микрозелень

Шота этот взгляд научился различать ещё лет пять тому назад. Что-то несмелое, раннее словно ростки молодой микрозелени, что выращивает Каяма по весне. Все подоконники ею в учительской заставляет. Чтоб её… И Немуру, и весну эту проклятую, и микрозелень, и влюбленный взгляд мальчишки. Шинсо может и считает себя гением конспирации, но все эти очаровательные смущенные взгляды, что он бросает украдкой на Айзаву не заметить довольно сложно. Взгляды, неловкая полуулыбка, краснеющие щеки и вечное потирание затылка. Хитоши такой не первый, даже не десятый. Влюблённые ученики по трогательному наивные, сначала наблюдают, к февралю подкидывают валентинки в ящик рабочего стола, а потом после занятий вылавливают и жарким дрожащим голосом признаются, мол, я вас люблю. Раскрывают грудную клетку нараспашку, на мое сердце, заберите, я весь ваш… Знаем. Плавали. Шинсо такой не первый, и даже не десятый. Валентинок правда не было. Но были разговоры, обо всем и ни о чем. Намеренные задержки в тренировочном зале до последнего и прикосновения, которые случайными можно было назвать с огромной натяжкой. Шота знает, проходил этой дорожкой раз …дцать за всю свою преподавательскую деятельность. Оттого и горько подрезать на корню эту микрозелень. Обычно после признания, неловкого по-подростковому наивного следует долгий разговор в кабинете. С ромашковым чаем из пиал, конфетами и словами, которые за все это время порядком успели набить оскомину. Что никаких «а может», у них не будет даже после выпуска. Что подростковая влюбленность проходит и это пройдет. Просьба не усложнять ситуацию и не делать глупостей. И не надо, пожалуйста, слез. — Мне ничего не нужно, — Хитоши и здесь умудряется пойти по нетронутой дорожке. Вместо валентинок — болтовня, вместо " любите меня до гроба, а я вас тоже» — вот это вот. И по глазам видно — о своём признании жалеет. Мол, глупо и наивно, на что рассчитывал и чего вообще рот раскрыл… У Шинсо в голове суп из невеселых дум и куча подростковой помпезной надуманности. — Я пойму если вы откаж… — Не неси чуши, никто ни от кого отказываться не будет. Тренировки в стандартном режиме, — микрозелень на подоконниках в учительской со дня на день буквально заколосится. Надо сказать Полночь чтоб убирала к черту свой сад-огород. Айзава доливает чая в пиалу Шинсо. — И пожалуйста, без глупостей. Он поднимает взгляд и всего на мгновение видит на дне чужого зрачка наивное «а может?». А может рискнуть, воспользоваться причудой и сделать что-то отчаянное и глупое? Шота даже думает, что позволил бы. Духу захватить его разум у Хитоши бы хватило, а вот сделать что-то ещё — навряд ли. Мальчишка впивается пальцами в собственные колени до побелевших костяшек. — Хитоши, ты слышишь меня? «Мне ничего не нужно» довольно очевидная ложь. Всем влюбленным нужен отклик. Хоть какой-то. Шинсо на этой тропе не первый, даже не десятый. — Да, сенсей, — лживая покорность. И скрытое упорство. Он точно рискнет. — Очень рад, что мы… — Шота даже не будет отрицать, что делает это специально. Отвечает. Намеренная провокация, хотя можно было и без этого. У Хитоши интересная причуда. И ощущается она необычно. Он со всей имеющейся силой удерживает сейчас в «руках» разум наставника. Бережно, осторожно, аккуратно и неуверенно, а это фатальная ошибка. Айзаве этот блок сломать на раз два, даже будучи оттесненным словно на задний план в собственной голове, он просто наблюдает. — Извините, — взгляд у мальчишки печальный и влюбленный, а руки холодные. Он заправляет выбившуюся прядь волос Шоты за ухо. Смотрит изучающе, касается пальцами скул и ведёт подушечками по лёгкой щетине. Шинсо тянется через небольшой чайный столик и замирает в считанных миллиметрах от лица Айзавы. У пацана волосы на весеннем солнце выгорели и посветлели, а со спортивного фестиваля остался небольшой шрамчик рассекающий бровь. Вблизи эти детали кажутся слишком заметными. Дыхание у парнишки горячее и пахнет смесью жевательной резинки и ромашкового чая. Шота неожиданно приходит к выводу, что у Хитоши меньше здравого смысла в голове и больше смелости, чем ожидалось. Мальчишка почти целует его. За смелость балл, за тупость минус сто… — Я же попросил, — выбраться из-под контроля чужой причуды и скрутить пацана лентами на диване выходит легче-легкого. — Без глупостей. Айзава устало потирает переносицу и прикрывает глаза. Староват он для таких выкрутасов. — Сенсей, я… — Тренировка завтра, как всегда в шесть, — тупеет он что ли? Раз позволяет мальчишке зайти слишком далеко… Видимо размяк или же периодические удары по башке так на когнитивных способностях сказались. — Ты всё понял? Ленты спадают с тела Хитоши и безвольно остаются лежать на небольшом диванчике. — Да, сенсей, — розовые щеки и горящий взгляд. Как мало надо пацану для счастья. — Обещаю, больше не… — Иди уже. Дверь учительской хлопает слишком громко, с ближайшего подоконника падает Каямовская рассада. Ну и черт с ней. Не обеднеет Немура на один лоток со своей зеленью. Шота непроизвольно касается губ. Привкус несостоявшегося поцелуя все еще ощущается кожей.