И в такие моменты я понимаю, что Виагра - бесполезная вещь...

Труселя тоже думали, что я попала. Они весело сверкали белым бантиком и игриво щурили свои белые круги (трусы у меня были в белый горошек). Да что я, собственно, всё о трусах, да о трусах! Есть более интересные личности, в конце концов. - Ты что-то потеряла? – вдруг заглянул в туалет надзиратель. К сожалению, мужик. Я стояла к нему спиной, поэтому он видел только мою сгорбленную спину и задницу, к счастью прикрытую. Не найдя лучшего варианта, я стала повторять шёпотом: - Я не пошлая, я не пошлая, я не пошлая… Мужчина испугался. Трусы тоже.

***

Дверь кабинета открылась, и вошла учительница средних лет с безобразным пучком на голове. За руку она вела провинившуюся меня, которая умудрилась устроить хаос на экзамене и у которой отобрали работу со словами: «Пересдача!». - Что на этот раз? – устало потёр шею Виктор Петрович, рассматривая нашу колоритную парочку. Я стушевалась, вспомнив все наши тайные (я надеюсь, что они до сих пор остались в тайне) встречи. - Воробьёва чуть не сорвала экзамен! – прошипела женщина, потрясая моей культяпкой. «Моё лицо, когда…» На самом деле! Такое ощущение, что я чуть не разрушила этот мир… Сдержать это выражение лица я была не в силах. Учительница не смогла сдержать возмущения. – Маленькая противная девчонка! Что только не узнаешь о себе… - Лидия Петровна, прекратите, это не педагогично, - прервал её директор, строго глядя почему-то на меня. А я в чём виновата? У меня всего лишь ответов не было! - Конечно, Виктор Петрович, - согласилась она. – Оставляю её вам на растерзание. - Пощадите, - прохныкала я тихо, чтобы только учительница услышала. Но она даже не глянула в мою сторону. Вот коза… - Значит, чуть не сорвала экзамен, - протянул мужчина, откидываясь на спинку стула. Я смущённо кивнула, вспомнив, что такое совесть. – И провалила работу. Опять кивок. - Понятно, - протянул директор, вставая с места. Пальцем (спасибо, что не средним) он показал мне на место рядом со своим стулом. – Садись. Я прошла мимо него и приземлилась на табурет, стараясь не нервничать. Не нервничать не получалось. Что ему ещё в голову взбредёт, неизвестно. У них же вся семейка такая… Виктор достал из тумбочки пачку чистой бумаги и положил её передо мной. - Пиши, - приказал он. - Что писать? – удручённо спросила я, вынимая ручку из стаканчика. Чувствую, накажут меня сегодня объяснительной. - «Я больше не буду срывать экзамен». - Всё? – удивилась моя скромная натура. - На все двадцать листов пиши, - усмехнулся Виктор и вышел из кабинета. Я показала в закрывшуюся дверь язык и начала остервенело мять бумажки. В итоге осталось всего три чистых листа, остальные сказали привет мусорной корзине. Сначала было легко, если не сказать весело. Потом веселье пропало, началась истерика. Я искусала себе все ногти и, кажется, выдрала клок волос, пока дописала второй лист. Тут вернулся директор, похвалил мою работу и… нет, не отпустил меня домой, а заставил писать ещё три листа: «Я не буду лапать директора в автобусе». Я истекала холодным потом (образно); клясться было сложно, да ещё в письменной форме. Да вы что, не лапать директора?.. Да как такое возможно? Я глотала слёзы и писала, писала и глотала слёзы. Клянусь, что как только наступит ночь, проберусь в школу и съем эти документы, чтобы никаких следов не осталось! Ближе к двум, когда мой желудок переварил сам себя, а мозг начал закипать, я поняла, что у мужчины совесть таки есть. Меня пожалели и отпустили домой. Вот тут и произошла маленькая загвосточка – вылезти я ну никак не могла. Стул Виктора Петровича перегородил весь проход, а стол как раз отделял меня от свободы. Я была зажата в угол, деваться мне было некуда. - Эм, Виктор Петрович… - попыталась урезонить я мужчину, но тот даже и не слушал меня. - Иди уже, Воробьёва. Ну, ладно. Сами напросились. Директор явно удивился, когда я, нагнувшись, на четвереньках поползла под стол. Не думать о репутации, думать о свободе! Я как можно скорее передвигала конечностями, стараясь выползти. Раньше времени подняла голову, потому и ударилась. Всё бы ничего, если бы не столь узкий лаз. Я пыхтела, ползла и… застряла. - По… по-помогите, - жалобно попросила я, пока мужчина приходил в себя от шока. А когда он отошёл, засмеялся. Краснеть мне было некуда, и так как свекла. - На моём жизненном опыте такое впервые, - едко заметил он, закусывая губу. – Интересно, у Романа тоже такое было, или это я счастливчик? - Помогите мне уже! – проворчала я, пытаясь протиснуть бёдра (а именно они и не пролазили!). Пятью минутами позже в кабинет ввалилась блондинка и встала, как вкопанная. Мало того, что из-за двери доносились непонятные звуки – такие как: «Она не пролезает!», «Сожми ягодицы» и «Давай, растягивай мышцы!», - так ещё удалось застать директора и ученицу в такой интересной позе. Ученица раком под столом, и директор на карачках. Дальше обзор загораживал стол. - Ирочка, вы всё не так поняли, - попытался оправдаться мужчина, но слов не требовалось. Я притворно застонала. Общий шок, лёгкая заминка. Секретарша сердито поджала губы. - То есть малолетка лучше меня? Если она в розовых трусах, то да. - Вы всё не так поняли, - опять попытался взять ситуацию в свои руки, но блондинка и слушать ничего не хотела – развернулась и вышла, хлопнув дверью. - Она мне никогда не нравилась, - заметила я, задумчиво разглядывая дверь. Последовал шлепок по попе. Я возмущённо завозилась и кубарем вывалилась из-под стола, грозно смотря на мужчину. - Маленькая… - усмехнулся, - хулиганка. Иди уже. Меня как ветром сдуло. И вообще… сам хулиган малолетний, понял!.. - Красивые трусы! – донеслось мне в спину. Гран мерси, месье. Но вы опоздали, сейчас станция "Валим отсюда поскорее!", а не "Я и мои панталоны передают вам привет"...