Роковые дни

Блондин медленно прошел к своей парте, оставил рюкзак на стуле и, достав потрепанный учебник физики, положил его и прошел к музыканту, что до этого достаточно громко пытался обратить внимание Сяо на появление старосты. — И тебе доброго утра. — спокойно произнес Альбедо, окончательно подойдя к столу друзей и опираясь на него одной рукой. Только когда писатель заметил бледную кожу, длинные пальцы и рукав белой рубашки, он поднял голову вверх. До этого безжизненные глаза постарались сделать вид оживленности. Одноклассник заметил такое поведение, на что лишь легко улыбнулся. — Доброе. — негромко поздоровался Сяо, осматривая осторожную прическу собеседника — Тебя вчера не было. Что-то случилось? — Венти обеспокоенно смотрел на юношу, сжимая темную ткань одного из карманов своей кофты. И нет, не из-за волнения за здоровье. А из-за подозрения в явном сокрытии чего-то со стороны художника. — Да так, ничего такого… — замялся блондин, думая, какую отмазку придумать. — Чувствовал себя не очень, вот дома и сидел. У вас как дела? Что было вчера? — Сойдет. — холодно отвечал писатель, снова опуская взгляд и голову на парту — Ничего особенного. Только пошли слухи о том, что Тарталья уезжать собирается. Навсегда. Надеюсь, его по пути грузовик собьет. — Как зло, Сяо! — возмутился друг и, сделав шаг вперед, дал подзатыльник парню, от чего тот пискнул и приложил ладонь к месту удара — Нельзя желать людям смерти, что бы они не сделали! Пару секунд молчания, в которые боль от «поучения» музыканта сошла на «нет». Альбедо уже собирался уходить к своему месту, как его остановил Венти. — Что на счет плана? — тихо, практически неразборчиво из-за шума других ребят спросил юноша. — Не здесь. Слишком людно. После уроков можем обсудить… «А я ведь план так и не придумал… Ладно, у меня есть 7 уроков…» — пронеслось в мыслях старосты, и он ушел к парте, видя, как Сахароза снова садится рядом.

***

Сегодня был необычайно холодный день. Еще не включили отопление, а потому тетушка ушла в котельную. Сяо проходил мимо ее, обычно закрытого, кабинета, и заметил приоткрытую дверь. Удивившись, юноша огляделся. Интерес и любопытство пересилили. Он тихо, осторожно вошел, осматриваясь. Книжные шкафы, забитые документами. Стол почти посреди, стул со стороны окна. Все темное, и потому давало хороший контраст со светлыми занавесями и светом с улицы. Подойдя ближе к «месту работы», парень увидел множество бумажек и раскрытый дневник. Видимо, личный. Он скептически начал читать строки, не трогая ничего. «Я все еще чувствую вину перед Сяо за содеянное. Из-за меня он лишился мамы.» — дальше подросток не дочитывал, не верил в то, что это правда. По поверхности были разбросаны газеты о «несчастном случае» со сбитой женщиной-матерью. Вдруг сзади послышался еле слышный скрип пола. — Малыш, а я ведь говорила не заходить сюда, верно? — со зловещей улыбкой Ху Тао замыкала дверь кабинета… — Сяо-о — протягивал музыкант, легко стукая друга по голове учебником географии и вставая со своего места. — Ты хоть слушал географичку? Писатель вздрогнул, пискнул и зло повернулся к Венти. Но вся агрессия тут же испарилась, увидя он эту легкую улыбку, прикрытые от смеха глаза, немного растрёпанные темные волосы и бледную кожу. — Да че ж за непруха сегодня… — писатель обреченно вздохнул, вернул взгляд к столу и начал собираться. Вокруг было шумно, из-за чего начинала болеть голова. Все эти одноклассники - эгоисты, как считал Сяо. Думают только о себе, а сами в жизни не добились ничего. — Бьют меня все, как грустно. — Все? — переспросил парень, заинтересованно вглядываясь в изумрудные волосы. — Тебя еще кто-то кроме меня бьет? — Что? — сначала удивился друг, но после замялся, думая, стоит ли говорить про тетушку. — Н-нет. Пазлы в голове Венти сложились, как только голос собеседника дрогнул. Эти постоянные зависания, глядя тупо в парту, постоянные проверки запястьев, дрожащие слова. Что-то явно случилось. Он сделал максимально серьезное лицо и нагнулся ближе к «жертве». — Ты всегда можешь что-то рассказать мне. Мы ведь друзья. «Друзья… Друзья?»

***

— Скарамучча. Приятно познакомиться — парень с темно-синими волосами протягивал свою руку Альбедо. На лице ни улыбки, ни еще чего-либо. Просто формальное приветствие. — Альбедо. — спокойно сказал блондин, пожимая руку, на что новый знакомый сильно сжал свою ладонь, будто бы случайно. — А это что за маленькое чудо? — проговорил Скарамучча, указывая на Кли, что весело играла на поляне, разбрасывая ромашки вокруг. — Моя сестра. Везде со мной ходит. — Как зовут? — Кли — Милая… — Альбедо. — строгий голос учительницы заставил старосту «очнуться». Подняв голову, он заметил журнал. — Ты сегодня сам не свой. Что-то случилось? — Нет, все нормально, спасибо. — юноша осторожно взял предмет, что ему протягивали, но посмотрел на него так, будто видит впервые. — До свидания. Женщина развернулась и, взяв со стола свои вещи, ушла из класса. Тяжело выдохнув, Альбедо принялся собирать вещи. — Альбе-едо, занеси эти бумаги к организаторам. — жалобно попросила Сахароза, протягивая ему какие-то документы. — Но… — Да-да, попросили меня, но у меня совсем нет времени. Так ты поможешь? — она сделала щенячьи глазки. — Хорошо. — на выдохе произнес парень, забирая из рук бумаги и кладя их на журнал. Взяв свой рюкзак, художник устало встал из-за стола и потянулся за предметами, как вдруг снова был окликнут. — Альбе-е-е-едо.. — протянул его имя Тарталья, подходя ближе и протягивая какую-то справку. Честно, все эти просьбы начинали знатно бесить. Хотелось заткнуть всех разом, отказать в помощи. Пусть сами делают. Но воспитание и образ «приличного мальчика» не давали это сделать. — Отнеси к соцпедам. — Клади. — ответил блондин, показывая на документы от Сахарозы. Класс уже опустел. Осталось пару человек. Парень снова выдохнул и уже взял все, как к нему подлетела Аяка, его заместитель по должности старосты. — Альбедо, нарисуешь рисунок к одному конкурсу? «Господи, да как же вы меня задолбали…» — он тяжело вздохнул. — Конечно. Скинь информацию потом. Номер мой знаешь. — Спа-асибо, ты самый лучший староста в мире! — девушка весело вышла из класса, оставляя Сяо, Венти и художника наедине. Первые двое что-то спокойно обсуждали, и, когда заметили пустоту, обратили внимание на своего «знакомого». — Альбедо!