Подарок на Рождество

Пахло Рождеством. Было так уютно и тепло. В камине потрескивали дрова, а за большим окном летал снег. Они собрались в гостиной всей семьей, как это обычно бывало в праздничные дни. Виктория принесла глинтвейн. Клара так любила эти вечера! Этот запах эли, корицы, эту атмосферу. С самого детства рождественские дни были ее любимыми. Она наблюдала за братом, который играл в машиниста, разложив на полу игрушечную железную дорогу. Малыш очень хотел получить от Святого Николаса набор деревянных шахмат в этом году. Говорил о них без умолку последние дни. А время бежало вперед. Увидев, что стрелки часов остановились на десятке, мама отправила детей в комнаты. Викторию сегодня отпустили пораньше, поэтому укладывала спать брата Клара. Она сказала, что чем быстрее мальчик заснет, там быстрее наступит утро. Кивнула на «И утром уже будут шахматы?» и пожелала доброй ночи. У девушки соседняя комната, далеко идти не нужно. Судя по свету внизу лестницы и приглушенных голосах, родители еще не спали. Было так приятно лечь в кровать. Глаза уже слипались – она сегодня очень рано проснулась. Думать ни о чем не хотелось, и девушка провалилась в спокойный сон. *** Чье-то дыхание щекотало ухо. Спящая девушка пробормотала что-то себе под нос и перевернулась на спину, задев рукой владельца этого дыхания. Он хмыкнул. – Просыпайся, котенок, – произнес тихий голос. Клара заворочалась. Владелец голоса легко тряхнул девушку за плечо. Еще раз, немного настойчивей. – Не хочу вставать еще, – хныкнула она, но поднялась. Правда, глаза еще не открыла. Окончательно проснулась, когда чужие пальцы обхватили ее подбородок, и длинный твердый язык прошелся вдоль щеки. Глаза в испуге округлились, только вот в комнате было темно и рассмотреть непрошеного гостя не получалось. Девушка замерла, не зная, что делать. Она до сих пор чувствовала прикосновение к лицу. Чувствовала чужое теплое тело и старалась не дышать. Получалось плохо, грудь вздымалась. – Помнишь меня? – услышала Клара шепот. Зажмурилась. Сглотнула. – Открой глаза, – девушка выполнила указание и громко вдохнула, услышав издевательское «хорошая девочка». – Теперь ответь. – Не уверена, – голос Клары был хриплым, ведь она долго молчала. Хриплым и тихим. Чужая рука нежно, едва ощутимо погладила девушку по голове. Тишину прерывало громкое дыхание и цоканье часов из коридора. Тот, что пришел, был тихим. Девушка даже не была уверена, что он вдыхает. – Так это был не сон, да? – Нет, милая, не сон. Его рука скользнула на затылок, под длинные волосы. Большой палец поглаживал кожу. Она думала, что это сон. Или пыталась убедить себя в этом. Тогда, несколько лет назад, на Рождество она получила отнюдь не подарок. И, видимо, в этом году Клару ожидает то же самое. Это он был тогда? Голос похож. Сердце колотится. Что делать? – Ты же знаешь, что была плохой девочкой, правда? Конечно, знаешь, – Клара почти чувствовала, как чужой рот расползся в ухмылке, – Давай как тогда. Что делают с плохими девочками, Клара? Прикосновения продолжались. Было слишком страшно, чтобы признаться даже себе, что это приятно. Нет, девушка еще не задумалась об этом. Этот прошлый раз уже порос паутиной, она едва-едва могла что-то вспомнить. Вдох-выдох. – Их наказывают. Послышался довольное хмыканье. Гость отодвинулся. – Должен признаться, я не думал, что мы вновь увидимся из-за такого проступка. Но, не мне критиковать, мне наказывать. Тебя же надо наказать, Клара? Господи, как же стыдно. Девушка молчала. Молчала, пока цепкие пальцы не вцепились в волосы и шипящий шепот не сказал: «Отвечай, когда тебя спрашивают, девчонка». Тогда Клара кивнула. Глаза наполнились слезами. Волосы отпустили, он поднялся с кровати. – Раздевайся. Медлила, как могла, но… Не первый раз, в конце концов. Только тогда она была маленькой, а теперь взрослая. И тело взрослое. Нужно просто потерпеть. Перетерпеть и забыть. Успокаивала себя тем, что в комнате темно, но, как только ночная рубашка оказалась на матраце, гость зажег лампу. Лицо и шея Клары покрылись красными пятнами от стыда. Грудь ходила ходуном. Девушка даже не поднимала взгляда, зацепилась за картину на стене и все. – Посмотри мне в глаза. Его глаза пугают. – Мне жаль, – тихо сказала девушка. – Это тебе не поможет. Думаю, стоит уже начинать. После этих слов он подошел к кровати и сел на нее. Клара стояла возле него. После жеста рукой поняла, что игры кончились. Или начались? Он уложил девушку к себе на колени, но не в привычном смысле. Руками она прижалась к полу, живот висел в воздухе, а ноги были раздвинуты. Между ними и сидел он. Огладил бедра и задницу. – Ты так выросла, – издевательским тоном произнес. Клара молчала. Первый шлепок был не легким и не на пробу. Кожа мгновенно начала полыхать. Он погладил нечеткий отпечаток своей ладони и ударил еще раз, по той же самой ягодице. Девушка громко выдохнула. По другой. И снова по первой. Теперь почти без остановок. Удары сыпались градом, такие жгущие. Больно. Губа болела так же сильно, как и задница, ведь Клара с самого начала прикусывала ее. Бедра двигались сами собой, стараясь уйти от шлепков, но получалось совсем плохо. Клара ерзала, хныкала и вскрикивала. Уже даже не было стыдно, что она лежит такая открытая. Она что-то бормотала себе под нос, просила остановится, обещала, что больше так не будет, что сделает все, лишь бы эта пытка прекратилась. Девушка старалась считать удары в уме, но получалось не очень. Цифры путались, и она бросила это занятие где-то на восьмидесятом шлепке. Иногда он останавливался, давая короткую передышку, пробегая пальцами по горячей коже, а после продолжал. Клара смотрела перед собой, видела короткие ногти, которые царапали ковер. Девушка не могла остановить движения бедрами. А шлепки сыпались дальше. «У него рука не болит?». Задница, кажется, уже покрылась синяками. Она повернулась и увидела краем глаза, что зад полыхал не только по ощущениям, но и на вид. Такой красный… Рука схватила девушку за волосы, чтобы удержать. Шлепки прекратились. – Видишь, какая красная у тебя задница? – он погладил ее и продолжил: – А все из-за того, что ты была плохой девочкой. Шлепок. – Такая горячая, – шлепок, шлепок. – Нравится быть плохой? Клара застонала. Она будто была здесь, но не так, как обычно. Девушка плыла. – Я спросил, нравится ли тебе быть плохой? – по три сильных удара на каждую ягодицу. – Да. И по новой. Несколько десятков шлепков. Пальцы не слушались, цеплялись за ворсинки ковра, царапали его. Рука вновь гладила девушку. Выводила узоры на пояснице, ногах. Клара не сразу сориентировалась, когда она скользнула между бедер. Приподнялась, чтобы было удобнее. Когда он добрался до клитора, Клара пришла в себя. Но было поздно. Чужие пальцы массировали бусину, а девушка ерзала сильней, чем при наказании. Ноги подрагивали. Внезапно наслаждение прекратилось. Девушка оказалась сброшенной на пол. Села, подтянув колени к груди, и задница отозвалась болью на грубое прикосновение ворса. Смотрела ему в глаза. – Ух, какая сладкая девочка, – ехидство и ирония пронзали голос. – Ты же не подумала, что уже конец? Залезай на кровать, на четвереньки. Быстрее, – прикрикнул. Клара залезла, стараясь не думать о виде, который открыла. Зад покалывал. Неужели еще не все? Он продолжит ее шлепать? – В прошлый раз я ограничился ладонью, помнишь? – Ограничился? – Но в этот раз твоя вина сильней, разве нет? Черт возьми. Девушка закрыла глаза. Почувствовала прикосновение чего-то к заду. Клара догадывалась, что это за предмет, но… Предмет похлопал ее по ягодицам. А потом будто несколько ожогов. Еще раз. Он бил ее пучком розог! Еще удар. Было явно больнее, чем рукой. Было страшнее. Вскрикивала часто. Клара насчитала сорок ударов, и все прекратилось. Прохладная, по сравнению с кожей ягодиц, рука погладила их. Оказалось, что девушка плакала. Даже сама не заметила. Вытерла влагу со щек, но продолжала стоять на четвереньках. – Будешь хорошей девочкой? – произнес голос совсем близко, почти над ухом, продолжая водить рукой по нашлепанной коже. Клара сглотнула. Он сильно шлепнул ее по правой половинке. Потом по левой. Еще несколько раз посредине и девушка выкрикнула: – Да! Буду хорошей… Руки были ватными. Да и ноги тоже. Кое-как поднялась и присела на колени, стараясь не тревожить пострадавшую часть тела. Родители иногда применяли порку как наказание, но это было очень давно и отнюдь не так сильно. И тот, прошлый раз с ним, был не таким болезненным. – Хочешь продолжить? – в глазах девушки вновь появился испуг, но, видимо, необоснованный. – Иногда после наказания осознавших вину девочек стоит поощрить. Хочешь пряник, Клара? Она едва заметно кивнула под чужую ухмылку. Дальше он почти не разговаривал. Положил свою руку на шею девушки и приблизился к ее губам. Замер, нос к носу, и слегка потерся им. А после мазнул языком по приоткрытых губах и скользнул им внутрь. Меньше минуты, и Клара сидела верхом. Голая, неуверенная и желающая. Чего? Она уже понимала. Того, за что ее наказали. Поцелуй был таким сладким и тягучим, она будто тонула в реках карамели. Поцелуй был сладким, и боль в отшлепанной заднице, которую сжали чужие ладони, тоже была такой. Господи. Сжали и прочертили дорожки ногтями, разрывая поцелуй. Перемещая внимание на шею и грудь. Одна рука взлетела вверх, грубо сминая ее. Клара двигала бедрами вперед-назад. Как тогда, в детстве, верхом на подушке. Новый шлепок! И стон. Еще один. Одновременно по обоим половинкам. Чужое ругательство, и мешающая ткань отлетает. – Давай, милая, ты же умеешь. Вставь его. И она вставила. Осторожно и медленно. Правда, верхом сидела недолго. Как оказалась на четвереньках помнила смутно. Только толчки. Сильные и быстрые. Чужие пальцы вцепились ей в бедра. Мелькнула мысль о синяках, но в голове ей не дали задержатся. Его бедра ударялись об еще красный зад девушки. Местами он был малиновым, виднелись полоски от розог. Клара тонула в этой патоке, отдаваясь полностью. Казалось, что она даже забыла слова. Из ее рта лились громкие стоны. Заканчивая, он вцепился девушке в волосы, заставив ее еще больше изогнуть спину. Поднял с четверенек, дав опереться о свою грудь и скользнул рукой к ее клитору. Пальцы кружили вокруг этой точки, периодически надавливая. Он кончил первым, Клара следом. С разрывом в пол минуты. Девушка обессилено упала на кровать и, кажется, заснула. *** Клара проснулась от громких криков «Подарки!» и приглушенного смеха родителей. За окном светило солнце, было позднее утро. Когда девушка увидела, что она одета, ее одолели разные чувства. «Это был сон?» Это облегчение в вопросе? Или разочарование? И одно, и другое отпало, когда она перевернулась с живота на спину и села. Быстро поднялась с кровати и подошла к зеркалу. Одолевая свое смущение, Клара начала приподнимать ночную рубашку, обернувшись спиной к отражению. Щеки горели, и сердце билось явно быстрее, чем должно было. Не сон. Вся задница была покрыта маленькими синяками. Не удивительно, что сидеть было так больно. И еще тянуло внизу живота. Сглотнула. Следы на теле показывают, что девушка не сошла с ума. Неужели это не сказки? Детская страшилка стала явью. Вчера ее, как маленькую девочку из старых легенд, выпорол Крампус? Уже во второй раз. И не только выпорол. Вдох-выдох, Клара. Спокойнее. Опустила ткань и пошла умываться. Шок понемногу отступал. И как жить дальше? Девушку озарила шальная мысль, и та ее откинула почти сразу. «Он же придет в следующем году, если я буду плохой девочкой?» Когда мама спросила, почему Клара морщится, когда садится, та сказала о болезненных месячных. Соврала. Не прошло и суток со встречи с Крампусом, а она совершила первый проступок. День прошел будто в тумане. Как и следующие три. Клара решила выкинуть это из головы и жить дальше. Все равно ничего изменить не получится. Что было и что будет – не в ее силах. Да, это помогло успокоится. Только оставался вопрос. Явится ли он вновь?