Глава 7
1 июня 2022 г., 05:16
— Феникс? — Минерва приподняла брови.
Не бог весть какая редкость, но вживую это создание она увидела в первый раз. И хоть колдографии в книгах не врали, полной картины они не передавали. К примеру, оперение на деле оказалось куда ярче, а хвост как будто длиннее. Да и размером феникс был крупнее, чем она ожидала, — больше гуся, но куда изящнее по сложению.
Птица, заметив интерес к себе, передвинулась на жерди и наклонила голову в сторону, разглядывая её в ответ. В глазах светился интеллект, так что на секунду Минерве показалось, что перед ней анимаг.
— Да, у меня появился новый друг, — усмехнулся Альбус, тоже оглянувшись на питомца.
Феникс тонко засвистел, будто выражая свое согласие.
— Не замечала у вас интереса к магозоологии раньше.
— И были правы. Боюсь, его нет и сейчас. Фоукс сам решил, что должен остаться у меня.
— Фоукс? Пороховой заговор? — Минерва недоуменно нахмурилась, но тут же смутилась ещё больше: — Оу, я поняла. Весьма прямолинейно.
Альбус рассмеялся, а птица заклекотала, вторя ему. А потом вдруг запела. Так красиво и нежно. Словно церковный хор в Рождество.
* * *
— Отвратительно выглядите, мисс Грейнджер. Она подняла мутный взгляд на Снейпа. Накануне, точнее этим ранним утром ей все же удалось добраться до кровати, даже не попросив у него помощи, хотя он явно её караулил. Конечно же, его волновало наличие у неё палочки, по крайней мере, ей так показалось. У неё даже возникла мысль, что он одарил её по собственной воле, действительно не получив заочного разрешения у Дамблдора, на что намекал вопрос Грюма. Как бы там ни было, оказавшись в постели, Гермиона долго не могла уснуть, хотя и чувствовала себя совершенно разбитой. Что, естественно, не добавило ей сил. К тому же легкая тошнота до сих пор не прошла, так что сейчас она размешивала в тарелке жидкую овсянку, которую сама же и сварила, смотря на неё практически с ненавистью. Ей всё казалось, что каша пахнет тухлятиной, так что она не смогла запихнуть в себя ни ложки. Дополнительно её состояние ухудшало наличие навязчивых гостей, когда как Гермиона, узнав необходимый минимум о том, что Гарри, Рон и Сириус в порядке, совершенно не желала общаться. Но, по ощущениям, Северус вовсе не покидал дом, возможно, оставшись спать на диване. А сразу после того, как она спустилась на кухню, пришли Грюм и Дамблдор. Ей едва удавалось сдерживать тоскливые вздохи. Опять куча мужчин на одну её. С Роном хотя бы было весело. — Сириус планировал выманить Беллатрису из дома Патронусом, — в этом был смысл. На возню под окнами, которую устроили они, она по крайней мере весьма оперативно среагировала. — Но забыл о дне рождения другой кузины. Так что они с Уизли и Поттером долго препирались, не зная, продолжать или отложить планы из-за присутствия посторонних. Каникулы-то не бесконечные, да и в том, что они смогут позволить себе ещё такие вылазки, они были не уверены. Грюм, подпирая стойку у раковины, рассказывал это, судя по всему, не только ей, но и Дамблдору, который не смог присутствовать на Гриммо во время воспитательной беседы. — Что они планировали сделать с Беллатрисой? — осведомился Снейп, стоящий в дальнем углу кухни. — Нейтрализовать и передать мне. Чтобы я отправил её в Азкабан к остальным, — без большой охоты ответил Аластор. То ли потому, что пришлось вести нейтральный диалог со Снейпом, то ли не особенно веря в эту человеколюбивую версию. Гарри и Рон, будучи несовершеннолетними, всё ещё не имели права пользоваться магией за пределами Хогвартса. И вряд ли они подписались на эту авантюру, чтобы просто посидеть в кустах в качестве группы поддержки для Сириуса, совершающего гражданский арест. А если они собирались действовать, зная, что их могут осудить и лишить палочек… Гермиона подловила себя на мысли, что, вероятно, слишком многое им приписывает. Скорее всего, ни черта они не думали, ведь насчёт подобных вещей их обычно предостерегала она. Да и то постольку-поскольку, потому что в этом времени даже её здравомыслия не хватило, чтобы удержать их, кучку школьников, от посещения Отдела тайн. — В тюрьму на каникулы до ближайшего побега, ага, — буркнула она вместо того, чтобы озвучивать все эти хаотичные рассуждения. — Кстати, о вас, мисс Грейнджер, тоже зашел разговор, — уже с большим энтузиазмом высказался Аластор. Гермиона воспользовалась этим как поводом наконец положить ложку на край тарелки и закончить со своим бесперспективным завтраком, уставившись на Аластора. — Обо мне или о той, другой Грейнджер? — О вас. Хотя и без упоминания имени, конечно, — совсем развеселился Грюм. — У Блэка закрались подозрения, что в поместье Малфоев им помешал Снейп. Но их смутило наличие у него напарницы. — И как вы снизили их интерес? — Сказал, что не все члены Ордена могут афишировать свою личность. Гермиона закатила глаза. Что-то ей подсказывало, что это сработало ровно наоборот. Впрочем, тут Гарри и компании действительно ничего не светило. И Грюм, и Снейп были неприступными крепостями, а больше никто про неё ничего не знал. Кроме Дамблдора, но уж на его болтливость им точно нельзя было рассчитывать. — Сэр, как дела у мистера Фортескью? — перевела она тему. Дамблдор, сидящий напротив, будто очнулся и сосредоточился на ней. — Прекрасно, — её интерес был ему понятен, так что он тут же продолжил: — Как и у мадам Боунс. Но мистер Олливандер отказался закрыть лавку даже на время. Вот как. Уж не сидел ли он в подвале поместья Малфоев в тот самый момент, когда они устроили весь этот абсурдный театр снаружи? — Вэнс убили, — вмешался Грюм, хоть тут же снова замолчал. Видимо это тяготило его. Гермиона вспомнила молодое лицо Эммелины из семидесятых и вздохнула. Это было ожидаемо, система саморегулировалась, как и раньше, пытаясь компенсировать воздействие чужака. Не все судьбы можно было переписать. Становилось даже слегка боязно за Сириуса, хотя она всё ещё на него злилась. — Ясно. Спасибо за информацию, — она медленно и аккуратно поднялась из-за стола. — Мне нужно отдохнуть. — Вы же только встали, — возмутился Грюм, будто горел желанием с ней общаться. — И уже чувствую себя отвратительно. Но, если хотите, можете остаться и подержать мне волосы, пока меня будет выворачивать, — Гермиона не удержалась от грубости. Но закрыла рот рукой без какого-либо притворства. Разве что позывы ей до сих пор удавалось неплохо сдерживать. И передвигалась она уже куда бодрее, чем вчера, так что до спальни и, главное, до туалета добралась в два счета, почти не хватаясь за перила и стены. Благо, провожать гостей было без надобности — найдут дверь сами. С последствиями использования ритуала ей вроде как удалось справиться. С окклюменцией она тоже перестала заигрываться, но эмоциональная зажатость никуда не делась, конечно. Трансгрессия хоть и была нагрузкой на неокрепший организм, не должна была повлиять на её здоровье в длительной перспективе. То есть к утру, как ёрничал Грюм, действительно всё должно было пройти. Может, дело было в том, что она впервые после относительного длительного перерыва воспользовалась волшебством? Но триггер был очень странным. Гермиона не могла припомнить ни одну магическую болезнь, которая имела подобные симптомы. Наверное, она просто в очередной раз исчерпала ресурсы организма, так что нуждалась в по-настоящему длительном отдыхе без перерывов на героическую беготню. И хоть она сама решила влезть в дела Ордена, Гермиона понадеялась, что её вновь оставят в покое хотя бы на несколько дней блаженного безделья. Однако, как минимум побыть в одиночестве у неё не вышло. Тем же вечером зашел Грюм, чтобы занести продукты. По идее, с палочкой она могла бы и сама дойти до маггловского магазина. Но денег, её же собственных, ей никто так и не выдал и обслуживать себя самостоятельно не предложил. Утром и вовсе заглянул Снейп. Всего на минуту, чтобы оставить ещё одну порцию Зелья полных сил и ещё что-то лечебное, по мелочи, но сам факт уже о многом говорил. Так что Гермиона окончательно утвердилась в мысли, что древко ей возвращать в ближайшее время не планировали, это было самоуправство Северуса, которое теперь наверняка весьма беспокоило Дамблдора. Сам директор посетил её снова во время завтрака ещё через день. К тому моменту Гермиона, с одной стороны, вернулась к своему прежнему уровню домашней активности (и реализовала обещание тщательно убраться ещё раз), а с другой, так и мучилась от тошноты. Видимо поэтому только усадив его за стол — с этой его версией они почему-то начали встречаться на кухне, а не в гостиной, она не предложила ему чай, а сразу набросилась с вопросами: — Вы уже пригласили профессора Слизнорта преподавать в Хогвартс? — это уже давно её волновало. Директор замешкался, явно не ожидая, что она поднимет эту тему. — Я думал об этом. Гарри было бы полезно познакомиться с ним. — Получить воспоминания о том, как Гораций рассказал Тому Реддлу о крестражах, — Гермиона кивнула. — Но это ведь ещё не всё. Если Гораций вернется к преподаванию зельеварения, то должность учителя по ЗОТИ отойдет профессору Снейпу, как он давно и хотел. Очень символичный жест, учитывая существование проклятия. — Полагаю, вы в курсе причин и этого. — Да. Вы ищете способы обезопасить Хогвартс на будущее, когда он останется без вас. А тут ещё и задание Драко, о содержании которого вы наверняка догадываетесь, Непреложный обет его матери и прочее. Вы хотите позаботиться о студенте и выгодно разыграть козыри. — Собственную жизнь, — директор улыбнулся, но его глаза остались печальны. — И жизнь профессора Снейпа, — куда мрачнее уточнила Гермиона. Дамблдор отчетливо потускнел, как будто лицо его в миг выцвело и состарилось ещё на сотню лет. — Да, это не самая блестящая моя идея. И я надеюсь, — он быстро вернулся к своему обычному состоянию, — нам удастся обойтись без этого с вашей помощью. Возможно, мы закончим войну до того, как я умру. — Так вы?.. — Гораций может спать спокойно, я не собираюсь втягивать его во все это. Северус останется при своей должности, а Защиту от Тёмных искусств возьмет на себя Аластор. — Но он же уже вел её! — она, мягко говоря, сильно удивилась. — Формально преподавал мистер Крауч младший. В любом случае ничего не мешает Аластору вернуться к работе. — Но как же проклятие? Разве… — она не могла представить, как это возможно, так что выпалила то, о чем тоже давно размышляла: — Его жена не будет против, что он опять начнёт пропадать в Хогвартсе? Дамблдор смотрел на неё несколько долгих секунд, но всё же ответил: — Боюсь, миссис Грюм уже ничего не может потревожить. Её разум давно угас. — Что случилось? — Ещё во время Первой войны на неё напал дементор. — О, — Гермиона всё поняла, но не нашла нужных слов. — Аластор так и не смог смириться с потерей и отпустить её. О ней хорошо заботятся, насколько мне известно, но жизнью это существование назвать сложно. Наверное, можно было бы догадаться, что у Мэган не всё в порядке. Реальности же, как она сама неоднократно заявляла, не отходят друг от друга слишком сильно в событийном смысле. Или ей попадаются такие миры. — И раз уж мы начали беседовать начистоту, у меня есть к вам предложение. Гермиона решила было, что сейчас он всё же попросит у неё вернуть палочку для общего спокойствия, но Дамблдор сказал совсем другое: — Мы оба хотели бы действовать аккуратнее, но на деле, скорее, спешим. При этом вы хоть и рветесь в бой, ограничены в возможностях. А с людьми, желающими, но не имеющими пути реализации этих желаний, у меня сейчас главная проблема. — К чему вы клоните? — Я предлагаю вам открыться перед Орденом. Хотя бы перед ограниченным кругом лиц. Гермиона снова поперхнулась словами, но на сей раз всё же нашлась: — А как же мои тайные мотивы? Вы же развяжете мне руки. — В этом случае польза перевешивает вред. Мальчику нужна ваша поддержка. Я не могу ему её дать. Никто не может заменить вас. — Мальчику? Гарри, Рону или Сириусу? Дамблдор улыбнулся уже без нотки печали. — Полагаю, им всем. Мистер Блэк тоже совершенно разбит после вашей смерти. Я думаю, он винит в этом себя. Я уж не говорю про мистера Уизли. Это глубоко повлияло на него. — Мне нужно подумать над этим. — Конечно, мисс Грейнджер. Вряд ли ваша встреча пройдет совершенно безболезненно, так что вам следует быть готовой. Она покивала, не представляя, как отреагирует Гарри на неё в принципе. Да и Рон с Сириусом. А другие? Люпин и Тонкс? Невилл? Луна? Молли? Ей же придется открыться и перед остальными Уизли, по логике. Рону будет тяжело хранить такую тайну от родных. Джинни… Гермиона только сейчас поняла, как скучала по ней. Честно говоря, ей казалось, что даже в свои пятнадцать по части какой-то житейской мудрости Джинни была умнее её и могла поддержать советом. Мерлин великий, да она сойдет с ума, просто увидев их всех, живыми и здоровыми! Что там, ей и одного Гарри хватит, чтобы расплакаться и начать мямлить. Надо заготовить речь и попытаться озвучить её раньше, чем эмоции захлестнут её. И ведь это было ещё далеко не все. Кажется, она принялась думать параллельно о десятке тем сразу, что даже несколько отодвинуло в сторону мысли о состоянии собственного здоровья. Вот что Дамблдор умел в совершенстве, так это давать пищу для ума. К примеру, Гермиона признала, что немного заскучала по Слизнорту и даже слегка опечалилась, что потеряла относительно простую возможность увидеть его. А ещё Сириусу явно нужно было найти какое-нибудь дело вне зависимости от того, успокоится ли он, увидев её живой, или нет. Запирать в четырех стенах человека, проведшего двенадцать лет в тюрьме, было очевидно плохим решением. А Аластор… Ох, Аластор, почему же ему так не везло в личной жизни? И может, не самое главное, но сильно тревожащее: она же сделала жизнь Снейпа лучше, вмешавшись в планы Дамблдора? Да? Несмотря на утверждение директора и собственные умозаключения, Гермиона всё ещё сомневалась, нужно ли ей влезать в местный миропорядок с головой или лучше сохранять вневременной нейтралитет. Пока что от её участия было больше плюсов, чем минусов, но игра может очень быстро, катастрофически перевернуться. Овсянка вернула её с небес на землю, не позволив погрузиться в пучину рефлексии с головой, то есть, конечно, хорошенько подумать о своих планах на жизнь. Гермиона добавила в кашу сахара и даже нарезала клубнику, заботливо преподнесенную ей Грюмом, но ничего не помогло. Уже в уборной она разогнулась и спустила воду, найдя позитивный момент в том, что опять успела быстро добраться до унитаза. Ещё была надежда, что если она умоется и тщательно почистит зубы, то вместе с гадливым ощущением исчезнут и позывы. Но она не оправдалась. Решив, что пустых предположений с неё достаточно, Гермиона наложила на себя диагностирующие чары, чтобы всё же понять, что к чему. Впрочем, это всё равно было тыканьем пальцем в небо. В целительстве она разбиралась весьма посредственно и сделать выводы по показателям могла не лучше, чем проанализировать данные прибора с золотым шнурком. Так что просто до кучи, по наитию, Гермиона применила ещё одно более специфическое заклинание. Она использовала его пару десятков раз той зимой, когда они с Северусом… В общем, она прекрасно помнила, как это делается, а где-то на подсознании все эти типичные признаки связались одно с другим в единую картину, побуждая её к данному действию. И, в отличие от безосновательной надежды, подсознание не ошиблось. Гермиона наложила чары на себя ещё раз. И ещё. Попятилась назад, наткнулась на край ванны и села на него, в неверии уставившись на результаты, уже истлевающие в воздухе. Могла ли её жизнь стать ещё хуже? Конечно могла! Палочка упала на пол, Гермиона закрыла лицо руками. К сожалению, лексикон Рона ей на этот раз не помог. Первыми в голове почему-то всплыли слова пророчества из того мира, которые пересказал ей Дамблдор. «Ищущая потерянное, что приведет его к мстителю». «Ищущая потерянное». «Потерянное». Она рассуждала, что под этим можно подразумевать всё, что угодно: Северуса, нормальную жизнь, будущее в конце концов. Но представить, что имелся в виду ребенок? Нет. Ей же сказали… Все обследования показали… Чёрт, да у неё не было одного яичника, а матка представляла из себя сплошной рубец, цикл практически отсутствовал и даже тот, что был, являлся по сути бесполезной попыткой организма создать хотя бы видимость нормального функционирования. Её жалкие оставшиеся яйцеклетки просто не вызревали — это уже маггловские врачи подтвердили. Это не могло быть правдой. Может, у неё опухоль? Насколько маги вообще подвержены таким заболеваниям? Или это какая-то аномалия, возникшая из-за перемещения во времени? Что она в принципе могла выносить с таким анамнезом? Тяжелая специфичная травма, неоднократное использование темномагического ритуала, постоянные переживания и стресс, хронологические провалы. А за последний месяц она приняла, наверное, целый ящик зелий без оглядки на их потенциальную токсичность. Плод, если он вообще существует, практически гарантированно развивается неправильно, с отклонениями. Может, он даже уже погиб, и страдает она сейчас из-за процессов его распада. Гермиона отняла руки от лица, положила их на грудь и легко сжала. Особого дискомфорта не чувствовалось, хотя он должен был быть. С другой стороны, в прошлый раз токсикоз её практически не мучил, так, легкий дискомфорт, а сейчас всё явно шло не самым лучшим образом. В тот февраль она перечитала тонну литературы по теме, где вроде как писалось, что каждая беременность индивидуальна. Но она-то, в отличие от окружающих двойников, ни капли не менялась. Разве у одного человека не должно все развиваться плюс-минус одинаково? Зато сейчас в картину мира легко вписались эти её приливы возбуждения, которые можно было уже точно признать следствием гормональных перестроек. И то, почему она не исчезла вместе с Роном, когда была возможность. Кажется, повернутое на своих детерминированных сценариях мироздание просто ждало, когда она понесет и исполнит предсказание. И тут же выгнало её из мира, где ни она, ни её потомство не могли закрепиться. Чудесный план, ничего не скажешь. Возможно, даже маленькая мисс Грейнджер, которая тоже только ждала своего появления на свет, была ни при чём. Гермиона наклонилась вперед, стараясь дышать ровно. Рыдать на фоне тошноты было на порядок неприятнее. Но сдерживаться оказалось невозможно. У неё возникло стойкое ощущение, что мир вокруг неё рушится. В очередной раз. И ничего не давало опоры, что уж говорить про ощущение безопасности. Комок подступил к горлу, она сглотнула и вновь прикрыла рот ладонью. Когда-то она хотела этого ребенка. Но не в таких обстоятельствах, не сейчас и не от человека, который теперь был лишь призраком в её воспоминаниях. Да, здесь был другой Снейп, но… Дикость какая. Что ей говорить ему? Что объяснять? Она же даже не подружка на одну ночь, которая вдруг вновь врывается в жизнь любовника с неожиданными новостями. С неприятными новостями, как ни крути. Причем даже с такой специфичной предысторией было на что рассчитывать. Всегда имелся шанс, что возникнет момент некой ответственности, сознательности. В конце концов сыграет роль изначальная симпатия к объекту интереса, которая может дать стимул к развитию адекватных, хоть и несколько поспешных отношений. Но этот Северус ничего был не должен ни ей, ни плоду. Да и что он мог дать? Уберечь её от всех бед? Воландеморта? Времени? Каким-то образом закрепить её в этой реальности? Гарантировать выживание ребенку? Чьи риски были в два раза выше, чем у неё. Она хотя бы просто пришла из другого мира, он же был потомком представителей двух разных временных отрезков. Полукровка, да, если не хлеще. Гермиона всхлипнула, попытавшись рассмеяться сквозь слезы, и ещё сильнее зарыдала. Да и спрашивать ей стоило в первую очередь не с местного Северуса, а с себя. Она ведь тоже на хорошую мать не тянула ни капли. Даже в две тысячи первом, когда она ещё была окружена любовью и заботой, с жизненными перспективами и мечтами, до всего того кошмара, Гермиона сомневалась, что это её. Что ей удастся стать Молли, Лили, Нарциссой, как бы это ни звучало. Она совершенно не видела себя умиляющейся первым шагам нового человека, параллельно утирающей ему сопли и одним глазом следящей, чтобы суп не выкипел на плите. И раз уж это тревожило её тогда, про настоящее и говорить не приходилось. Она просто не справится. Физически, ментально, просто из-за актуальных жизненных обстоятельств. Мерлин, что если она застынет, попав в хронологическую яму, а плод нет? Или наоборот. А если ей всё же придется вновь уйти? Пока она беременна, это будет ещё технически возможно. Хотя, судя по предыдущему крайне неприятному опыту, ритуал, вероятно, её попросту убьет. Но если ребенок появится на свет, то… Его тоже будут мучить временные аномалии? Что, если их рассинхронизирует на этом этапе? Ей придется бросить его в этом мире? Или взять с собой, понадеявшись, что выйдет как с Роном? От представленной картины Гермиону передёрнуло. Уж лучше предотвратить его страдания изначально, чем, по сути, убить своего ребенка, применив к нему тёмное волшебство в надежде, что оно возродит его в одной реальности с ней. Она резко задержала дыхание, пытаясь перестать плакать. Думать об этом было неприятно, но если отринуть чувства, которые и так находились у неё в последнее время не в почете, то идея казалась не такой уж плохой. Это вернет всё на круги своя. Её жизнь, конечно, всё равно не станет завидной, но хотя бы не ухудшится. На каком она находилась сроке? Меньше десяти недель? Если да, то даже магглы могли предоставить ей способы решения этой проблемы, причём почти безопасные. Она же была ведьмой. И вряд ли первой за всю историю, перед которой встала такая дилемма. Шмыгая носом, Гермиона встала, наскоро умылась, вышла в спальню и начала копаться в сумке, пытаясь найти хоть что-нибудь подходящее. Да, никаких конкретных рецептов снадобий и уж тем более таких узконаправленных заклинаний она не знала. Специфических лекарских книг под рукой тоже не имелось, как и зелий в принципе. Но если вспомнить списки противопоказаний… Добыть ингредиенты… Мерлин, какой дуростью она занимается! Гермиона отбросила сумку в сторону и упала на кровать. Даже если ей удастся вызвать выкидыш таким кустарным волшебным образом, это вряд ли пройдет лучше, чем с маггловскими таблетками. Может начаться внутреннее кровотечение. Или что-нибудь пойдет не так, ткани воспалятся, и у неё разовьется сепсис. Про все эти ужасы она начиталась и наслушалась ещё когда потеряла первенца. Кажется, некоторые врачи таким странным образом пытались успокоить её, намекая, что могло быть и хуже. Уж проще действительно просто заявиться в клинику и принудить врачей содействовать. Или попытать счастья в аптеке? Теперь, когда у неё имелась палочка, это был вопрос пары заклинаний. Нужно будет, конечно, ещё найти в округе место, где в принципе есть такие средства. И добраться до него, что в актуальном физическом состоянии представлялось ей далеко не элементарной задачей. По дому Гермиона, может, и бодро передвигалась, но вдруг ей станет плохо по пути? Однако перспектива вынашивать ребенка, постоянно ожидая, что произойдет что-то ужасное, стимулировала. А ведь она пока задумывалась только о своих личных сложностях. При том что в этом мире, на минуту, шла война. И у Воландеморта имелись неплохие шансы если не выиграть, то опять разнести тут все к чёрту. Отдохнуть с такими рассуждениями, естественно, не вышло. Гермиона полежала какое-то время, гоняя по кругу неприятные мысли, но снова села. Организм, обремененный дополнительной нагрузкой, всё же хотел выжить и требовал еды. Она тоже истязать себя не собиралась, хоть не имела и малейшего представления, что сможет в себя запихнуть. Представляя обед, она могла только кривиться от отвращения. Пришлось спуститься обратно на кухню, чтобы проверить опытным путем свои актуальные пищевые привычки. Но эта задача тут же вновь потеряла актуальность. Едва зайдя в комнату, Гермиона заметила на столе несколько пузырьков. Те, что принес ей Северус. Она сразу обратила внимание только на Микстуру, но здесь было и, судя по цвету, густоте и… подписанной этикетке, Противорвотное. Не поленился же он позаботиться о ней. И тем самым снова поставил её перед тяжелым выбором. Зелье это было совершенно безопасным. Принимать его, как ни парадоксально, запрещалось только в одном конкретном случае. Она могла бы выпить его сейчас, сразу два пузырька для верности. А в случае, если что-то пойдет наперекосяк, сделать вид, что так и не догадалась о своем состоянии. Она могла бы. Гермиона уставилась на фиалы. В стекле, наверняка если не продлевающем срок хранения зелья, то хотя бы никак на него не влияющем, отражалось её искаженное лицо. И вот так всё кончится? Она просто пойдет на поводу у страха? Откажется даже принять вызов рока? Ведь была же и вторая сторона медали. То же пророчество, как бы пренебрежительно она к ним ни относилась в принципе, имело влияние. Что если она снова разозлит мироздание, если пойдет наперекор его «желанию»? Опять сломает какие-то механизмы равновесия. А тот Северус? Она не могла спросить его мнения, но и вот так единолично решать этот вопрос была не в праве. Он же любил её и вряд ли захотел бы избавиться от сына или дочери. А если близнецы? Похожие на них, темноволосые и темноглазые, умные, целеустремленные… По телу прошла дрожь. Её охватило чувство стыда. Это не был чистый эгоизм, она не пыталась избавиться от неудобного последствия досадной ошибки, у неё имелись серьезные причины переживать, но ведь ей потом ещё жить с этим решением. К тому же если отмотать панику немного назад и вернуться к первым даже почти рациональным размышлениям, то стоило отталкиваться от того, что плод, вероятно, нежизнеспособен. И своими поспешными действиями она может сделать только хуже, в первую очередь себе же. Ей нужна помощь целителя или врача, не суть важно. Но попасть на прием самостоятельно, если подумать дольше пяти секунд, у неё вряд ли получится. Да её потеряют, стоит только за порог ступить! Финт, что выкинули Сириус, Гарри и Рон, наверняка не пройдет. Так что это значит? Ей придется взять себя в руки и рассказать о своем положении Дамблдору? Грюму? Снейпу? Цугцванг, как сказал бы Рон. Впрочем, узнав такие новости, он вряд ли стал бы сыпать шахматными терминами, скорее бросился бы ей помогать. Даже не очень понимая, что именно может сделать. Гермиона вскинула руку с палочкой, с удовольствием наблюдая, как разлетается кухонный шкаф и вся посуда из него. Кастрюля с погнутым боком приземлилась рядом с ней, а вот тяжелая сковорода лишь проскользила по полу пару метров в сторону. Стало чуть легче. Она закрыла глаза, глубоко вздохнула и принялась чинить всё, что сломала. Она со всем справится. Возможно, не самым лучшим образом, но справится.
