bo ku to

***

Начнем с того, что Бокуто чертовски сексуален. И это знали все.

      У него мускулистые руки, крепкие бёдра и мощные колени, туго обтянутые термобельём. Густые брови домиком, круглые глаза янтарного цвета и тонкие губы, постоянно изогнутые в игривом оскале.       Когда он только поступил в университет, разговоры о красавчике-первокурснике не смолкали ещё долгих два месяца, прежде чем все привыкли к фигуристому силуэту в огнях спортзала поздними вечерами. Он до сих пор пропадает на тренировках практически все свободное время, поэтому с учебой у него не ладится, но сердобольные преподавательницы под натиском молодой харизмы ставят ему заветное «удовлетворительно» в зачетку и отпускают восвояси кидаться мячами.       А потом ты возвращаешься с практики, подгоняемая выпускающимися семпаями, и Бокуто со сворой бешеных тестостеронщиков передают в твои заботливые руки.       Не то, чтобы ты очень хочешь быть менеджеркой волейбольной команды, ведь тебе есть, чем заняться в свободное время, но Тацуми-семпай две недели слезно просила не бросать мальчишек на произвол судьбы, потому что ты — единственная с трезвой головой и не пускаешь на них слюни (хотя, вы с ней не так уж близко общались, чтобы она могла в полной мере судить). И, волей-неволей, в ту же неделю тебе приходится взять на себя предоставленные обязанности.       С этих пор и начинаются суетливые будни, наполненные неловкостью и тревогой за свою неприкосновенность. Но к твоему удивлению, никто не пристает с глупыми подкатами и пошлыми словечками ни через день, ни через месяц.       Никто, кроме Бокуто.       От его выходок остальная команда смущается и прячет лица в ладони, лишь ошпаренные стыдом уши остаются торчать. Они вопят на него и бьют полотенцами, возносят руки к потолку и спрашивают у Всевышнего, на кой черт вообще выбрали Котаро капитаном.       А парень, довольный очередной удавшейся шалостью, стоит, невинно сложив ручки за спиной, и улыбается, ковыряя носком кроссовка щель между досками. И на лице у него как всегда хитрая обезоруживающая ухмылочка, и он весь аж светится, когда задумывает очередную гадость.       Милейший ребёнок. Чудо, которому хочется открутить голову.       Ваши взаимоотношения с первого дня становятся особенными: Бокуто подкатывает — ты ему полотенцем по макушке; флиртует — бутылкой под дых; заигрывает — разворот за плечи на 180 градусов и пендель до самой раздевалки. Он поначалу насупливался, потирая ушибленное место, и сопел демонстративно громко, а затем, спустя пару-тройку сеансов профилактического насилия начал украдкой смотреть через плечо, прищуриваясь. И ты клянешься — он улыбался.       Со временем ты, конечно, привыкаешь к его проделкам, и позволяешь себе рукоприкладство все реже. Вместо этого, с разрешения тренера, ты даешь ему наказания в виде отжиманий или дополнительных кругов — а он расстраивается, хоть и не подает виду, и поэтому начинает придумывать выходки еще изощреннее, атакует все чаще, и тебе приходится отбиваться от него с двойной силой, пытаясь при этом сохранить невозмутимость. А она давалась тебе очень непросто, учитывая твой характер. Сама по себе ты была очень шебутной, могла ляпнуть, не подумав, а ещё очень любила глупые шуточки. У вас с Бокуто, вообще-то, было довольно много общего, и если бы не ответственность и дисциплинированность, сопровождающие тебя на протяжении всей жизни, ты уверена, вы бы стали идеальной парой. Хотя, вселенная, скорее всего, не выдержала бы ваших полуинтеллектуальных перепалок и схлопнулась.       Поэтому всё, что тебе остается на сегодняшний момент — спорить с Котаро и раздавать ему наказания, внутренне сдерживаясь от желания присоединиться к его шалостям и веселью. Мальчишки, смотря на вашу борьбу, проникаются к тебе сочувствием и уважением, поэтому помогают надавать подзатыльников своему капитану и моют полы по очереди после тренировки. И их старания вкупе с участливостью не оставляют тебя равнодушной — ты привыкаешь к ним и начинаешь вести себя более открыто: всё же позволяешь себе шутки и редкие прогулки до метро после университета, с забегами в кафе всем скопом.       И, к великому сожалению, привязываешься к Бокуто.       Это происходит постепенно — тебя перестает раздражать его нахальство, и перед сном ты все чаще думаешь о прошедшем дне и смеешься, вспоминая кривляния парня. Из проблемы он плавно превращается в «просто Бокуто», а затем, его стараниями, в Котаро-куна (естественно, только в твоей голове, потому что в последний и единственный раз, когда ты позвала его по имени, он сорвал тренировку своим грандиозным спектаклем одного актера).       Такое сближение оставляет свой след на твоем отношении к нему. Чем больше ты узнаешь его, тем запутаннее с каждым днем становится все происходящее между вами. Вокруг Бокуто из-за его поведения постоянно крутится много слухов и девушек, и ты невольно злишься, полотенцем отгоняя его от толпы фанаток во время тренировок, таким образом став звездой-изгоем среди сокурсниц и студенток с других факультетов.        Лишь многим позже, чихая от стойкой вони перемешанных цветочных духов, ты понимаешь, что ревнуешь. И это тебя не на шутку пугает.       Ты молишься всем Богам, умоляешь себя не думать о нем в таком ключе, но всё равно украдкой кидаешь взгляды на его широкую спину. Тебе становится тяжелее сдерживать свои чувства.       Ты начинаешь хотеть владеть им. Но не можешь позволить себе этого.

***

      Тем временем в вашей секционной деятельности не наблюдается никаких значительных изменений, за исключением слухов, невольным слушателем которых становишься ты, потому что красавиц-сплетниц на трибунах многим прибавляется каждый день. Твое многострадальное полотенце уже не справится с таким притоком, да и страх отхватить в ответ ногтями по лицу кажется не очень привлекательной затеей, поэтому ты просто развешиваешь уши и собираешь информацию.       Ничего удивительного в том, что Бокуто нравится практически всем девушкам в университете и через одного парням. И в том, что он прекрасно об этом осведомлен. Он обожает внимание, в котором купается практически каждый божий день.       А вот слова, что он хитёр ровно настолько же, насколько самовлюблен, становятся для тебя открытием: мол, он не дает надежд и ускользает от признаний; флиртует, проводя черту, и, по слухам, зажимает по углам только тех, кто готов отдаться без обязательств. И у него не было отношений ни с кем из тех, с кем он спал.       Как бы грустно ни было это признавать, но отчасти ты начинаешь верить в вещи, которые говорят эти девушки, и это становится одной из главных причин, останавливающих тебя от каких-либо действий в сторону Бокуто.       А ведь мыслей плюнуть на всё и признаться в чувствах было и остается достаточно много, но их всё удерживает вторая, благодаря которой ты готова была забыть обо всех поползновениях в сторону Котаро. — Эй, менеджерка! …его нелепая, нескончаемая, раздражающая болтовня.       Да, Бокуто правда чертовски сексуален…

…пока не откроет свой рот.

— Хе-ей, менеджерка, — возникает это шаловливое недоразумение перед тобой, поигрывая бровями. С этой дурацкой ухмылочкой на пол-лица он похож на Гринча.       Что там было сказано выше? Бокуто сексуален? Господи, забудьте. — Чего тебе? — тихо вопрошаешь ты, создавая занятой вид. График посещаемости тренировок сам себя не заполнит. — Что делаешь сегодня вечером? — банальный вопрос слетает с его губ. — Ничего, что касалось бы тебя. — такой же банальный ответ. Уже четвёртый на этой неделе.       Он ничуть не расстраивается, ухмылка так и остается на месте. — А завтра? — Бокуто! — секундное пересечение взглядов. Парень задумывается о чем-то на мгновение, но затем вновь переводит глаза на тебя. Тебе кажется, что в них как-то по-странному заблестело. — Ну ладно тогда. Покуси!       На душе вдруг неспокойно. Дурное предчувствие пробегает мурашками по спине. Ты смотришь вслед этому идиоту и думаешь о том, какую подлянку тебе стоит ожидать в следующую встречу.       Ведь Бокуто страсть как любит добиваться желаемого любыми доступными способами, будь то преследование, приставания, выпытывание или, на крайний случай, доведение до оргазма белого каления. Да, он всё ещё надоеда. Ваш либеро нередко шутит в стиле: «В команде не без урода». Хотя после возмущений Котаро добавляет — это всего лишь про проблемные выходки командира, ведь на его красивое личико, как назло, грех жаловаться! Поэтому сейчас все мысли заняты попытками рассекретить стратегию первокурсника по выбиванию из тебя желаемых ответов.       Но тебя волнуют не только известные одному Бокуто назревающие планы, но и слухи, вертящиеся вокруг его персоны. Что значит «зажимает только тех, кто готов отдаться без обязательств»?! Он же постоянно проделывает это с тобой, и никаких намеков ты ему не давала… «Не встречается с теми, с кем спит»… А таких много?       Тебе все это не нравится. Ужасно бесит, и в груди давит. Почему он такой? А если это правда? А если нет?       Сомнения бегут вверх по позвоночнику и сдавливают горло, дышать становится трудно. Почему-то…больно. Ты понимаешь, что тобой движут отнюдь не дружеские чувства. Ты крупно попала, и совершенно не знаешь, что теперь делать.

***

      Ещё сильнее бесит! Всю следующую неделю Бокуто ведёт себя подозрительно тихо. Правда переругивается и смеется с сокомандниками как обычно — его манера выделываться и строить из себя короля дуралеев тоже никуда не девается. Изменилось лишь одно: он перестал навязываться. Больше не приходит после тренировок и не зовёт на чай; не пристаёт в коридорах корпуса со своими шуточками и не зажимает около общежития — даже смотрит лишь мельком, быстро скользя взглядом сверху вниз. И от этого тебе становится совсем не по себе.       Как бы ни было тяжело это признать, но он нравится тебе, даже если он бабник, идиот, болтун и просто дурачина. И его внимания катастрофически мало, словно ты лишилась чего-то действительно важного. Неприятное чувство. Но и ты тоже не промах, так просто не сдаёшься: раз он так себя ведёт, то и ты должна показать, что тебе всё равно. Раз он не твой — то и пусть катится. Он еще узнает, кого потерял.        На дальнейших тренировках ты становишься лучшей версией себя — спину выпрямляешь, голову задираешь, и от бедра, от бедра! Гордо, соблазнительно, с журналом посещений в руках проплываешь мимо Бокуто, нарочно не смотря в его сторону. Напряжение между вами чувствует вся команда, но решают не вмешиваться, понимающе переглянувшись между собой. О ваших тёрках знают не понаслышке, поэтому это уже вошло в некоторую степень нормы, но вот твою новую манеру поведения парни встречают ошалелыми взглядами.       Тем временем, Котаро пребывает в большом недоумении. Для него вести себя нетипично — норма, но для тебя вот так стрелять глазками из-под полуопущенных ресниц и элегантно заправлять прядь волос за ухо — что-то новенькое. Он становится рассеянным, пропускает пасы и на вопросы сокомандников лишь отмахивается, сердито хмуря брови. И устав от его уныния, ты вдруг нарушаешь ваше негласное взаимное игнорирование: — Котаро-кун, подойди сюда.       Он вздрагивает и в следующую секунду подлетает к тебе со всех ног, обнимая, словно вы впервые встретились после долгой разлуки. У парней отвисает челюсть. У красавиц с трибун тоже. Ты задыхаешься. — Я скучал по тебе, — шепчет он, прижимая к себе крепче, будто ребенок, увидевший свою любимую мягкую игрушку.       Ты краснеешь от его близости и твоё сердце бешено пляшет, пока задушено старательно мямлишь: — Ты же сам ко мне не подходил и не разговаривал, а теперь напридумывал себе что-то… — Я думал, что если перестану, ты сама начнешь проявлять ко мне внимание. Я очень обижен, семпай.       Он очень редко называет тебя так, и от этого по спине бегут мурашки. Но задержаться в этом сладком моменте тебе не удается: ты вдруг вспоминаешь, что вы всё ещё находитесь посреди толпы во время игры и резко отпихиваешь его от себя, для верности хлопнув свернутым журналом по макушке. — Иди уже, идиотина. Играй нормально!       Ты была уверена — поползут слухи. Те, кто стал свидетелем произошедшего, не оставят этого просто так. Тебе остается лишь устало вздохнуть и морально подготовиться.

***

      После тренировки парни решают оперативно оказать тебе помощь в уборке зала. Даже Бокуто, засунув свою гордость куда подальше, намывает полы, так что вы с этим резво заканчиваете. Однако, тебе всё равно остается доделать пару мелочей и ты, похвалив мальчишек и отпустив их по домам, врубаешь турбо режим и быстренько выполняешь поручение тренера.       Заглянув мельком в мужскую раздевалку, чтобы проверить состояние помещения, ты замечаешь груду вещей в дальнем углу. Это странно, учитывая, что парням обычно хватает пяти минут на сборы.       И в этот самый миг, что ты задерживаешься, задумавшись, из душевой доносится грохот и громкий мат. Ты мысленно ругаешь себя до пятого колена за то, что стала свидетельницей чьей-то (возможной!) нелепой смерти и бросаешься на помощь (возможно!) голому таинственному парню из команды.       В душевой пахнет сыростью и теплая влажность окутывает со всех сторон, как будто кто-то выкрутил все краны с горячей водой, наполняя помещение паром. Перед глазами — мгла, ты вдруг чувствуешь себя ежиком в тумане, немного дезориентированным и потерянным. А затем, пройдя чуть дальше и заглянув в ряд кабинок, скрываемых от входа стеной, встречаешься с ошалелым взглядом Бокуто.       Немая сцена. Ты медленно опускаешь глаза вниз: у него полотенце на бедрах (о, не передать твоё одновременно облегчение и разочарование!), а мытые волосы не подняты лаком и закрывают лоб. С них капает вода, стекая по ключицам и дальше — к накаченной смуглой груди. Какой же он, чёрт побери, красивый. И ноги у него длиннющие, как у модели, с накаченными икрами. Бедра, к сожалению, рассмотреть не удается, ведь они скрыты полотенцем, оставляя место лишь для воображения. Ох. Ты влипаешь по самые уши.       Он всё ещё молчит. Оказывается, остались ещё способы смутить этого казанову, а ты думала, что он в этом плане железобетонный и привык щеголять в неглиже перед девушкам.        Вдруг ваши немые переглядки прерывает крик из раздевалки: — Бокуто, ты здесь? Погнали на вечеринку сегодня!       Он со скоростью света хватает тебя за руку и запихивает в самую дальнюю и темную кабинку, врубая воду и прижимая к стене. Вы моментально мокните, а в душевую входит человек. Парень окликает ещё раз, и Бокуто придвигается ближе, совершенно серьёзный, закрывая тебя за своими широкими плечами. Он отвечает коротко и нервно, безуспешно пытаясь придать голосу больше уверенности, и без привычных кривляний тембр его оказывается таким легким, приятным на слух… А мощный кадык так и скачет вверх-вниз от чуть фальшивого ухающего смеха, который ты так много раз слышала на тренировках, когда он разговаривал с толпой фанаток. Теперь ты понимаешь, что он не всегда был искренен с теми девушками на трибунах, и от сердца немного отлегает. Бокуто тем временем продолжает отвечать на глупые вопросы с явным облегчением — видимо, его собеседник не пытается подойти ближе, что значительно увеличивает твои шансы остаться незамеченной. Но ты все равно не теряешь бдительности и даже дышать пытаешься через раз, но воздух так и выбивает постоянно из легких: тело у Бокуто теплое, мускулистое, и тебе становится жарко несмотря на то, что вода льётся достаточно прохладная. Он близко до неприличия, и массивная шея с бьющейся жилкой находится практически у самого носа, обтянутая упругой бронзовой кожей — хочется поддаться вперед и дотронуться до этой нервной пульсации губами…       Он вздрагивает и замолкает на полуслове, судорожно сглатывая — кажется, ты только что случайно воплотила в жизнь одно из своих потайных желаний. Собеседник что-то спрашивает о самочувствии, и Бокуто поспешно отвечает, наконец, спроваживая его. И когда дверь душевой захлопывается, он поворачивает к тебе голову и зависает, думая, о чем спросить в первую очередь. Ты почти физически ощущаешь, как натужно крутятся шестеренки в его голове. Он выглядит нетипично сосредоточенным, и это почти пугает. Наконец, его розовые губы размыкаются, как-то устало прошелестев: — Какого чёрта, семпай.       И это не вопрос. Бокуто мрачнеет с каждой секундой всё больше, и складка меж его бровей смотрится так неестественно, что ты бессознательно пытаешься сжаться и слиться со стеной. Такой Котаро тебе незнаком, и он пугает своими нахмуренными бровями, поджатыми в тонкую нить губами и злостью вперемешку с разочарованием в глазах. Ты никогда не видела эту сторону, и она настолько контрастирует с образом вечного клоуна, что ты начинаешь сомневаться — тот ли человек стоит перед тобой. Его реакция на происходящее тебе также была непонятна.       Ты думала, что он в своей манере разыграет сцену, будет скакать по раздевалке в трусах, пытаясь соблазнить и развести на эмоции. Ты думала, он будет подмигивать и ухмыляться, но никак не заламывать брови и смотреть с беспокойством, с этой противной досадой в глазах… Лучше бы он высмеял тебя при всех, выставив одержимой дурочкой, чем стоял вот так напротив, крепко держа за плечи и осуждая одним взглядом своих янтарных глаз. — Что ты делаешь здесь? — почему-то шепчет он, а тебя прошибает от того, насколько неподдельно надломленным звучит его голос. — Я… Я услышала шум и подумала, ч-что нужна помощь… — заикаешься ты, хотя раньше такого при общении с кем-либо не случалось. — А если бы это был не я? — Что? — А если бы, — он сглатывает, и его глаза стекленеют, — здесь был другой парень, желающий воспользоваться твоим альтруизмом? Что, если бы здесь был только он, и никого больше, кто бы мог помочь тебе? — Но я слышала грохот… — Я уронил шампунь. — он пугающе, просто до дрожи серьёзный, и его горячие ладони, властно сжимающие твои плечи через промокшую насквозь футболку, заставляют тебя задрожать. — Почему ты такая наивная?       Бокуто медленно скользит по тебе взглядом и замечает бюстгальтер, сильно просвечивающий сквозь одежду. Он тут же прикрывает глаза, судорожно выдыхая, а затем отпускает тебя, отступая на шаг. Смотрит в сторону, стараясь глубоко дышать, и ты замечаешь играющие на его челюсти желваки.       Успокоить Котаро вдруг становится твоим самым главным приоритетом и ты, не отдавая себе отчет, делаешь два шага и крепко его обнимаешь, прижимаясь щекой к ключице. Вдыхаешь запах фруктового геля для душа, который начала ощущать только сейчас, и чувствуешь, как в секунду каменеет мужское тело. — Ты играешь со мной? — спрашивает он, и ты в шоке отрываешься, чтобы столкнуться взглядами.       Он выглядит еще больше расстроенным, и ты совсем теряешь нить происходящего, отступаешь на достаточное расстояние, чтобы не расстраивать его ещё больше. — Сначала поцелуй, потом это, — активно жестикулирует он, прижимая ладонь к шее в месте, где совсем недавно были твои губы, — что ты делаешь? После стольких моих попыток, я думал, что никогда тебе не понравлюсь, и уже почти смирился, что мне придется быть максимум твоим другом! Ты то подпускаешь, то отталкиваешь меня, и я не понимаю причин, почему ты так поступаешь!       Он краснеет, и тяжело дышит, но, как бы парадоксально это ни было, возвращается тот прежний эмоционально-нестабильный Бокуто, которого ты знаешь.       И который тебе нравится.       Эта мысль приводит тебя в чувство, и вся ситуация вдруг становится такой нелепой. Вы как в комедийном сериале оказываетесь в самом эпицентре любовной драмы, и сейчас пытаетесь криво выяснить отношения. Ваши чувства взаимны, но вместо того, чтобы поговорить об этом, вы довели всё до абсурда и откровенного бреда. — Слушай, а ты одеться не хочешь? — прерываешь его на середине возмущенного монолога. — Имею право, я же в мужской душевой.       Бокуто замолкает, и с молчаливым укором опускает поднятые в активной жестикуляции руки, шлепая себя по бедрам для пущего эффекта. Он подходит к тебе, громко вздыхает и заключает в объятия. Ты кладешь ладони на его лопатки, уставшая реагировать на очередное нарушение личного пространства. — А, пофиг. Я устал эмоционировать, — бурчит он тебе в шею, сбрасывая все маски. — Не эмоционируй тогда. — Я не могу! — вновь заводится он, оторвавшись от тебя, — темперамент у меня такой, ясно? — ты смеёшься. — Я тебя не узнаю, — говорит Бокуто, — где та строгая неприступная менеджерка, гоняющая меня полотенцем за любое поползновение в свою сторону? — Я устала притворяться, что мне это не нравится. И ты плохо меня знаешь. — Конечно, плохо. Ты ж вместо рассказа о себе пендели мне раздавала.       Вы вновь смотрите друг на друг друга: ты — с усталостью, но удовлетворением, он — с приподнятыми в привычной манере бровями. — Ты кстати в курсе, что всё ещё находишься в мужской душевой со мной наедине? — Да. — И что я стою перед тобой голый? — Ну, не голый, а в полотенце, но да. — И что ты только что призналась, что все это время динамила меня без особой причины? — Да… Стоп, нет! — ты скрещиваешь руки на груди. — Причины были! Во всем университете говорят, что ты блядун и девушек зажимаешь по углам! — Чего?! — давится Бокуто и смотрит на тебя такими глазами, что тебе моментально становится стыдно за свои слова. Господи, может, не стоило воспринимать болтовню тех девчонок всерьёз… — А ты меня геем не считаешь случаем? — С чего бы? — Ну слухи-то ходят, блин! Что за хрень, семпай… Я просто в шоке с тебя сегодня: зашла ко мне в раздевалку, потом в душ, поцеловала, ни с того ни с сего теперь показываешь свою эту сторону, хотя раньше меня отфутболивала и только повторяла «Бокуто отвянь, Бокуто уйди!» — он затихает, но затем, вспомнив ещё кое-что, добавляет: — Да и вообще, у меня секс последний раз был в старшей школе! — Ой, кому ты заливаешь! — Тебе! Я вообще всё это время на тебя одну только и смотрел! И встаёт у меня только на тебя! Прям как сейчас!       Он понял, что сказал, только когда увидел твой взгляд, упершийся на прикрытый полотенцем бугор и вспыхнувшее алым лицо. Бокуто ойкает и закрывается руками, только вот, поздновато — всё, что могло быть увиденным, уже увидено. Осталось для полного счастья только полностью оголиться и указать на эрекцию с криком: «На, смотри, это из-за тебя!». — Слушай, я конечно понимаю, что ты считаешь меня полным извращенцем и всё такое, но как ещё мне реагировать, когда девушка, которая мне нравится, целует меня в шею и светит нижним бельем?       Ты опускаешь взгляд вниз и видишь, насколько бюстгальтер контрастирует с футболкой, подчеркивая все твои достоинства. А они у тебя далеко не маленькие. Ты судорожно прикрываешь грудь и возмущенно выкрикиваешь: — А хрен ли сразу не сказал, придурок?! — Да как-то шанса не представилось! — откровенно ёрничает он, все также прикрывая руками промежность. Так вы и стоите, два дебила, пытаясь скрыть то, что уже давно во всех деталях друг у друга рассмотрели. — Так, всё, — говорит Бокуто, отворачиваясь, — иди переодевайся, мне надо… успокоиться. Хотя нет, стой, — он молниеносно подлетает, и полотенце чудом не падает ему в ноги, — может, мы сможем успокоиться вместе?       Он так театрально играет бровями, зажимая тебя в кабэдоне, что ты даже забываешь посмеяться. Черт… близость с ним — сейчас? Почему бы и нет… Но сначала — небольшая перепалка в вашем стиле. — Это ты меня сейчас так на секс уламываешь? — Нет. — Да. — Нет. — Бокуто! — Ну не уламываю, а предлагаю! Мы же оба этого хотим! Ну так что, давай?.. — Не. — Да что ж такое!       Тебе очень смешно. Какой же он милый, когда пытается добиться желаемого. Бокуто в такие моменты приобретает свойственную только ему одному смесь непосредственности и очарования. И он, надо признать, прав — пора прекращать отказывать, чтобы наконец сделать то, что вы двое давно хотели. — Знаешь, меня ещё никогда так настойчиво не склоняли к сексу. — Да я не склоняю, а активно предлагаю, это разные вещи! — продолжает он стоять на своём, расценивая твою последнюю фразу как активный путь к согласию. — Окей, — чеканишь ты, пододвигаясь ближе. — резинки у тебя сто процентов нет, соблазнитель недоделанный, поэтому обрадую: я пью противозачаточные, а также видела твои анализы по поводу венерических болячек. — Я твои тоже. — парирует он, прижимаясь бедрами вплотную, — Менеджеры же тоже проходят диспансеризацию. — шепчет уже в губы.       Это свершается. Вы отбрасываете болтовню и погружаетесь в новые ощущения, сплетаясь языками. Какой же Бокуто горячий, думаешь ты, держа в ладонях его щёки. Он напорист, но вместе с тем осторожен, в любой момент готовый остановиться по одному твоему слову, и это подкупает. А душевая тем временем вместо криков наполняется звуками влажных поцелуев, но ты предпочитаешь не зацикливаться на этом и послушно поднимаешь руки, когда он решает снять с тебя футболку. За ней быстро следует бюстгальтер, и у тебя совсем нет времени на смущение. Котаро сжимает грудь, и она не помещается ему в ладонь. А также не такая упругая, как у других девушек, и от собственного веса приобрела форму растянутой капли, но это лишь сильнее возбуждало Бокуто, восторженно охающего в твои губы. — Чёрт, какая же она мягкая, — мямлит он, на пробу играя с набухшими сосками пальцами.        Ты стонешь громко и подставляешься, чтобы получить больше ласки. Сквозь полуопущенные ресницы наблюдаешь за его реакцией, смотришь, какое наслаждение ему доставляет трогать ореолы, изучая ранее скрытое под одеждой, и все твои комплексы, даже если они были, мгновенно улетучиваются.       Сознание потихонечку начинает плыть, плавясь от горячих ладоней и восторженного шепота его хриплого голоса, а остатки одежды отбрасываются вместе с полотенцем для более чувственного контакта кожи с кожей — вы давно изголодались и мечтали об этом моменте, поэтому вас бесполезно винить за такую поспешность и жадность, с которой вы трогаете друг друга, стараясь прочувствовать как можно больше за раз. Бокуто стремится притиснуться ближе, слизать вязкую слюну с губ, распробовать тебя как следует. А ты немного отстраняешься и увидев воочию его возбуждение, без особых раздумий съезжаешь по стене на колени. И не давая волейболисту опомниться, берешь быстро твердеющий член в руку, делая первые движения.       Он сдерживает стоны ладонью и передумывает возмущаться по поводу твоего нахождения на холодном кафеле. Головка краснеет и пухнет от поглаживаний, и вены проступают по всему стволу до самого основания, обретая четкий контур. Ты чуть ли не давишься от желания попробовать, и стремительно накапливающаяся слюна способствует мягкому скольжению члена внутрь рта. Ты плотно обхватываешь головку губами, проводишь языком по уретре и почти режешься об его пронзительный, жадный, цепкий взгляд. Внизу моментально намокает от того, как быстро он теряет зрительный контакт, потому что закатывает глаза от удовольствия. Он весь каменеет, стоит тебе взять глубже, посылая вибрации гортанным стоном, и взор золотистых глаз будто обволакивается легкой пленкой.       Ты понятия не имела, насколько он чувственный мальчик, что так сладко хнычет от прикосновений твоего языка. Воздух скользит по разгоряченной коже прохладным шелком, окутывает легкой кружевной вуалью — видимо, пар выходит через не до конца закрытую дверь душевой. Твое тело моментально реагирует на сквозняк — соски твердеют, и Бокуто, заметив это, шипит сквозь плотно сжатые зубы. Его плоть мягко пульсирует во рту, и Котаро судорожно отстраняется от тебя, сдерживаясь, чтобы не кончить на твое лицо. Он дышит громко и часто, пытаясь прийти в норму, и член короткими сокращениями мажет по остывающему воздуху.       Ты сглатываешь. Бокуто в своей природной ипостаси так сильно напоминает статую Давида, искусно слепленного великим Микеланджело, что руки сами тянутся трогать его четко проступающие мышцы. Если бы он был сотворён на небесах, а не рожден матерью, то стал был, без сомнений, любимцем Творца. Но вот он здесь — перед тобой и только для тебя, и ты не можешь сопротивляться его красоте, плотно оплетающей вьющимися лозами. Внутри все пухнет и звенит от влюбленности, а сердце заходится в бешеном ритме, стоит подняться и запустить ладони в его влажные локоны, притянув к себе для очередного поцелуя.       У него массивные надбровные дуги, что добавляет его лицу мужественности, и вкупе с густыми широкими бровями, приподнятыми в привычной игривой манере, он смотрится совершенным, как будто материализовался из твоих мечт. В твоей голове осталось лишь две мысли — почему вы не сделали всего этого раньше и как перестать целовать его припухшие губы.       Его член оказывается крепко зажат между твоих бёдер. Настойчивый язык широко разлизывает основание твоей шеи, пока Бокуто мягко покачивает бедрами, скользя головкой вдоль влажного входа — у него слишком хорошо получается имитировать толчки, и ты уже жаждешь скорее почувствовать его в себе до самого упора. — Котаро, — стонешь, смыкая ноги сильнее и поддаваясь вперед для более чувственного трения. — войди в меня.       Он выдыхает с всхлипом, задирает твою ногу и, приставив головку, заполняет тебя с первого же толчка. Без разговоров, без колебаний, с таким сладким стоном и уверенностью, что влажные стенки судорожно сжались вокруг крепкого члена. Тело все ещё помнило до дрожи приятные ощущения несмотря на довольно большой перерыв в сексе, и эти забытые чувства чужой плоти внутри добавляли ощущений: внутри все так туго, так мокро, так хорошо… С непривычки Бокуто кажется очень большим, и головка его в такой позе упирается прямо в матку, на удивление не принося никакой боли. Тебе наоборот хотелось скорее начать двигаться, о чем ты и просишь в следующую секунду.       Парень слушается беспрекословно, держа тебя за бедро и одновременно наращивая темп, а ты хватаешься за него, как можешь, постоянно соскальзывая из-за луж на плитке и мокрой мускулистой спины. Не выдерживая, отталкиваешь его, и когда горячий член покидает твое тело, отворачиваешься лицом к стене, изгибаясь. Бокуто не медлит, проскальзывает внутрь снова, и от удовольствия у тебя искрит в глазах и развязывается язык. — Чёрт, ты такой твердый. — поддаешься бедрами назад, насаживаясь глубже и хнычешь бесстыже громко. — Будь грубее, ах, делай со мной, что хочешь.       Вдалбливаясь в тебя сзади, ему гораздо удобнее сжимать твою грудь и мягкий живот, оттягивать соски, слегка придушивать и оставлять засосы на шее. Шлепки ваших тел эхом отлетают от стен, разбиваясь на осколки новых стонов, и ты откидываешь голову назад, закатывая глаза, потому что вот-вот ярко кончишь. У Бокуто сильно пульсирует член, что также свидетельствует о стремительном приближении к оргазму. — Боже, да, черт, Котаро, — ты не понимаешь, шепчешь ли эти слова или кричишь, пытаясь удержаться на ногах. — я сейчас кончу…       В голове перемешиваются просьбы и приказы, переплетаясь с сильным желанием быть заполненной его спермой. Тебе не стыдно за такое бесстыдство, ведь ты вот-вот, вот прямо сейчас!..

бля-я-ять…

      Кончаешь сильно, остро, подавившись стоном, и удовольствие вспышками разлетается по телу от клитора. Ты чувствуешь, как всхлипывает сзади Бокуто, прижимаясь сильнее, и как его плоть тугими кольцами закачивает внутрь горячее семя.       Ты сползаешь вниз по стене, тяжело дыша, и Бокуто пристраивается где-то сбоку, стукаясь лбом о твое плечо. Вы приходите в себя несколько минут точно. — Я щас умру, — говоришь ты, слушая оглушительное сердцебиение в висках. — Я уже, — бубнит он, глотая ртом воздух, — я не встану больше. — Аналогично.       Вы сидите еще пару минут. Ты решаешь пойти ополоснуться. Бокуто, проследив за твоими жалкими попытками подняться, вяло интересуется, куда ты направляешься. — Ща. — отмахиваешься от него, доползая до кабинки и обмываясь.       Душ приводит тебя в чувства, и ты снова готова нормально функционировать, только вот, одежда твоя мокрым комом валяется на полу. Сменка, естественно, осталась в женской раздевалке. Ты устало стонешь и прячешь лицо в ладонях, подставляясь под теплые струйки воды. Бокуто, пристраиваясь сзади, оставляет мимолетный поцелуй на стыке плеча и шеи и тихо спрашивает, что случилось. — Я оставила сменную одежду в женской раздевалке.       Он со смешком кидает взгляд на мокрый ком на полу. — Я сбегаю.       Котаро, потеснив тебя ближе к стене, быстро обмывается и, вытеревшись за долю секунды запасным полотенцем, висевшим на крючке около выхода из душевой, оставляет тебя одну.       Мысли одолевают тебя одна за другой, пока ты отжимаешь мокрые волосы, следя за каплями, падающими на мокрый пол и стекающими в один из сливов.       Вы с Бокуто, до этого ограничивающиеся тычками и обзывательствами, только что переспали в мужской душевой университета.       И не просто переспали, вы спешно, грубо, мокро трахались, крича и выстанывая имена друг друга до хрипоты.       Но, как ни странно, тебе практически не было стыдно за это. Даже если бы в зале остались люди, кто знает, смогла бы ты удержаться от соблазна насадиться на член Бокуто.       Твое истинное лицо, похотливое, свободное от правил, импульсивное — наконец-то вышло наружу.       Сзади донесся звук вновь открывшейся двери. Сильные руки обхватили тебя, скрывая наготу полотенцем. Бокуто аккуратно вытирает тебя, а затем ты поворачиваешься и благодарно припадаешь к его губам в мягком поцелуе. Вы больше не разговариваете, пока одеваетесь и тихонько выскальзываете из университета.       Только когда вечерний воздух начал приятно обдувать ваши красные лица, он произнёс: — Пойдешь со мной на вечеринку? — У тебя есть силы? — А у тебя? — Я первая спросила. — Вообще-то я первый спросил.       …Кажется, вы поубиваете друг друга прежде, чем хотя бы одна живая душа узнает о ваших отношениях.

***

      В арендованном для вечеринки помещении было не протолкнуться. Ты качнула бедрами, трогая серьгу-кольцо в ухе и улыбаясь накрашенными губами. Бокуто рядом держался уверенно в принтованной толстовке и джинсах, поправляя не зачесанные лаком волосы, что постоянно лезли в глаза. Те, кто знали вас, возбужденно перешептывались, видя переплетенные пальцы, а вдали от досады кусали локти группы девушек с трибун. Мальчишки из команды, обрадованные вашим присутствием, казалось, удивлены не были.       Ты отошла, чтобы налить себе пунш, и Котаро, оставшийся на минуту, чтобы переговорить с сокомандниками, вскоре присоединился к тебе вновь. — Всё ещё никак не привыкну к тому, как у тебя скачет настроение. То ты замотивирован горы сворачивать, то в следующую секунду готов разрыдаться из-за неудавшейся подачи, — начала ты разговор, вспоминая недавний случай. — Какой есть, — хмыкнул он, пробуя пунш и морщась от избытка алкоголя, — хотя бы взять сегодняшний день. — Что это вообще был за монолог про другого парня в душевой и наивность?       Он посмотрел на тебя с хитринками в глазах и широкой улыбкой, а затем перевел взгляд на розоватый напиток в его руках: — Ну я же должен был предстать перед тобой в новом свете, типа я весь такой серьёзный и все дела. Это была моя последняя надежда обратить твое внимание на себя. — ты рассмеялась. — Как ты планировал это сделать, если всё произошедшее сегодня сплошь случайность? — Ну, возможно, только возможно!!! Я знал, когда ты делаешь обход по раздевалкам и заманил тебя шумом…       Ты не могла поверить своим ушам. В ступоре обдумывая его слова, ты никак не могла сообразить, до какой степени надо всё это тщательно спланировать, выждать момент… Для этого нужно было знать твои привычки до мелочей, просчитать вероятность того или иного исхода событий… И ещё его выражение лица до этого, когда неделю назад он спрашивал о планах и ушел с этой бесячей ухмылочкой… Чёрт, так вот, что он задумал! Он знал тебя, как облупленную и провернул эту ловушку с падающим шампунем! — Ах ты!.. — шипишь ты, готовясь выбить из него всю дурь. Бокуто поднял руки в успокаивающем жесте и приготовился уклоняться от твоих кулаков, выкрикивая оправдания: — Я отплатил тебе за твои качели…эмоциональные! — А, так ты у нас теперь представитель агенства по мести?! — вы шутливо деретесь под смех стоящих неподалеку парней из команды, и ты попадаешь в его объятия, так и не успев вмазать ему хоть разок. — Зато теперь мы квиты, — ухмыляется он, крепко прижимая тебя к себе. Его руки греют поясницу, чуть сминая ткань короткого платья. — Ой, ты такой злопамятный, ужас! — А ты такая непостоянная! — Вся в тебя, между прочим!       Бокуто смеется прямо в твои губы, прикрывая глаза и оглядывая тебя сквозь ресницы. Он шепчет: — Пососёмся у всех на виду? — ты даришь ему одну из самых счастливых улыбок в твоей жизни: — Бляха, ну погнали!       И пусть весь университет потом гудит об этом.