Отвратительный друг

Как люди бывают бездушны, Так бездушна бывает луна, И смотрит тогда равнодушно На муки наши она.

      Кайлу снилось что-то хорошее. Он не смог ухватиться за само содержание сна, но это чувство безмятежности и расслабленного Счастья ещё какое-то время не отпускало его, когда он резко распахнул глаза, будучи разбуженным требовательными вибрациями телефона на прикроватной тумбочке. Возможно он бы и не проснулся, если бы телефон своими вибрациями не отдавал в стоящий рядом пустой стакан. В целом, звук получался крайне неприятный и тревожный, поэтому те остатки безмятежности, что остались после явно хорошего сна, быстро выветрились из сознания Брофловски, и когда он тянулся за телефоном, чтобы проверить кто это разбудил его, от них не осталось и следа.       Он потер саднящие после сна глаза, не желающие привыкать к свету от дисплея, и постарался разглядеть, от кого исходит вызов. Кто бы это ни был, он очень настойчив.       Венди Тестабургер.       Вот черт!       Она не стала бы звонить Кайлу просто так. Просто потому что они давно не общались просто так, по душам. Да и вообще старались избегать друг друга по обоюдному, но не высказанному желанию. Единственная причина, по которой она могла звонить — Стэнли Марш. И Кайлу очень хотелось верить, что с ним не приключилось ничего серьезного. Не в этот раз.       Не сказать, чтобы для Кайла это был первый ночной звонок от Венди по поводу их общего знакомого, друга, парня, но…       — Алло? — Кайл старается, чтобы его голос звучал ровно и бодро, но получается так, как получается — он хрипит и заходится в кашле, давится звуками.       — Эм… Кайл? — Венди ждет, когда он откашляется. — С тобой всё в порядке?       Она звучит виноватой, словно готова сейчас же сбросить звонок, поэтому Кайл спешит ответить, чтобы она осталась на линии.       — Я… Я в порядке, Вен, — говорит он и слышит, как на том конце облегченно вздыхают. — Что-то случилось? — он на автомате бросает взгляд на электронные часы на тумбочке, полпервого ночи.       — Прости меня, Кайл, — теперь Венди тараторит, и это больше похоже на её обычное состояние. — Просто, понимаешь, у меня завтра поездка в Денвер с командой из дискуссионного клуба, а Стэн опять напился и сидит сейчас на нашей лужайке. Он ещё не разбудил моих родителей, но не думаю, что они настолько глухие, чтобы не услышать его потуги в серенаду. Я бы завела его в дом, честно. Или увела бы домой. Если бы мне не нужно было завтра в шесть быть на автобусной остановке. Пожалуйста, Кайл, я бы не стала звонить кому-то другому, потому что вы со Стэном лучшие друзья… Ты его лучший друг, Кайл, и…       Венди вздыхает, её запал иссяк, и она не знает, как объяснить кое-что важное. Кое-что тяжелое.       Кайлу хочется ей помочь, но он действительно не знает, что сейчас нужно сказать. Вместо этого, он откидывает одеяло и садится на кровати, сжимая пальцами переносицу, прогоняя остатки сна.       — Венди, не надо, — наконец произносит он. — Я сейчас приеду. Не надо…       — Нет, Кайл, — перебивает его Тестабургер. — Я хотела сказать, что мне очень жаль. Мне очень жаль, что это происходит… с ним, — её голос дрожит. — Я больше не могу смотреть на него, когда он поступает так. Мне кажется, что я его не узнаю. Мне так жаль, но он меня больше не слушает. Ты меня понимаешь?       Кайл уже шарит рукой под кроватью в поисках второго носка, который куда-то запропастился ему назло.       — Я тебя понимаю, Вен, — устало уверяет он. — Не нужно оправдываться, ты ни в чем не виновата, — ему тяжело произносить эти слова, но он довел их обычный разговор до автоматизма. — Я сейчас приеду.       Кайл завершает вызов и пару минут смотрит в пустоту, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. Ему очень хочется, чтобы в голове ничего в итоге не осталось, но мыслей пока очень много. Крупные неприятные мурашки пробегают ему по позвоночнику, и он непроизвольно дергается, понимая о чем только что подумал. Он чувствует себя прескверно. Он чувствует себя монстром.

***

      Кайл спускается на первый этаж, уже полностью одетый. Он застегивает на себе толстовку, когда с каким-то облегчением понимает, что мама всё ещё не спит и смотрит очередное отупляющее полуночное шоу по кабельному. Она сводит брови в немом укоре, но соглашается отдать ключи от своей машины, только при условии, что Кайл быстро вернется и будет аккуратен на дороге. Это странно, потому что обычно она проявляет гиперопеку по отношению к сыновьям. Но удача сегодня на стороне Кайла.       — Будь на связи, бубочка, — строго говорит она, вытряхивая из сумочки в прихожей автобрелок. — Я позвоню тебе, если ты задержишься больше, чем на час. И не поступай, как в прошлый раз.       Шейла ещё раз с некоторой долей сомнения окидывает взглядом повзрослевшего слишком рано, как ей кажется, сына. Она не знает, сомневается, достоин ли он её доверия, но слышит, что телевизионное шоу возвращается после рекламы, и это играет решающую роль. Она роняет ключи на раскрытую ладонь Кайла.       И Кайл всё ещё пребывает в удивлении от своей удачи, когда глушит мотор недалеко от дома Тестабургеров. Он намеренно не подъезжает ближе, чтобы не привлекать к себе внимания.       А ещё он борется со своим смятением.       «Я просто увезу его домой и всё», — твердо говорит Кайл сам себе и всё же неуверенно выскальзывает из машины.       На улице умиротворяюще хорошо. Такими кристально прекрасными бывают только летние ночи. Наполненные звуками и запахами торжествующей в своем расцвете природы. И пусть до календарного лета ещё почти месяц, уже сейчас в этом густом ночном запахе можно различить его близкое присутствие.       Лето в здешних краях гость недолгий и долгожданный, поэтому местные жители привыкли радоваться любому его проявлению с самого детства.       Кайл осторожно вышагивает по чужой лужайке, стараясь избегать света надомного фонаря, чтобы остаться в тени. Он уже видит темный силуэт задремавшего в неудобной позе человека под распахнутым окном спальни на втором этаже дома. Свет из окна падает на лежащего на газоне человека, отчего кажется, что он выставлен на всеобщее обозрение. Почему-то Кайлу становится стыдно за Стэна. И даже немного обидно. Неужели нельзя было выключить свет, чтобы не обращать на него внимание?       Брофловски осторожно выглядывает из темноты в этот островок света и поднимает голову вверх. Он встречается взглядом с встревоженной и более бледной, чем обычно Венди. Он видит в её глазах облегчение и благодарность, даже с такого расстояния. Он буквально чувствует волну немой благодарности, исходящую от неё.       «Спасибо», — шепчет она, складывая руки в ладонях перед собой.       Кайл думает, что Венди очень красивая. Даже в таком состоянии и при таких обстоятельствах. Она становится настоящей красавицей, и её красота сдержанная, аристократическая. Он чувствует в ней «породу» и умение держать лицо. Тем более странно видеть её рядом с человеком, который сейчас разлегся прямо на траве перед её окнами, будучи в совершенно невменяемом состоянии. Но они оба всегда тешили себя надеждой, что это только временно, это просто такой период в жизни Стэна.       Кайл не знает, что он чувствует, но он кивает Венди и выдавливает из себя улыбку.       Он должен её успокоить, поэтому достает телефон и набирает сообщение: «Всё хорошо, я сейчас его увезу, иди спать, удачи завтра».       Брофловски снова поднимает глаза вверх и смотрит, как пальцы Венди порхают на дисплее смартфона.       «Спасибо! — пишет она. — Я тебя люблю! Будь осторожен.»       Она, конечно, смотрит, как Кайл пытается разбудить Стэна, он знает это. Это естественно, ведь она беспокоится. Но Кайлу физически неприятно ощущать на себе взгляд Венди, поэтому он старается справиться как можно быстрее.       Стэн мычит что-то неопределенное, когда руки Брофловски осторожно обнимают его, стараясь поднять на ноги. Он очень тяжелый, потому что совершенно не хочет помогать Кайлу. Кажется, что легче сдаться, чем поднять такую тушу, но Кайл настойчив, и ему очень хочется скорее спрятать своего Стэнли от чужих глаз, от потенциального порицания. Он всё ещё испытывает стыд за него.       — Чел, — шепчет Кайл, взваливая на себя Стэна. — Какого хрена ты ведешь себя как придурок?       Стэн снова мычит что-то в ответ, но Кайл не может расслышать ни одного внятного слова. Он собирается с силами и оттаскивает свою ношу в спасительною темноту, и, как ни странно, когда они скрываются с глаз Венди, Кайлу становится неожиданно легче, необъяснимо легче нести на себе Стэна.       Прежде чем скрыться за углом, Кайл в последний раз бросает взгляд в сторону окна спальни Венди и видит, что оно уже закрыто, хоть свет всё ещё и горит.

***

      Кайл старается удержать Стэна одной рукой, чтобы тот не упал, пока он открывает заднюю дверь, и это практически невозможно. Но Марш проявляет какие-то признаки сознания, когда Кайл чувствует, как его руки более осознанно, более крепко сжимают плечи Кайла. И ему всё же удается открыть дверь и усадить на заднее сиденье пьяного и засыпающего на ходу Стэна.       Брофловски тяжело дышит, он чувствует себя так, словно поднял рояль на второй этаж в одиночку. Кроме того, ему становится необъяснимо холодно при виде беспомощного и беззащитного лучшего друга на заднем сиденье маминой машины.       Точнее от того, что он задумал с ним сделать.       Если бы Кайл курил, он непременно выкурил бы сейчас сигарету. А может быть и не одну. Но он не курит, поэтому ему остается только тереть себе ладонями лицо, ещё раз взвешивая про себя все за и против.       Неожиданный поток прохладного воздуха, гонимого легким ветерком, разрывает легкие Кайла, и делают голову предельно чистой и ясной.       Он ещё раз смотрит через закрытое окно на разлегшегося в более удобной ему позе Стэна, прежде чем сесть за руль.       Его руки дрожат, когда он поворачивает ключ зажигания, а дыхание сбивается. Он правда хочет отвезти Стэна домой, но в очередной раз делает то, от чего сам себя отговаривал всю поездку.       Уже ближе к фермам, не доезжая до первых указателей, Кайл неосознанно съезжает на знакомую грунтовку и поворачивает в сторону пустошей.       У него даже есть любимое место, где он останавливает машину и сидит, не шевелясь, до тех пор, пока мотор окончательно не остывает, а глаза полностью не привыкают к темноте вокруг. Единственным источником света сейчас остаются далекие холодные звезды, скупые и бесстрастные. Им предстоит стать, как обычно, единственными безмолвными свидетелями слабости Кайла.       Брофловски опускает окно, чтобы впустить немного свежего воздуха в салон. Ему невыносимо душно. Но даже с открытым окном это ощущение не проходит, он просто не может сделать вдох полной грудью, что-то давит на него, и он не может заставить себя повернуться назад.       Желая хоть немного проветриться, он выходит на улицу, притаптывая густую траву, безжалостно сминая ногами только-только начавшие зацветать полевые цветы. Ему кажется это очень символичным. Кайл присаживается на корточки рядом с капотом и завороженно смотрит на далекие бессердечные звезды. На бескрайнее и бездонное темно-синее, как глаза Стэна, ночное небо. На темные полосы облаков, затянувших бледный диск бездушной луны.       Кайлу так хочется сейчас разделить это зрелище со Стэном.       Ему хочется хотя бы раз в жизни посидеть вот так с ним под звездами, чувствуя, как слабый теплый ветерок ласкает волосы и лицо. Ему так хочется поделиться со Стэном своими мыслями, своими мечтами, своими эмоциями, чувствами, желаниями.       Я хочу тебя, Стэн.       Я так тебя люблю.       Кайл прикрывает глаза и представляет, что это не ветер касается его лица, а его пальцы нежно ласкают его щеку, перебирают рыжие непокорные волосы…       Кайл чувствует себя безнадежным дураком, он понимает, что за любыми поступками всегда наступают последствия. Но на самом деле он далеко не дурак, потому что его мозг продолжает анализировать и просчитывать шаги наперед.       Он больше не может сказать, что сделал это неосознанно, потому что Кайл набирает сообщение своей матери, что останется с ночевкой у Стэна, так как опасается ехать обратно так поздно. Он ждет, когда мама перезвонит. Она всегда так делает.       Он разговаривает с матерью, стараясь звучать убедительно, она не может заподозрить что-то нехорошее, потому что он часто оставался у Стэна раньше. Всё нормально. Завтра выходной, и он может позволить себе провести какое-то время на ферме. Это даже полезно.       Кайл сам не знает, когда так мастерски научился врать. Но его щеки начинают краснеть, когда он открывает заднюю дверь машины, чтобы пошарить в карманах Стэна. Ему кажется, что стоит только прикоснуться к нему, как он моментально потеряет над собой контроль. Но он закусывает нижнюю губу до боли и просто делает это.       Стэн снова что-то невнятно бормочет, но не просыпается, когда Кайл достает телефон из кармана его бомбера.       Кайл отходит на несколько шагов от машины, с каждым шагом ощущая всё большее и большее облегчение.       Он видит множество пропущенных от матери Стэна, его отца и сестры, но звонит он Шерон, потому что нравится ей, всегда нравился. Он понимает, что возможно сейчас примет на себя волну праведного родительского гнева, но ему хочется спросить при этом в ответ, не всё ли им равно, что с ним происходит, и не только сегодня, а вообще. Но Кайл давит в себе это желание. Он вспоминает себя и Венди и понимает, что они ничем не лучше других.       Шерон берет трубку после второго гудка, её голос звучит устало и взволнованно одновременно.       — Стэнли? — с надеждой и страхом спрашивает она. — Где ты, малыш?       Кайл чувствует, как ему трудно говорить, доли секунды он борется с собой, с правильным желанием немедленно увезти Стэна домой, но что-то эгоистичное глубоко внутри него снова берет верх.       — Здравствуйте, миссис Марш, — Кайл дружелюбен и располагает к себе с первого слова. — Это Кайл, — он ждет, когда она отреагирует, поздоровавшись в ответ, и отмечает, что Шерон заметно успокаивается, слыша именно его голос, у него хорошая репутация. — Я хотел бы попросить за Стэна. Мы немного перебрали, и он уснул у нас на диване. Мне не хотелось его будить, а теперь слишком поздно, чтобы ехать домой, — он продолжает мастерски врать и даже предугадывает вопросы, рождающиеся у собеседницы. — Я думал, что он позвонил вам раньше, но только что понял, что он так и не сделал этого. Я подумал, что вы будете беспокоиться, и решил позвонить сам. Я извиняюсь, что так поздно…       Кайл разыгрывает раскаяние и получает в ответ положительную отдачу. Шерон благодарит его, и ему становится стыдно. Ещё более стыдно. Он не слушает, что она говорит дальше, потому что старается успокоиться, снова устремившись мысленно в ночное небо, растворяясь в нем, и не сразу замечает, что Шерон положила трубку.       — Ох, Стэн, — поджимает губы Брофловски, когда возвращается к машине.       Он старается не обращать внимания на запах алкоголя и состояние Стэна, садясь на заднее сиденье рядом с ним. Он оставляет дверь открытой, потому что здесь им нечего опасаться, мысли о монстрах давно не пугают Кайла. Ему кажется, что самый страшный монстр — это он сам.       Он аккуратно снимает со слабо сопротивляющегося Стэна бомбер, а с себя толстовку и закидывает их на переднее сиденье. Теперь он может обнять лучшего друга и чувствовать его тепло, и ему ничто не будет мешать.       Кайл прижимает к себе расслабленное сонное тело, и Стэн очень слабо, но отвечает ему. Его руки едва ощутимо напрягаются на плечах Брофловски, и он что-то мурлычет при этом. Кайлу хочется верить, что это что-то нежное.       И что при этом он видит рядом с собой не Венди.       Кайл не знает, что ему дальше делать, и он надеется, что Стэна не начнет рвать, как часто бывает. Он прижимает его к себе ещё сильнее, прижимает его темноволосую тяжелую голову к своей груди, перебирает его черные волосы, едва касаясь кончиками пальцев ушей. Его пальцы спускаются ниже и щекотят основание шеи, и Стэн вновь реагирует — тихо стонет и старается сползти ниже, на колени Кайлу, но тот не дает ему это сделать.       Брофловски опускает Марша спиной на сиденье, ему приходится подвинуться, чтобы положить его ноги себе на колени.       Стэну, кажется, больше нравится лежать, потому что он практически сразу затихает и проваливается в неглубокий сон в той же позе, в какой его уложили. Кайлу остается только смотреть на него, на его красивое лицо, скрытое сумраком ночи, на то, как мерно поднимается и опускается его грудь… Кайл чувствует нежность, и ему снова становится трудно дышать от переполняющих его чувств. Ему хочется погладить Стэна по лицу, ему хочется поцеловать его. Ему хочется большего.       Кайл склоняется над Стэном, упираясь одной рукой в спинку переднего сиденья.       Он срывает мимолетный легкий поцелуй, от которого всё внутри него переворачивается и встает на дыбы. Губы Кайла касаются губ Стэна, но тот совершенно не отвечает ему.       На месте Кайла сейчас может быть кто угодно. Стэн слишком пьян.       И эта мысль как-то ранит Кайла, злит его. Поэтому он не задумывается, когда резко отстраняется от лица Стэна и поворачивает его тушу набок. Он стягивает с ног Марша кроссовки и ищет в полутьме ширинку на его джинсах, с каким-то остервенением расстегивает её и стаскивает с бесчувственного Стэна джинсы, а затем и нижнее белье. Кайл даже не замечает, как тесно им двоим на заднем сиденье, потому что слишком зол.       Но он тут же успокаивается, когда видит, насколько беззащитен сейчас перед ним Стэн. Кайлу не хочется делать ему больно.       Кайл снова прикусывает себе нижнюю губу, стараясь привести себя в чувства.       Он осторожно закатывает футболку Стэна вверх, обнажая бледный живот, и запускает обе ладони дальше, проводит ими по груди Стэна, по его плечам, сжимает их, желая пробудить друга. Но тот только что-то хнычет во сне. И Кайл снова склоняется над Стэном, но на этот раз целует его не в губы, а в живот. Он целует дорожку из темных волос. Он старается вдохнуть запах Стэна, прижимается к его животу щекой, чтобы сохранить его запах на себе как можно дольше. Ему очень хочется, чтобы Стэн сейчас с ним говорил, но он имеет то, что имеет. Он заслужил только такого Стэнли.       — Я тебя люблю, — шепчет Кайл, когда тянется на переднее сиденье за своей толстовкой.       Он достает из кармана маленький тюбик лубриканта и презерватив.       Он делает это не первый раз, поэтому не смущается, когда снова меняет положение Стэна. Теперь он сидит между его разведенных ног, опустив одну на пол, а вторую закинув на спинку сиденья.       Кайл снова целует Стэна, когда проскальзывает одним пальцем внутрь него, и он чувствует, как тело Стэна напрягается при этом. Кайл старается, чтобы Стэн почувствовал, как он его любит, но Стэн слишком пьян. Его тело даже не хочет сопротивляться.       Брофловски садится себе на пятки, ему приходится немного согнуться, чтобы поместиться в салоне, но он не думает о неудобствах, потому что слишком увлечен тем, что делает. Он выдавливает смазку на обе руки, она пахнет клубникой, как бы пошло это ни звучало. Среди запахов ночного воздуха и цветущих трав этот химический запах клубники действительно звучит грубо и чужеродно.       Кайл обхватывает скользкой рукой член Стэна, ему приходится постараться, чтобы он возбудился, потому что Стэн слишком пьян, чтобы реагировать на ласки. Но Кайл настойчив. Он оттягивает крайнюю плоть с начинающего твердеть полового органа и обхватывает головку губами, щекотит уздечку и уретру языком. Он знает, на что Стэн реагирует особенно ярко.       Стэн что-то бормочет, расползаясь в улыбке.       Интересно, что ему снится? Венди?       Словно в наказание, Кайл вводит внутрь Стэна сразу два пальца правой руки, продолжая надрачивать ему левой. Ноги Стэна напрягаются, живот твердеет, а сам он старается вывернуться из-под Кайла, но тот ложится на него, наваливается плечом и накрывает его губы своими. Стэн что-то стонет ему в губы, прежде чем Кайл проталкивает ему в рот язык, и Стэн отвечает ему. Это добавляет Кайлу решимости. Он сильнее сжимает левую руку, игнорируя немеющее чувство усталости, и ускоряет движения.       Стэну нравится. Ещё больше ему нравится, когда Кайл проталкивает пальцы в его узкое нутро и находит нужную точку, он давит на неё, раздражая комок нервов, и Стэн так сильно стонет, что на мгновение Кайлу кажется, что он проснулся.       Брофловски очень практичный и аккуратный даже в таких обстоятельствах, поэтому он снова обхватывает член Стэна губами, когда чувствует, как тот становится ещё тверже, чем был, как по нему словно хочет проскользнуть комок напряжения, и чувствует, как подбирается живот Стэна, а левая нога норовит соскользнуть со спинки сиденья.       Стэн кончает Кайлу в рот с тихим, но протяжным стоном, и при этом его руки оказываются у Кайла на голове.       И снова Брофловски думает, что Марш проснулся, но когда он сглатывает теплую сперму и старательно слизывает языком остатки со всё ещё твердого члена, тот заметно расслабляется, безвольно растекаясь под Кайлом.       Когда Кайл поднимает взгляд на лицо Стэна, глаза того широко раскрыты, но будто лишены какой-либо осознанности. Он словно спит с открытыми глазами, при этом его тело настолько расслабленно, что Кайл решается на следующий шаг.       Он осторожно выскальзывает из Стэна, чтобы войти уже тремя пальцами, и теперь это не так сложно, потому что он больше не сопротивляется и не хнычет от дискомфорта.       Интересно, что ему снится?       Кайл приспускает с себя спортивные штаны с трусами, доставая свой крайне возбужденный член, он раскатывает по нему презерватив, и в этот раз его пальцы не дрожали, когда он разрывал упаковку. Он закидывает одну ногу Стэна себе на плечо и проталкивается в несопротивляющееся тело. Несмотря на это и то, что он был внутри Стэна не первый раз, Кайл буквально сходит с ума от того, как ему тесно. Он то и дело борется с собой, чтобы не протолкнуться сразу на всю длину, он выгибает спину и шипит, давая телу Стэна каждый раз время привыкнуть.       Кайл делал это и раньше. И каждый раз он старательно делал вид, что ничего не помнит сам. Но в этот раз ему особенно горько, когда он опускается на вытянутые руки вперед и старается заглянуть Стэну в лицо. Ему хочется верить, что улыбка, расползающаяся на лице Стэна предназначена именно ему, но он не может позволить себе быть уверенным.       Стараясь отогнать лишние мысли, Кайл осторожно целует Марша в нос, пытаясь выразить в этом жесте всю нежность, что испытывает к нему. Нежность, которая сдерживает сейчас его животное возбуждение, но которой недостаточно, чтобы сдержать эгоизм Кайла, из-за которого это всё вновь и вновь происходит.       Кайл пробует двигаться, но места в машине слишком мало, поэтому он инстинктивно пятится назад, утягивая за собой Марша за бедра. И когда Кайл спускается ногами на землю, он всё ещё в Стэне.       На секунду в его голове пробегает мысль перевернуть Стэна на живот, но он отказывается от неё, потому что, каково бы не было сейчас состояние Марша, Кайлу хочется смотреть на его лицо. И он наваливается на него, начиная двигаться, сначала медленно и осторожно, а потом всё больше и больше отдаваясь инстинктам. Дыхание Кайла сбивается, и он слышит какое-то время только себя. Ему кажется, что он звучит как паровоз, но он слишком увлечен, чтобы сдерживать себя. И он не сразу замечает, как с каждым его движением Стэн еле слышно стонет, выгибаясь назад, вцепившись пальцами в сиденье.       И когда Кайл толкается внутрь в последний раз, прежде чем кончить, Стэн замирает вместе с ним, задыхаясь от возбуждения и наслаждения.       Кайл тяжело дышит, стараясь восстановить дыхание. Он выскальзывает из Стэна и садится на корточки, потому что видит, что Стэн снова на взводе. Кайл не задумываясь снова берет в рот, обхватывая основание пениса пальцами, чтобы не дать Стэну кончить сразу. Ему нравится, как теперь реагирует Марш. Теперь это больше похоже на секс, а не на изнасилование в бессознательном состоянии. Кайл наслаждается своими действиями, он увлечен тем, что старается через ласки передать все свои чувства к Стэну, и тот задыхается от ответной любви, как хочется верить Кайлу.       Брофловски почти с сожалением дает Маршу кончить, он слишком устал, чтобы продолжать, но ещё не насытился им в полной мере. Стэн сдавленно вскрикивает, ему почти больно когда его накрывает сладкая судорога, и он изливается в рот другу второй раз за ночь. И вновь Кайл всё старательно слизывает, после чего поднимается с поцелуями выше, выцеловывает каждый сантиметр расслабленного живота и тяжело поднимающейся и опускающейся груди. Он ложится на Стэна, прижимая голову к его сердцу, и замирает, когда понимает, что на него опускаются руки Стэна, обнимая, прижимая к себе. Сердце Брофловски сладко и тяжело ноет, норовя разорваться от переполняющей его любви в этот момент, он несмело заглядывает в синие с поволокой глаза Стэна и находит там его присутствие.

***

      Кайл просыпается, когда первые лучи восходящего солнца пробиваются на горизонте, расчерчивают светлеющее небо ослепительными линиями, окрашивая его в сиреневые и голубые оттенки.       Он смотрит на то, как пробуждается новый день, осознавая, что в данный момент почти весь город, что остался где-то позади, всё ещё сладко спит. И именно в этот момент Кайл чувствует себя особенно одиноким и разбитым. Он перебирает пальцами темные шелковые волосы лежащего у него на коленях Стэна. Его тепло греет душу Кайла, но он с тревогой представляет, что он скажет ему, когда проснется. Вспомнит ли то, что было, и возненавидит его? Или же как и всегда будет извиняться, что в очередной раз напился как животное, и Кайлу пришлось его спасать?       Кайл чувствует, что боится и не желает наступления обоих вариантов, и тихонько скулит, осознавая, что окончательно запутался в своих чувствах.       Он погряз во лжи по самые уши. Он отвратительный друг.       Кайл опускает взгляд на Стэна и вздыхает, ему хочется, чтобы это мгновение никогда не кончалось, потому что пока ничего не определено. Роковой шаг, когда всё разрешится, ещё не сделан, и он всё ещё может считать себя другом Стэна. Но…       — Я так люблю тебя, Стэн, — снова вздыхает Кайл, будучи уверенным, что останется неуслышанным. — Прости меня, что я оказался таким отвратительным другом.       Кайл жмурится, борясь с навернувшимися слезами, продолжая едва касаясь ласкать Стэна, хотя хотел бы сейчас обнять его и прижать к себе, чтобы никогда больше не отпускать.       Это просто помешательство.       Да, Кайл просто болен. И он не имеет права больше издеваться над Стэном.       Это было в последний раз, твердо говорит себе Кайл. В последний раз. Стэн не заслуживает такого обращения.       Стэн шевелится, и сердце Кайла замирает, как у обреченного перед казнью. Он опускает глаза и смотрит на серьезную синеву бархатных, как у теленка, глаз Марша.       Как давно он не спит?       — Я тоже люблю тебя, Кайл, — тихо, но отчетливо говорит Стэн. — Прости, что тебе достался такой отвратительный друг.