Сердце

      "Дорогой Ниназу, если ты читаешь это письмо, значит, мой план по спасению Кхаэнри'а провалился, и прекрасная страна, прикоснувшаяся к запретным тайнам нашего мира, уже уничтожена Хранительницей небесного порядка. А ну стоять! Собрался меня искать? Я что, ошиблась, давая кое-чей пустой зеленоволосой голове звание правой руки Дендроархонта и лучшего ученика Владычицы жизни за последнюю тысячу лет?! Ну, ну, не заливай бумагу слезами, пожалей хотя бы прикрепленный у письму гнозис. Уверена, ты уже заметил ту зеленую светящуюся фигурку в форме шахматного слона. А теперь соберись с мыслями и слушай внимательно. Для безопасности Сумеру, Кусанали и тебя, Ниназу, прибегну к языку аналогий".       Ниназу фыркнул. Как это в духе Думузи, устраивать внезапную "проверку на интеллект", даже если на кону вопрос жизни и смерти. "Прикрепленный" же гнозис и вовсе лежал в  тайнике за семью печатями, требовавший дендровидения и их особого с Думузи шифра. Дендроархонт не оставила себе ни запасных вариантов, ни путей отступления. Так непохоже на неё, всегда имеющую не менее десяти планов! В какое грязное белье засунул Кхаэнри'а свой длинный нос на этот раз?       "Султан Акиль укрыл халифат магией миражей, и лучшие из мудрецов не знали о мире за его пределами. На фальшивом небе выстроились фальшивые созвездия, ежедневно всходили поддельные солнце и луна. Однако Акиль не был тираном, а лишь хотел спасти людей от эпидемии: в соседних халифатах свирепствовала чума. В груди Акиля билось доброе, сопереживающее сердце, и правил он очень мягко, раз в год разрешая любому подданному задать вопрос или попросить помощи.       Но однажды Акиль пал жертвой заговора: его убил коварный визирь Асаф. Хитрый, жестокий, беспринципный, он знал, что халифат не потерпит захватчика и, притворяясь Акилем, совершил ужасную подлость. Темной магией Асаф приручил чуму. Теперь каждый род, пошедший против Асафа, будет убит или обращен в чудовищ. Асаф боялся мудрецов, как это часто бывает с бедными умом. Больным рассудком был порожден отвратительный план.       Мудрецов пригласили в библиотеку, где хранились запретные знания о внешнем мире, и позволили читать столько, сколько будет душе угодно. Но мерзавец Асаф промаркировал каждую книгу несмываемой печатью, накладывающей обет на любого, кто ее коснется. Пожелтевшие старые страницы открыли мудрецам печальные знания и мрачные тайны. Страны за пределами халифата, чума, фальшивое небо... Поражённые, напуганные мудрецы желали распространить свет истины по всей стране, но увы, заклятие не дало этого сделать. Сломленными людьми легко манипулировать, на что и рассчитывал Асаф, приказав возглавить им семь провинций хадифата.       Долгие тысячи лет длилось правление тех мудрецов, и лишь недавно один из них смог сбросить заклятие печати".       Ниназу покачал головой. Думузи, во что ты вляпалась?! Дурное предчувствие опустилось мурашками по позвоночнику.       "Не паникуй, мой мальчик. Вдохни, выдохни и успокойся: дендрогнозис не опасен, если, конечно, ты не собираешься его глотать. Тем не менее спать в обнимку с ним не рекомендую, как и усиливать селестийской магией свой глаз бога: всё же ты не архонт. Однако какой богиней мудрости я бы была, отказав своему лучшему ученику в стремлении постичь тайны этого мира? Но прошу, исследуй гнозис осторожно. Селестия не должна узнать о моём отсутствии, иначе Сумеру постигнет участь Кхаэнри'а".       Ниназу сглотнул, чувствуя как на затылке неиллюзорно шевелятся волосы. Происходящее принимало совсем дурной оборот.       "Я не доверяю Мудрейшему Совету, этому кругу учёных старцев, не знакомых с чувством меры. Не советую доверять и тебе. С них станется попробовать при помощи гнозиса установить прямой контакт с Селестией. К сожалению, скрыть отсутствие архонта весьма и весьма проблематично, поэтому лучше не затягивать с объяснениями, как перед сумерцами, так и перед Кусанали. Кусанали хорошая девочка и преданнейшая из фамильяров, и именно потому правда сыграет с ней злую шутку. Поверь, Каркаданн не был бы Каркаданном, не достань он своего хозяина из глубин артерий земли!"       Ниназу улыбнулся. Действительно, по маленькой хрупкой Кусанали и не скажешь, что силой она не уступает Адептам. Письмо подходило к концу, вселяя в сердце тревогу неопределенности.       "Дорогой Ниназу, я... — фраза оборвалась крупной кляксой и целым вымараннным абзацем: — Времени почти нет. Сохрани Гнозис любой ценой — вот последний мой наказ. Шайтан, почему мы начали раньше?! Нет, подождите, стойте! Неужели Селестия догадала..."       В паре мест бумагу проткнуло перо — похоже, у Думузи задрожали руки. От страха? От боли? Ниназу сжал кулаки. Если Селестия посмела причинить вред его дорогой Думузи... Ногти до крови впились в ладонь. Благополучие Сумеру связывало его невидимыми путами: люди не должны страдать и умирать ради чьих-то амбиций. Ниназу вздохнул: даже ради спасения Думузи не должны. Это то, с чем она жила каждую секунду? Это потому даже в фестиваль Цветения по ее лицу пробегала мимолетная печаль? Но почему, почему она, безусловно Сумеру любящая, предпочла чужую, чуждую страну? Ради кого/чего она жертвовала собой? Ниназу задумчиво погрыз ноготь. "Что было в твоей голове, Думузи?"       Взгляд снова упал на письмо. Гнозис, виновник торжества, безмятежно светился зеленым, словно бхикку, познавший дзен и достигший нирваны и просветления. Сжав фигурку в кулаке, Ниназу поднес ее ближе к лицу, рассматривая переливающиеся узоры. Жестоко, но последнее напоминание о Думузи, одновременно было жестоким средством контроля и подчинения. Мойры действительно любят иронию.       Не зная, что делать дальше, Ниназу прикрыл глаза, концентрируясь на инородной и одновременно знакомой энергии. Очевидно, неархонт не способен повелевать природой или жизнью, но на что способен человек с гнозисом в руках? В первые секунды не происходило ничего, только слышалось собственное беспокойное сердцебиение. А затем уши наполнил звук тысяч сердец, маленьких и больших, трубчатых и камерных. Гул нарастал с каждым мгновением, грозясь растворить в себе крохотного человечка. Гнозис врезался в руку до боли, а тело сводила лихорадочная судорога. Ниназу повалился на стол, забыв как дышать в непрекращающемся потоке молитв к Думузи.        У людей Сумеру так много желаний и стремлений... Надежд и мечт... Концентрироваться на чем-то одном, быть единым самому становилось невозможно. Но, за секунду до непоправимого вмешался глаз бога. Резкий удар вырвавшейся из Видения энергии заставил Ниназу выронить Гнозис и повалиться без сознания на пол.       Но сумерец не был бы сумерцем, остановись он после единственной неудачи. Во второй раз Ниназу действовал гораздо осторожнее: обмотал гнозис бинтами, аккуратно накрыв его ладонью и коснулся энергии медленно, постепенно, как при первом робком поцелуе. И вновь сознание наполнилось чужими сердцебиениями(на этот раз тише и меньше). Иногда проскальзывала парочка тихих молитв. "О пресветлая мать, хранительница жизни Думузи, пошли здоровья моему сыну!" "О пресветлая мать, хранительница жизни Думузи, помоги моей жене благополучно разрешиться от бремени!"       Ниназу заинтригованно улыбнулся. Насколько далеко простираются его нынешние возможности? Получится ли помочь им? Вероятно, после пары тренировок он сможет облегчить жизнь Сумеру без архонта.