Sounds Of My Love

      Отвлекаясь от своих не особо важных дел, Антон вслушивается в мелодичные звуки, вновь разливающиеся по всей квартире. Поднявшись с места, он направляется к комнате, откуда слышит эту самую композицию. Заходить внутрь он не решается, ведь помнит наказания Арсения, объявленные ранее. Попов не любил, когда кто-либо присутствовал на подобных репетициях, поэтому просил не отвлекать его лишний раз. Но Шастун был слишком любопытен и не мог упустить возможность подслушать лишний раз.       Высунувшись из-за угла, он наблюдает за сидящим к нему в пол-оборота парнем. Благо, замечен он не был, поэтому мог спокойно рассматривать сосредоточенного музыканта.       Арсений же словно полностью погрузился в игру, длинные пальцы скользили по клавишам легко и непринуждённо. Тёмная чёлка, ранее зачесанная назад, сейчас неопрятно спадала на глаза, но это ничуть не мешало Попову бегло следить за собственными движениями. Он сосредоточенно следовал заученной программе, от чего стоящий позади Антон был не в состоянии отвести взгляд. Он слишком любил такого Арсения — преданного и поглощённого.       Облегчённо выдохнув, темноволосый зажимает клавиши, ознаменовав финал. Он зачёсывает растрёпанные пряди ладонью и, уловив копошение за дверью, оборачивается на звук, но успевает уловить лишь резкое движение.       — Антон, тебе не скрыться, выходи, — добродушно, даже с некой усмешкой окликает парня Арсений. Из-за дверного косяка показывается сам Шастун, поднимающий руки в примирительном жесте и виновато поджимающий губы.       — Арс, только не убивай меня, — жалобно тянет младший и медленно приближается к стоящему у любимого инструмента Попову, который заботливо стряхивает с него редкие пылинки.       — До этого ведь не убивал, сейчас тоже не буду, — музыкант поворачивается лицом к своему собеседнику и расплывается в мягкой улыбке, заставляющей Антона почувствовать такие же эмоции.       — Вот за это я и люблю тебя, — буквально светится тот и, оставив краткий поцелуй на чужой переносице, сгребает парня в тёплые объятия, окольцованными пальцами пробегается по напряжённой спине, поглаживая.       — Если бы ты не подглядывал за мной лишний раз, то я любил бы тебя ещё сильнее, — смеётся Арсений и в ответ обнимает, голову удобно устраивает на плече Шастуна, а глаза прикрывает, наслаждаясь подобной заботой.       — Я ничего не могу с собой поделать, ты играешь просто фантастически, — значительно тише парирует Антон, не желая разрушать настолько мирную и спокойную атмосферу.       — Зато теперь, поздравляю, ты уже знаешь вечернюю программу, — не перестаёт тешиться Попов, тихо хихикая.       — Я с радостью переслушаю её ещё раз, — бормочет младший, осыпая чужое лицо краткими и мягкими поцелуями, на что слышит лишь тихое и блаженное мычание. — А потом ещё раз, а потом ещё. Мне никогда не надоест твоя игра.       — Уверен? — хитро прищуривается Арсений, а губы его изгибаются в преисполненной хитростью улыбке.       — Более чем, — Шастун отстраняется на миг, заглядывая в блестящие голубые глаза, искрящиеся взаимной привязанностью, и невесомо накрывает чужую улыбку своей.

•••

      Раздражённо вздыхая, Антон в который раз поправляет замявшийся воротник рубашки, а после вновь подцепляет свисающие с шеи ленточки. Он слишком долго мучается с бабочкой, которую у него никак не получается правильно завязать. Вообще, он не особо понимал, зачем она ему нужна, но Арсений настаивал, что она делает образ более парадным, подобающим походу на концерт. Именно поэтому Шастун старательно переплетал ткань, путаясь в собственных же пальцах.       — Да ну его к чёрту! — не выдерживает парень и намеревается скинуть очередной неправильный бант, но вовремя осекается.       — Ты чего кричишь? — появляется за спиной Попов, старательно заправляющий пряди в одну сторону, а на рубашке у него красуется аккуратная бабочка. Чёртов колдун.       — Да не получается у меня твою ерунду завязать, я себя задушу такими темпами, — жалуется Антон, с завистью поглядывая на парадный вид Арсения.       — Я ведь тебя столько раз учил, — цыкает последний и, легко подхватив ленты, непринуждённо перевязывает их между собой в правильном порядке, даже параллельно напевает себе под нос что-то.       — Не дано, значит, мне подобное завязывать, — пожимает плечами Шастун, позволяя темноволосому самодовольно затянуть получившуюся бабочку.       — Да-да, тебе повезло, я всегда смогу помочь, — тянет Попов, разглаживая чуть замявшуюся рубашку и, удовлетворённо проведя ладонями по пиджаку, наконец отпускает парня.       — Что бы я без тебя делал, — Антон разглядывает себя в зеркало и всё же соглашается, что бабочка сюда вписывается как можно лучше.

•••

      Бурные аплодисменты заполняют весь зал театра. Люди восторженно прикрикивают, из некоторых углов доносится воодушевлённый свист, а большая часть публики даже поднялась со своих мест, дабы поблагодарить музыкантов бурными овациями. Шастун же наблюдает лишь за излюбленным пианистом, благо, его высокий рост позволял видеть всё происходящее на сцене.       Артисты, откланявшись, скрываются за кулисами, а поражённая публика постепенно покидает помещение. С каждой минутой становится всё тише и тише, а в скором времени и вовсе не остаётся никого, кроме по-прежнему ожидающего Антона.       Когда свет значительно приглушают, он поднимается и приближается к сцене, пытаясь уловить хоть какой-либо звук. Вскоре он слышит быстрые приближающиеся шаги, а после, выглянув из-ха кулисы, появляется Попов. Он сначала бросает взгляд на весь зал, и, не найдя никого, наконец спускается к Шастуну.       — Ты был просто потрясен, — восторгается ожидавший и ловит упавшего на него с объятиями Арсения. Он приобнимает его одной рукой, а вторую всё так же прячет за спиной, сжимая нечто, издающее подозрительный шелест.       — Что ты там прячешь? — интересуется музыкант, пытаясь подглядеть из-за чужого плеча, но затея оказалась провальной. Антон на это лишь посмеивался, забавляясь действиями и эмоциями парня, а потом наконец протянул Попову ранее спрятанный букет цветов.       — В первый раз я тоже пришёл с букетом, поэтому решил, что стоит повторить, — утверждает Шастун, наблюдая за Арсением. Тот лишь притягивает к себе растения и вдыхает приятный аромат, рассматривает мельчайшие цветочки.       — Я думал, что ты и позабыл, что год прошёл, — несколько смущённо признаётся он и с трудом отрывается от ярких цветов.       — Об этом я точно забыть не смогу, — улыбается младший, понимая, что смог порадовать своего любимого. Попов подходит ближе и, освободив одну руку, располагает её на чужой щеке, а после, когда Антон чуть наклоняется вперёд, наконец-таки целует его, нежно и осторожно. Шастун не может не ответить, поэтому скользит руками по талии музыканта, притягивает ближе.       — А теперь нам, стоило бы, уходить, — отстранившись, лепечет Арсений, и лишь покрепче перехватывает в руке букет, вспоминая, как младший впервые удивил его точно таким же подарком.       — Пойдём-пойдём, музыкальный ты мой, — мягко улыбается Антон и, кратко чмокнув Попова в чуть порозовевшую щеку, отпускает его. Протянув ему руку, Шастун чувствует, как тёплые пальцы переплетаются с его собственными, и сжимает их несколько крепче, утягивая парня в сторону выхода из театра.