на чувства Минхо взаимностью. Но, конечно же, этого не случилось.                     Джисон всё ещё хотел, чтобы Минхо попытался влюбить Бана в себя, но с его ухудшенным состоянием здоровья тяжело было даже задуматься об этом.                                          Вскоре всё стало настолько плохо, что Минхо пришлось госпитализировать, дабы не допустить появления цветов. Дыхание стало затруднённым, поэтому его подключили к кислородному аппарату. Чан отказался покидать его.                     Чан стал настолько отчаянным, что буквально молил Минхо сделать операцию. Но Минхо не мог так просто забыть годы дружбы. И даже если он создаст новые воспоминания – будет не то же самое. Также было бы сложно сказать Чану, что операцию он делать не собирается, ведь даже не сможет назвать причину – она точно сломает Чана.              Всё, что мог сделать Минхо, это надеяться, вдруг что-то щёлкнет в голове его лучшего друга-идиота, и тот ответит на чувства взаимностью.              Или такой вариант, или он просто уже надеялся, что смерть будет безболезненной.                                          Однажды вечером Минхо проснулся от приглушённого звука повышенных голосов. Он не мог понять, о чём идет речь, и оглянулся, чтобы посмотреть в окно двери. Он разглядел паникующего Джисона. А ещё был Чан, выглядевший сердито и растерянно. Они спорили, хотя Минхо понятия не имел, о чём именно.              Он увидел, как Джисон сказал нечто такое, что заставило Чана застыть с потрясением на лице. Бан покачал головой. Затем посмотрел на Минхо через окно и снова мотнул голову.              Дверь распахнулась. Хо попытался сесть, когда Чан ворвался внутрь, а Джисон следовал за ним с виноватым видом.              – Это я? – спросил старший.              – Что?              – Я тот, в кого ты влюблён?              – Прости, хён, – сказал Джисон. – Он просто не переставал спрашивать, почему ты не должен делать операцию… оно само вырвалось.              Минхо посмотрел на них двоих, затем отвернулся и кивнул.              – Блять, – выругался Чан, хватаясь за волосы, разворачиваясь к стене. – Почему ты ничего не сказал?              – Потому что знал, что ты так отреагируешь, – ответил Минхо. – Хён, ты всегда берёшь на себя вину за то, в чём не виноват. Я знал, что так будет. Ты уже начал, не так ли??              – Если бы я только заметил… – произнёс Чан дрожащим голосом.              – Даже я не заметил! – воскликнул Минхо. – Если бы Джисон не раскрыл мне глаза, я, скорее всего, никогда бы и не узнал! Это не твоя вина.              – Но всё же… – голос Чана снова дрогнул и он замолчал, а когда обернулся, Минхо увидел его слёзы. Он сделал глубокий вдох и сказал: – Сделай операцию.              – Что? Нет, я не…              – Я бы предпочёл полностью исчезнуть из памяти, чем потерять тебя навсегда, Минхо. Ты слишком важен для меня. Я очень сильно тебя люблю, хорошо? Сделай операцию. Пожалуйста, – умолял Чан.              Чёрт. Теперь настала очередь Минхо плакать. Потому что Чан был расстроен, потому что Чан сделал правильное замечание, и потому что его «я люблю тебя» никогда не будет иметь тот смысл, который хочет Минхо.              – Я… я подумаю, – ответил он. – Завтра решу, хорошо?              – Ладно, – согласился Бан, всхлипывая. – Просто… пожалуйста, не жертвуй своей жизнью из-за нашей дружбы. Я никуда не уйду, помнишь ты меня или нет.              Он вытер слёзы и вышел из комнаты, сказав, что ему нужен воздух и прогулка для успокоения.              После того как старший ушёл, Джисон подошёл к больничной койке.              – Э-э, ещё раз извини, что выдал тебя, – неловко проговорил он, теребя большие пальцы.              – Он бы узнал, так или иначе. Всё в порядке, Сон, я не злюсь.              – Ну, ты выглядишь расстроенным.              – Это в целом очень дерьмовая ситуация. Сейчас особо нечему радоваться.              – Ты собираешься делать операцию?              – Я не знаю… – признался Хо. – Ну, по крайней мере, я узнал, что Чан никуда не уйдет, но… я всё ещё не хочу забывать.              – Честно говоря, теперь, когда он знает… он сделал довольно верное замечание, – согласился Джисон. – Никто из нас не хочет тебя терять, особенно я, ну, то есть, ты стал мне старшим братом, которого я всегда хотел!              – У тебя уже есть старший брат, – возразил Минхо.              – И он отстой! Ты намного круче!              Минхо слегка улыбнулся.              – Спасибо, Сон-и. Как и говорил ранее, я ещё подумаю об этом. Хорошо?              Джисон кивнул и подошёл ближе, чтобы заключить Минхо в объятия. Минхо услышал пару всхлипов и крепче обнял парнишку, ожидая, пока его младший выпустит всё наружу.              Был довольно поздний вечер, поэтому после ухода Джисона, Минхо поужинал, а затем снова лёг спать. Врач, что так упорно настаивал на операции, осмотрел его и пожелал спокойной ночи.                            На следующее утро Минхо проснулся, чувствуя себя немного… лучше? Стало чуть легче дышать. Может быть, они усилили кислородный аппарат или ещё что?                     Чан, должно быть, вернулся в палату позже той ночью, потому что он лежал на маленьком диване рядом с больничной койкой и крепко спал. Уголки его глаз были красными; Минхо задумался над тем, как долго старший плакал.                     Медсестра пришла проверить жизненно важные органы Минхо и спросила его о симптомах и самочувствии. Он рассказал ей, что дышать стало легче. Медсестра выглядела крайне удивлённой, прежде чем широко улыбнулась со словами: «Это отличные новости!»              Голос медсестры разбудил Чана, который сел и потянулся перед тем, как тоже расспросить Минхо о состоянии здоровья. Ли ответил ему то же самое, и Чан выпрямился, сказав: «Погоди, правда?»              Минхо снова начал кашлять, лепестки всё ещё были, но на этот раз вышло меньше крови. А лепестки нарциссов, казалось, исчезли.              – Странно… – пробормотал Хо. – Жёлтых лепестков здесь нет. Именно ими я кашлял больше всего.              – Хм, – промычал Чан. – Это и правда странно.              – Может быть, цветы отмирают перед тем, как… ну знаешь…              – Я думал, болезнь убивает людей, потому что их легкие наполняются цветами и они задыхаются? Это не имеет смысла. Если только… ты не выздоравливаешь?              Минхо заморгал, пристально смотря на него.              – Но ты меня не любишь.              – Конечно, люблю.              – Ты знаешь, что я имею в виду, хён.              – Оу, – неловко прошептал Чан. – Верно… прости.              – Всё хорошо, не кори себя за это.              Чан протянул ладонь и нежно взял Минхо за руки, успокаивая его. Было приятно, тепло.              Минхо говорил, что собирается принять решение об операции сегодня, но... он не мог не почувствовать проблеск надежды.              Может быть, вместо того, чтобы получить взаимность от Чана, Минхо переболел им? Или, может, вселенная просто решила сжалиться.              Но посреди дня Минхо всё же принял решение – ему предстояла операция. Оставалось только надеяться, что Чан действительно захочет создать с ним новые воспоминания. Он поговорил об этом с врачами, и они назначили операцию на следующий день.              Чан выглядел грустным, когда Минхо принял окончательное решение, но все равно улыбнулся и подбодрил.              – Ты сделал правильный выбор. Всё будет хорошо.              Он потянулся ладонью ближе, затем поднес тыльную сторону руки Минхо к губам и поцеловал её, что было… странно нежно, чего Чан обычно не любил делать. Ему больше нравилось обниматься и плотно прижиматься друг к другу , а не целоваться. Минхо не мог не покраснеть.                            Когда Минхо проснулся утром следующего дня, он обнаружил, что проблем с дыханием практически нет. Когда он кашлял, лепестков становилось меньше, и полное отсутствие крови. Что… что происходит?                            Чан сказал: «Ни за что», Минхо выдал: «Да ладно, какого хрена?», а врачи воскликнули: «Это потрясающе, ты начал выздоравливать!».       Что заставило Минхо в замешательстве взглянуть на Чана.              – Платоническая любовь тоже считается или типа того? – спросил он.              – Я не… – голос Чана замер, полностью теряясь в смысле.              Он несколько раз моргнул, выглядя до ужаса потерянным. И тут на его лице появилось какое-то озарение, отчего он густо покраснел.              – Боже мой, я люблю тебя в ответ, – тихо прошептал он.              – .... Что? – спросил Минхо, задаваясь вопросом, правильно ли он всё расслышал.              Чан продолжал бормотать себе под нос.              – Почему я не понял… должно быть, это изменилось недавно…. Я люблю тебя в ответ, Минхо. Я тоже люблю тебя!              – Что??? – вскрикнул Хо, совершенно не веря своим глазам и ушам. – Но… этого не может быть…              – Ты действительно выздоравливаешь! – весело проговорил Бан. – Потому что я чувствую то же самое! Тебе станет лучше, о, я так рад, что всё будет хорошо!              – Подожди-подожди, Чан, успокойся на секунду!              Чан на секунду успокоился.              – Ты уверен? – Минхо продолжил с заминкой. – Ты уверен, что это оно? Это так… внезапно.              – Скажи же? Это было похоже на пощёчину.              – Но я был бессознательно влюблён в тебя в течение нескольких месяцев. Как это изменилось для тебя только сейчас?              – Ну, я думаю, что никогда раньше не плакал из-за других своих друзей, так что с тобой всё было по-другому.              Минхо не моргая уставился на него.              – Вообще-то плакал.              – Ты… не видел самого худшего, – признался Чан. – И я просто думал о том, что являюсь самым счастливым человеком, ведь у меня есть ты…. Разве это не любовь?              – Полагаю... в этом есть смысл.              – И ты идёшь на поправку! А это самое главное!              – Но ты уверен, что это не семейная любовь? – скептически спросил Минхо.              – Ну, я определённо думал о том, чтобы поцеловать тебя пару раз, пока ты спал, так что не думаю, что это семейное, — ответил Чан.              – Оу, – смог выдавить Минхо с горящим лицом.              – Всё ещё хочу, если честно, — признался Бан. – Но, наверное, мне следует подождать, пока тебе не станет намного лучше.              – Хорошо, — ответил Минхо, лицо которого стало ещё горячее. – Звучит неплохо.              Чан снова взял Минхо за руку, оставляя несколько поцелуев на костяшках пальцев. Минхо почувствовал, что его лицо горит.                     Затем вмешался голос медсестры.               – Я собиралась спросить, как произошло это выздоровление, но думаю, что ответ слишком очевиден. Вам очень повезло, было почти уже поздно.              Позже в тот же день Минхо отключили от кислородного аппарата, и он снова мог нормально дышать без него! Он всё ещё кашлял лепестками герани, львиного зева и гвоздики, но, по крайней мере, больше не было крови.                     Он пробыл в больнице ещё неделю, и к концу оставались только лепестки львиного зева. Вероятно, оставшаяся тоска, предположил Минхо, не привыкший к тому, что Чан наконец-то полюбил его в ответ.                     Чан же продолжал оставаться рядом с ним, но теперь атмосфера была куда менее мрачной. Когда остальная часть их группы друзей узнала, что Минхо становится лучше, они все пришли навестить его.              Джисон выдал: «я же говорил» после того, как Чан поделился новостью, что ответил взаимностью на чувства Минхо.              – Я знал, что он должен был это сделать, особенно когда я вышел из больницы и увидел его прямо за дверями, согнувшегося в позе эмбриона и рыдающего навзрыд, – пролепетал Джисон.              – Говорит тот, кто сразу присоединился ко мне! – возразил Чан, чьи уши загорелись ярко-красным от смущения.              Рот Джисона сомкнулся, и он внезапно нашёл стену очень интересной. Минхо только рассмеялся, ничуть не удивившись. Конечно, Джисон тоже был плаксой.              По истечении недели Ли смог вернуться домой. А ещё через неделю лепестков совсем не стало. Что было таким облегчением — Минхо почти был готов принять смерть, и наконец стало приятно осознать, что он все-таки выживет.              И всё в принципе пришло в норму. Ну, вроде как. Некоторые отличия всё же имелись.              Потому что теперь Минхо и Чан встречались.              После того, как Чан забрал Минхо домой после выписки, Ли немедленно втянул его внутрь и провёл следующий час, целуясь до потери сознания.              Это не казалось чем-то иным, так как они уже до этого всё время обнимались, делили постель всю ночь и проводили много времени вместе. Но теперь всё это подкреплялось поцелуями, держанием за руку и ласковыми именами, а также всеми физическими аспектами, которые исходили от отношений.              Чан очень обрадовался возможности смущать своих соседей своей сексуальной жизнью. Ведь они делали это бесчисленное количество раз. Минхо был почти уверен, что Джисон и Чанбин начали отсчитывать дни до того, как Чан переедет из их логова в квартиру Минхо.                                          Чан зевнул, пока телевизор продолжал показывать криминальное шоу, которое они смотрели весь вечер.              – Я устал, – сказал он.              – Не думаю, что когда-нибудь привыкну к тому, что ты так говоришь, – ответил Хо посмеиваясь.              – Ты говорил то же самое на мои слова о любви к тебе.              – Твоя сонливость — более редкое явление, – возразил Минхо, и Чан фыркнул. – Хотя уже поздно, а мне завтра рано вставать. Тебе, наверное, следует вернуться.                     Чан надулся.              – Пожалуйста, не заставляй меня возвращаться в холодную, одинокую постель и к возможным звукам прелюбодеяния моих соседей по комнате.              Минхо вздохнул, зная, что попытки сопротивляться этим щенячьим глазам бесполезны.              – Тебе повезло, что ты милый. И комфортный для обнимашек.              Он встал и направился в свою спальню – Чан радостно поплёлся за ним.