Никакой.

Небольшое, плохо освещённое помещение, с высокими потолками и бетонным полом напоминает скорее бывшую тюремную камеру, чем больничный кабинет. Голые серые стены, на которых нет ни единого рисунка или банального плаката, как это обычно бывает в поликлиниках. Обстановка максимально напряженная. Массивная старая мебель усугубляет общую картину ещё больше и лишает последней надежды на хоть какой-то уют. Антону не нравится. Он столько раз бывал здесь, но вместо того, чтобы привыкнуть, ему с каждым разом становилось всё неприятней находиться в этом помещении. Он сидит в жестком, уже изрядно потрёпанном кресле напротив худого, вытянутого силуэта своего лечащего врача. Павел Алексеевич хороший психиатр, проверенный, с большим стажем и настолько, по его рассказам, трудными пациентами, что Антону иногда кажется, будто он здоровый и адекватный, по сравнению с беднягами. Но нет. Ещё в садике Антону диагностировали раннюю стадию Шизофрении, и теперь, несколько раз в месяц он обязан посещать специалиста. Парень прекрасно знает, что даже не смотря на вторую стадию, у него есть все шансы на хоть и не полное, но выздоровление. Вот только его это совсем не устраивает. По данным медицинской карты, Шастун Антон Андреевич не склонен к мазохистическому расстройству, не имеет суицидальных наклонностей и в целом вообще настроен весьма оптимистично, а единственным симптомом его заболевания являются зрительные и слуховые галлюцинации. От них Антону прописаны таблетки. Несколько видов маленьких круглых капсул нужно принимать ежедневно. Казалось бы, нет ничего проще, но не для Антона. Он не может. Второй час он сидит лицом к лицу со своим психиатром, пытаясь придумать хоть какое-то оправдание тому, что он отказывается лечиться, но голова пустая и ничего достойного выдать не может. Наконец Павел Алексеевич не выдерживает и прерывает чрезмерно затянувшуюся паузу. Он берёт в руки небольшую тонкую тетрадку без надписей и протягивает её Шастуну. Антон поднимает глаза и непонимающе смотрит на классическую зелёную обложку. - Что мне с ней делать? Голос у Шастуна тихий, неуверенный и даже немного дрожащий. - Если не получается сказать, то может быть получится написать? Начни вести личный дневник. Пиши обо всём подряд, о самочувствии, об увлечениях, об эмоциях, всё, что угодно. На следующем сеансе посмотрим как это повлияет. Трясущимися руками Антон забирает тетрадь и наспех попрощавшись, ретируется из кабинета, а спустя меньше минуты покидает здание больницы. Придя домой он не глядя кидает тетрадь на стол и падает на кровать лицом в подушку. - Судя по твоему состоянию, всё прошло не очень? Знакомый голос доносится откуда-то из за спины, Антон перекатывается на спину и встречается взглядом со светлыми голубыми глазами. Парень застывает на несколько секунд, теряясь в этом взоре, но берёт себя в руки и отворачивает голову. - Ты же и сам прекрасно всё знаешь... На край кровати опускается фигура молодого человека лет тридцати пяти, в очках, с растрёпанными тёмными волосами, в домашней одежде. Несколько минут он смотрит на Антона изучающе, не отрывая взгляда. В комнате наступает гробовая тишина. Проходит около четверти часа, прежде чем Шастун решает подняться с кровати и сесть за рабочий стол. Он берёт в руки пустую тетрадь, искусанный карандаш и делает первую запись: "Я его вижу!". Антон оборачивается и бросает взгляд в сторону кровати, где неподвижно сидит человек. - Я не знаю, что писать. У меня плохо с фантазией. После двухсекундной паузы со стороны кровати доносится низкий бархатный голос. - Не знаю. Ну меня опиши. Парень задумывается и продолжает записывать: "Его зовут Арсений. Попов Арсений Сергеевич. Я знаю его уже очень давно, он приходил ко мне ещё в садике и мы вместе играли, хоть он и был старше меня. Арс приходил ко мне в гости, но родители не верили в его существование и посчитали, что мне нужна медицинская помощь. Так у меня диагностировали шизофрению." На этом месте на глазах Антона навернулись слёзы, а к горлу подкатил ком, но он продолжил писать: "Арсений всегда со мной. Он поддерживает меня в любых ситуациях, хвалит, относится лучше всех, кого я знаю..." Рука Шастуна предательски дёргается и карандаш падает на пол. На листы тетради капают слёзы и парень изо всех сил старается не разрыдаться в голос. Он подтягивает к себе колени, чуть не упав со стула, и утыкается в них лицом. На плечи опускаются едва ощутимые тёплые руки и слегка приобнимают. От неожиданности Антон резко вскакивает и отшатывается в сторону кровати. Но при виде разочарованного лица Арсения, ему не остаётся ничего, кроме как подойти и положить свою голову ему на плечо. Антон не может представить жизнь без объятий, без тёплых пальцев, гладящих его по голове, не может представить, что дома его никто не встречает после тяжёлого дня. Он слишком привык к Арсению, к его существованию, к повадкам, к общению, да ко всему. Он и думать не хочет о том, что когда-то Арсения может не стать в его жизни, НО...! Нейролептики. Новые таблетки. Их прописали совсем недавно. С ними Антон за пару лет сможет почти полностью избавиться от шизофрении и ему даже не понадобится потом принимать дополнительные препараты. Вот только пропадут и галлюцинации, а значит не будет больше никакого Арсения. Никогда. Шастун знает, что не сможет отпустить Арса, не сможет просто так избавиться от человека с которым всю свою жизнь прожил, пускай он и не настоящий, но для Антона он вполне живой, тёплый и мягкий, а ещё нежный, заботливый и любимый..... Антон знает, что если не будет лечиться, то его нервная система не выдержит, знает, что если пустить всё на самотёк, то он и пару лет не протянет, но таблетки для него равноценны убийству. Маленькая коробочка со всем содержимым, в виде сорока капсул, летит в мусорное ведро.