В кого бы влюбиться

***

      Пока сердце одного ищет, в кого бы влюбиться, второй мечтает оказаться тем самым, кто будет рядом день и ночь.       И пока Хокка свои свободные вечера проводит в компании девушек из Тиндера, Алекси сидит на студии и раз за разом прогоняет записанные Йоэлем партии, вслушиваясь в его чарующий голос. Литл мэн не может объяснить, что именно голос старшего вокалиста делает с ним и его сердцем, он может лишь рассказать о своих ощущениях: о том, как дыхание замирает, когда голос Йоэля срывается на верхних нотах; о том, как по спине и ногам бегут мурашки, когда его голос становится низким, мягким, слегка бархатистым; о том, как в горле встаёт ком, когда Хокка выдаёт расщепление на особенно эмоциональных моментах песни. Его голос просто сводит Каунисвеси с ума. Он готов был слушать его вечно. Он слушает каверы в его исполнении, когда ложится, и под них же засыпает. Он десятки раз переслушивает его голосовые в чате, чтобы снова и снова слышать тёплый, такой спокойный, а иногда и очень эмоциональный голос Хокка. Какая бы эмоция ни придавала его голосу окраску, он всегда будет волшебным для Алекси.       И он ни за что и никогда не собирается рассказывать об этом Йоэлю. Во-первых, он на сто процентов уверен в том, что Йоэль его просто пошлёт, либо сведёт к шутке, делая ещё больнее. Высмеивать чувства другого человека – нет поступка ниже, чем этот. Во-вторых, после того, как Йоэль его пошлёт, Каунисвеси не сможет с ним нормально общаться и работать, как раньше.

Нет.

Исключено.

      Он не сможет сделать вид, что ничего не было. Не сможет забыть свой позор. А если и Йоэль не сможет забыть, то напряжение в таком случае между ними неизбежно. А такого группе точно не надо, особенно, когда дела идут в гору. Впереди намечается несколько крупных туров, один из которых - по США. Давняя мечта парней. Нельзя вносить в группу разлад в такое время.       Вообще нельзя вносить в группу разлад и ссоры. Алекси не простит себе, если по собственной глупости подведёт всех парней сразу.       Поэтому он будет наслаждаться теми моментами близости между ним и вокалистом, когда тот треплет его по волосам, обнимает на сцене или просто подходит со спины и кладёт руки на плечи ди-джею, пока тот увлечённо сводит звуковые дорожки.       Каждый раз от прикосновений Йоэля сердце трепещет в груди Алекси. Становится жарко, но, благо, щёки уже не пылают. Он научился подавлять свои чувства, прятать их за маской веселья и юмора. Его в такие моменты выдают лишь глаза: они светятся. Светятся от счастья. И тот взгляд, которым Алекси смотрит на Йоэля – опытный в любовных делах человек не перепутает этот взгляд ни с чем. Он точно скажет, что Алекси по уши влюблён, и будет прав.       Когда же Йоэль сообщает всем, что после репетиции у него очередное свидание, ревность жёстко колет сердце перкуссиониста, а в душе поселяется невообразимая тоска. Он улыбается, желает удачно провести время и отворачивается к ноутбуку, чтобы никто из парней не видел его прикушенную губу и потухший взгляд. Очень больно, но Алекси терпит. Каждый раз. Каждый. Чёртов. Раз.       И это продолжалось бы ещё долго, если бы однажды, уходя, Хокка не забыл телефон на столе Алекса. Не похоже на него. Но случай распорядился так, что он оказался рассеянным именно в тот день, когда они с Алексом остались на студии вдвоём. Они до позднего вечера записывали партии Йоэля снова и снова, пока не получилось идеально.       Остальные парни уже разъехались по домам. Наслаждались заслуженными часами отдыха до следующего дня записи.       Перед уходом вокалист попрощался с Алекси и попросил не засиживаться допоздна.       — Да, постараюсь, — он улыбнулся, и получил такую же тёплую улыбку в ответ. Как только дверь закрылась за вокалистом, брюнет откинулся на спинку стула, запрокидывая голову назад и глубоко вдыхая.       Снова. Снова это щемящее чувство в груди. Почему это происходит всегда? Хоть бы один раз можно было бы просто отпустить его на ещё одно... Свидание... Сейчас Хокка в очередной раз уходит на встречу с незнакомкой, которую больше никогда в жизни не увидит. Опять придёт утром и расскажет, какой у него был крутой секс, но с этой девушкой он вряд ли продолжит общение. Не зацепила. И так всегда. И так по кругу.       Ещё несколько часов Алекси отслушивал материал, не переставая гонять свои любимые отрывки снова и снова.       Мысленно он выделял то, что пойдёт в трек группы. И также оставлял пометки на тех моментах, которые не пойдут в официальный трек, но которые стоит сохранить для себя. Ведь голос Хокка так потрясающе срывается на верхних нотах. Каждая не взятая чисто нота вызывает табун мурашек по телу Алекси. Быть может, он мазохист, и ему нравится причинять себе душевную боль, слушая его вокал с мыслью, что сейчас он сидит где-нибудь в баре, общается с новой девушкой, ему хорошо. Хорошо с ней, но не с ним, не с Алекси.       Он бы не думал об этом, если бы мог. Но мысли сами лезут в голову, как бы он не пытался их прогнать. Он просто представляет женское тело, губы Хокка, которые покрывают его поцелуями, звук его голоса... Непрошеные картинки встают перед глазами, как бы сильно он не тряс головой в попытках их выкинуть.       Срывающийся голос в наушниках только помогает его фантазии сводить его с ума.       Не выдержав, Алекси резко стаскивает с себя наушники, прикрывает глаза и отъезжает на стуле от стола.       Внезапно наступившая тишина отзывается гулом в голове. Память всё ещё воспроизводит голос вокалиста, словно Алекс продолжает его слышать.       Он глубоко дышит, пытается успокоить учащённое сердцебиение. Внезапно, тишину в комнате прорезает звук уведомления. Звук оказывается таким резким и неожиданным, что Алекси вздрагивает, открыв глаза. Он попытается найти источник звука. В глаза бросается телефон, который явно ему не принадлежит. Алекси сразу понимает, кто его владелец, отчего сердце бьëтся ещё быстрее. Руки рвутся посмотреть, что там. А мозг понимает, что это неправильно, даже если пришло обычное уведомление из инстаграм. Или личный чат. Внезапно сознание вдруг подкидывает ему картинку сообщения следующего содержания: «Ты где? Я тебя жду. Ты передумал?», — а после: «Не звони мне больше». Фантазия оказывается такой приятной, впервые в жизни Алекси не пытается выбросить её из головы. Думая об этом он всё ещё пристально смотрит на смартфон, лежащий на столе, будто тот сам должен прилететь к нему в руки и ответить на все вопросы.       Алекс так резко вскакивает с места, что у него закружилась голова, и он мог бы упасть обратно в кресло, но, сделав пару шагов до компьютерного стола, он опирается на него одной рукой, а вторая зависает в воздухе над тем чёртовым телефоном, который Хокка забыл в студии. Как назло.       Поборов восклицания совести, Алекси включает телефон и смотрит на дисплей. Его ничуть не смущает время "1:48". Но вот сообщение...       «Доброй ночи! Я буду ждать нашей следующей встречи», — и смайлик поцелуя в конце.       В голове будто взрывается бомба. На пару секунд Алекси даже не чувствует биение сердца и кислорода в лёгких. Он словно вовсе исчезает из мира на эти мгновения. А после одергивает руку от телефона, словно обжигается. Он чувствует, как в кончиках пальцев покалывает от напряжения. Ноги подкашиваются, он почти оседает на пол. В голове белый шум, сквозь который иногда просачиваются мысли, вроде «Они уже всё?», «Так быстро?», «Йоэль с ней не спал или они по-быстрому перепихнулись в том же клубе?»...       — Блять, какого чёрта?! — он кричит в пустоту, зная, что его никто не услышит.       Сердце снова болезненно сжимается от мысли, что эта новая встреча состоится.       Это уже сильнее, чем ревность. Ему просто больно от того, что он такой трус.       Он чувствует, что упускает возможность признаться. Она буквально ускользает у него сквозь пальцы, как слёзы, что текут из его глаз.       Работать дальше сегодня он не сможет. Впрочем, ехать домой он тоже не решается. Как бы сильно не сжимало его грудь чувство безысходности, он ценит свою жизнь. Ценит те счастливые моменты, что она ему дарит. Да и близкие явно будут не в восторге, если в состоянии аффекта Алекси попадёт в аварию и, не дай Бог, погибнет. Родители, сёстры этого не переживут, как и его друзья. Йоэль тоже. Алекси знал, что Хокка дорожит каждым членом их маленькой стаи. За каждого он готов рвать глотки. И если бы с Алекси что-то случилось, вокалист наверняка накрутил бы себя, решив, что это он виноват в то, что оставил его. Ему было бы ещё больнее морально, чем Алекси сейчас.       Поэтому Каунисвеси принимает решение остаться на ночь в студии. Утерев ладонями красные и мокрые щёки, Алекс встаëт с пола и начинает выключать аппаратуру. Проверив все розетки, он достаëт с полки шкафа плед, который был "дежурным" в их студии, на случай, если кто-то будет вынужден в ней ночевать.       Выключив в студии свет и расположившись на диване, Алекси отключает мобильный телефон. Будильник ему не нужен, раз он и так проснётся на работе, а просыпаться от уведомлений ему не хочется. Даже слушать каверы Йоэля не было желания. Алекси долго вертится в попытках принять удобную позу, расслабиться и, наконец, заснуть, но сознание нарочно не хотело отключаться, снова показывая Алексу картинки, от которых его сердце болезненно сжималось.       Он не знал, сколько времени он пролежал так, но в какой-то момент он слышит шаги и характерный звук, с которым поворачивается ручка двери их студии. Всё его нутро разом сжимается. Он замирает, ожидая, когда незваный гость войдёт, параллельно придумывая план дальнейших действий.       Но когда он, открыв один глаз, видит силуэт, стоящий в проходе, он безошибочно узнаëт Йоэля. Но, как бы ни было странно, осознание этого факта нисколько не улучшает его состояние. Алекси совсем не хотелось сейчас говорить с Хокка, объяснять ему, почему не уехал домой. Притворившись спящим, Алекс пытается выровнять дыхание, чтобы себя не выдать. Это сложно, но он пытается дышать как можно тише и ровнее.       Лёжа с закрытыми глазами он слышит тихие шаги. Хокка ступает медленно, почти неслышно. Очевидно, не хочет разбудить спящего. Алекси понимает, что Йоэль заскочил за своим телефоном.       Подойдя к столу, Йоэль одобрительно хмыкает. Этот звук получается таким тихим, но Алекси отчётливо слышит тёплые нотки. Он догадывается, что такую реакцию вызвало сообщение его новой знакомой.       Если бы Йоэль был чуть внимательней, он бы заметил, как на мгновение тихое сопение за его спиной прекращается. Если бы в комнате было чуть светлее, Йоэль бы заметил, что Алекси неестественно сжался в комочек, а его ресницы подрагивали от влаги, что стремительно скапливалась между веками.       Сунув телефон в карман — Алекс слышит характерный шелест ткани куртки, — Йоэль делает пару шагов к дивану и останавливается рядом. Алекси может бы поклясться, что в этот момент дышать было практически невозможно, но он продолжает держать себя в руках, пытаясь не выдать своё состояние.       Совершенно неожиданно Алекс чувствует, как тёплая рука аккуратно прикасается к его волосам. После, она же подтягивате плед к его плечам, укрывая им парня.       «Ну же, Алекси, открой глаза! Возьми его за руку! Скажи всё! Вот он — момент! Ну же, решайся!» — борются мысли в его голове со страхом и трепетом. Алекси очень хочет сейчас открыть глаза, попросить Йоэля остаться с ним, может быть, даже рассказать обо всём, что чувствует, когда Йоэль находится рядом.       Но он молчит. Всё так же лежит с закрытыми глазами, боясь даже пошевелиться. Страх быть отвергнутым побеждает желание быть рядом. Поэтому Йоэль отходит от него и покидает студию.       Когда дверь за вокалистом закрывается, тишину комнаты разрезает глубокий шумный вдох. Лицо Алекса искажает гримаса из смеси слёз, боли и широкой улыбки. Парень чувствовует прикосновения блондина, словно они горят ожогами на его коже. Только они не болезненные, а очень даже наоборот. Боль же Алекси приносит собственная нерешительность. Он чувствует, что упустил очередной шанс. Была возможность, подходящая обстановка, Йоэль был нетрезв (запах алкоголя явно чувствовался). Всё располагало к очень личному разговору между ними. Но Алекси не смог. И, лёжа на том диване, укутавшись в плед, Алекси тихо плачет, коря себя за свою трусость.

***

      В ту ночь он с трудом заснул. А проснулся около 11 утра от того, что на студию приехал Нико.       — Алекс, ты всё-таки опять сидел до пяти утра?       — А? Что? Нет... — сонно потирая глаза и пытаясь собрать мысли в кучу, отвечат ди-джей, — Нет, я просто очень устал. Я лёг в два.       — А, ну да, это, конечно, лучше, — саркастично замечает вокалист, но всё же решает оставить нравоучения.       Потягиваясь, перкуссионист спускает ноги на пол и осматривает студию. За ночь в ней не изменилось ровным счётом ничего, но парень всё равно ощущает себя как-то иначе. Эта студия теперь хранит ещё одно воспоминание о его трусости и нерешительности. Ещё один упущенный момент. Мерзко.       Так и не сумев справиться с мыслями, которые обрушились на перкуссиониста, как только он окончательно проснулся, парень решает сделать себе кофе, чтобы хоть немного привести в чувство весь организм, подготовив к ещё одному долгому дню работы над альбомом.       Примерно через полчаса приезжают Йоонас и Олли, чтобы записывать гитарные партии.       В тот момент, когда парни, настроив инструменты, начинают отрабатывать свои партии, на студию вваливается счастливый Йоэль. Не сложно догадаться, в каком он настроении, потому что на его лице сияет широкая, такая редкая искренняя улыбка.       — Неужели, в кои-то веки, свидание прошло хорошо? — сразу же спрашивает Порко, в надежде, что Йоэль ему поведает всё в мельчайших подробностях.       — Даже отлично! Парни, походу, я нашёл её! Она потрясающая! Мы здорово посидели вчера, много говорили, — его улыбка становится ещё шире, а взгляд приобетает мечтательную нотку, и Алекси, конечно же, всё это видит. — Представляете, она тоже без ума от NIN. Думаю, что подарю ей как-нибудь их футболку.       — Вау! Поздравляю. А ночь с ней как? — хитро улыбнувшись и играя бровями интересуется Порко.       — Да мы не спали. Я проводил её до дома и поехал в студию за телефоном. Кстати, — Хокка обращает свой взгляд на Алекси, — ты чего здесь ночевал? Тебе было плохо?       «Ты не представляешь, как...» — так и хотелось ответить, но Алекс произносит лишь нейтральное:       — Да, нет. Я просто так устал вчера, что и диван казался мне царским ложем.       — Да? Ну, ладно. Ты есть не хочешь? Можно бы заказать что-нибудь.       — Нет, спасибо, — улыбается брюнет.       — А я бы поел, — подаëт голос Матела.       — Согласен, давайте закажем пиццу. Лучше три, — поддерживает Нико и открывает телефон в поисках пиццерии поблизости.       Алекс не участвовал в дальнейшем обсуждении обеда. Внутри него что-то в очередной раз сломалось. Он упустил. Упустил всё. Отвернувшись к монитору, чтобы никто не видел, как он морщит нос, внутри которого резко защипало, и жмурит глаза, из которых готовы были литься слёзы обиды и отчаяния. Никто не должен был их видеть. Йоэль счастлив — это главное. Может быть, у него действительно всё сложится с этой девушкой. А он, Алекси, похоронит свои чувства глубоко внутри, чтобы не мешать работе и группе. Чтобы не было напряжённости между ним и вокалистом. Чтобы они так и оставались хорошими друзьями. Главное, чтобы Йоэль был счастлив, а Алекси ему не мешал.