Ниже нуля

Эрену не по себе от самого себя, от, кажется, уже чужих глаз напротив. В холодных ладонях спрятана горячая кружка кофе - из неё идет пар, кожу на пальцах начинает ощутимо покалывать. Керамика изрисована синими волнами, виднеется прибрежье, где на песке стоят два человечка: один со светлыми волосами, другой с темными; они держутся за руки. Эта кружка - подарок на годовщину их отношений. Даже воспоминания вряд ли освежат томный взгляд. Армин каждое утро просил не пить кипяток. Но сегодня молчит. Они оба молчат. Другая фигура скованно встает из-за стола и боковым зрением можно заметить, какие её движения неуверенные, не родные; услышать, как бренчит чашка и ощутить легкий мороз от, то ли быстро удаляющегося из кухни парня, то ли непрерывной тишины между ними. Характерный звук закрывающейся двери, далее - поставленный на стол кофе, совершенно не отпитый, Эрен замечает, пенка все на том же уровне, в мыслях не было и глотка сделать. Взгляд падает на красные, ошпаренные ладони, они едва вздрагивают. Ничто не вечно, но сможем ли мы стать исключением? Вопрос отзывается сухим кашлем и тянущим чувством в груди. Где-то за стенкой тоже прочищают горло, недосказанное проявляет себя не только в виде острого кома в глотке. Изрядно дергается бровь. Нервная чесотка. Недосыпы. Рассеянность, впсыльчивость и такая ужасающая тоска. Вопреки всей вселенной, Армин продолжает молчать, в его печальных глазах увидеть можно больше, чем услышать из алых губ, прочитать то, чего не осмелится произнести вслух. Недавняя ссора показала - Эрен не хочет разговаривать. Он отвечает односложно, незаинтересованно, ему нет дела до того, что их невидимая, красная нить на мизинцах начинает давить, оставлять кровавые следы. Парень постоянно сбегает, не в силах выдержать такого мороза: он обжигает щеки, добирается до грудной клетки и лепит изо льда колющую сердце клетку, теми самыми руками. Руками, которые когда-то обнимали его так крепко, что все невзгоды могли подождать; которые зарывались в волосы, трепали светлые пряди; которые, в конце концов, согревали в объятиях. Теперь эти руки не греют. Они нуждаются в тепле, от которого настойчиво отказываются.

***

На прошлой неделе на Армина уже становилось невыносимо смотреть. Каждый раз он говорил меньше, чем в прошлый. Парни и так видятся очень мало - они оба в учебе. — Вернусь поздно, хорошего дня, Эрен! – это был понедельник. Вернулся действительно поздно, изнеможденный. Перед сном спросил, как прошел день, пожелал сладких снов и неуверенно поцеловал, с тяжелым вздохом, отворачиваясь. — Я пошел. Пока, Эрен! – во вторник выглядел подавленным уже с утра, кажется, не успел даже позавтракать. Стал вставать раньше будильника, Эрену тоже не спится ночами. Вернулся поздно, но почему не сказал? Прежде чем лечь, что-то задумчиво, по арминовски, бубнил под нос. Украткой пожелал спокойной ночи. — Я ушел, – среда. совсем тихо, еле слышно доносится с коридора, Йегер снова сидит на кухне. Армин не выпил свой кофе. Вернулся пораньше, за столом сохранялась тишина, до того момента, как чужая кружка не ударила об стол. Как же это раздражает. Парень наблюдает: за виновато-скошенными бровями; за бегающими глазами, которые не могут найти себе места, мельтешатся со стола на чужие плечи; за алыми губами, к которым прилила кровь от покусываний; за красными от расчесов ладонями, которые по началу лежали спокойно, а после - сжались в кулаки. Армин постоянно о чем-то беспокоится, прямо как сейчас выносит мозги своим "Эрен, как прошел твой день?", "Эрен, как ты себя чувствуешь?", "Эрен, давай поговорим?", Эрен, Эрен. — Эрен?.. Ты слышишь? Что с тобой? – в таких красивых бездонных глазах, виднеется прозрачная пелена слез, отныне, они оба не скрывают своего взгляда, смотрят прямо друг на друга. Глаза, цвета моря - с тоской, волнением, отчаянием, глаза, цвета изумруда - с горечью, усталостью, безразличием. Их чувства не сходятся. Хочется убежать от этого разговора, который словно ножом по сердцу, но разве можно так поступить с любимым человеком? — Просто устал, – Йегер замечает, что его партнер выглядит себе неподобающе: с кругами под глазами, весь какой-то помятый, со взъерошенными волосами, выходящими куда попало. На него не похоже. — Что-то случилось? Давай поговорим? — Ничего не случилось, – продолжает смотреть, как веки напротив дрожат, по щеке скатывается крупная слеза и разбивается, наверное, об ноги. Атмосфера давит. — Эрен, так не может быть, – парень опускает голову, прячет одну из рук на своих домашних штанах, несильно сжимает ткань, другой же рукой подпирает сырую щеку. Это ненормально, когда хочется въехать этими самыми кулаками по любимому лицу напротив. Армин жмурится, стекает еще пара слез и они снова устанавливают зрительный контакт, — Почему ты так холоден ко мне? Эрен молчит. Так долго, что тишина начинает оглушать. Блондин резко встает, ненамеренно стучит кулаками по столу, мямлит что-то несвязное в стиле "я буду ждать твоего ответа". Армин уходит из кухни, он бежит, куда только глаза глядят. Накидывает свою теплую куртку, надевает ботинки и прячется в лифте, судорожно нажимая кнопку первого этажа, он не должен так поступать, не должен был убегать, должен был остаться рядом, когда его самому близкому человеку настолько не по себе, что даже сознаться не может. Мыслей много, от них кружится голова, все до единой смешаны и так разнообразны. Но вот Арлерт на улице. Он останавливается около подъезда, опуская глаза - в домашних штанах. Только вот какая разница, если дома куда холоднее, чем за его окнами? Зато отсюда виднеются гирлянды в окнах, во дворе слеплены снеговики, неподалеку резвятся дети, видимо, только после школы. Еще дальше - ёлочка, она мерцает разноцветными огоньками, украшена большими игрушками, дом их недалеко от центра, здесь видно всё. Рукам и ногам холодно, но хотя бы не сердцу. Хочется в объятия тех самых рук, хочется ощутить поцелуи и тепло, услышать приятно-щекочущее дыхание около уха, те ласковые слова. Что же случилось с Эреном?.. Армин считает дни в своей голове. До Нового Года осталось три недели.