Кто ты?

Он ставит меня на ноги, и я решаюсь оценить общую обстановку вокруг меня. Стены грязно-белые, или будет лучше сказать, что они светло-серые. Огромная двуспальная кровать с резным изголовьем и темно-кровавым постельным бельём. Внушительных размеров шкаф из тёмного и массивного дерева. И стол. Стол, на котором я вижу… Фото? Решаю подойти поближе и рассмотреть, не спрашивая разрешения у хозяина этой обители. Вижу девушку с белокурыми волосами, держащую букет цветов, судя по всему сорванных с поля. Ее лицо озаряет прекрасная улыбка, а из глаз будто так и льётся счастье. Обращаю внимание на руку, которая и держит цветы, и вижу кольцо на безымянном пальце. Сердце простукивает несколько ударов. Не слышу ничего кроме собственной крови, переливающийся где-то внутри меня. Человек, видимо, замечает, что что-то не так и подходит ко мне. — Нежность моя, что случилось? Ты сама не своя… — медленно протянул мой искуситель. Но тут и он обратил внимание на то, что я так внимательно рассматриваю. — Сара, ох… Любовь моя, — от этих обращений мое сознание уплывает куда-то далеко, но сейчас я даже не обращаю на это внимания, ведь внутри меня вертится только одна мысль: меня предали тогда, когда ещё ничего не успело начаться. — Послушай меня, пожалуйста, — уже почти прошептал директор и взял меня за подбородок, чтобы я посмотрела прямо ему в глаза. — этот разговор будет не из легких, но тебе бы в любом случае пришлось узнать о ней и неважно когда, сейчас или через десятки лет… Эта девушка, та, которую я считал своей главной удачей и счастьем, но в итоге она и привела меня к такой жизни… После того, как Человек рассказал мне все о ней и о своём прошлом, о котором я услышала впервые, я в первый раз увидела в его глазах боль. Такую, что ее просто невозможно передать словами. Мне захотелось обнять, приласкать его и сказать, что теперь все хорошо, что это все в прошлом, и не нужно думать ни о чем пока я рядом. И недолго думая, я беру его за руку, и тяну в сторону кровати. — Пойдём, я думаю, что нам следует отдохнуть, — сказала я и плюхнулась на постель, словно пятилетний ребёнок. И тут даже директор не смог сдержать тихого смешка. — Что смешного, а?! Даже отдохнуть нельзя в этом месте, ну, все! Я от тебя ухожу! — в шутку "яростно" проговорила я. Но спустя несколько секунд до меня дошло, какую дичь я сморозила. В его глазах снова появилась эта боль. Он уже один раз пережил предательство и не хочет, чтобы это вновь повторилось. Резко поднимаюсь и ползу к нему по постели. Беру его за щеки и целую, целую… — Жизнь моя, моя любовь… Я ни за что не уйду от тебя, ты для меня - все. И не смей сомневаться во мне. Это все мои глупые шутки, пожалуйста, не воспринимай их всерьёз. Я ведь все-таки, несмотря ни на что, ещё подросток, так что я и не такое выкинуть могу. — почти шёпотом сказала я и уткнулась в тёплую большую грудь, которая стала вздыматься чаще из-за сказанных мною слов. — Сара… — медленно протянул Человек, будто пробуя мое имя на вкус, — я думал, что ты ушла со мной только ради спасения близких… Я даже не мог предложить, что… — произнёс директор и сделал слишком долгую паузу. И тут я уже не выдержала. — Что, что? Что твои чувства могут быть взаимны? — Д-да… Я ведь далеко не идеален. Странный циркач в маске. Да ещё и с изуродованным телом и душой. — с болью в голосе сказал он. — Кстати о "изуродованном теле", не смей так говорить! Ты для меня прекраснее всех в любом виде. И, пожалуйста, сними эту идеальную маску. Человек не предпринимает никаких действий. — Хм, кажись, я говорила снять маску. — Нежность моя, я не хочу потерять тебя так рано… Дай мне хоть немного почувствовать себя счастливым. — произнёс он, и его глаза забегали из стороны в сторону, лишь бы не встречаться с моими. А мой взгляд упал на эти прекрасные губы идеальной формы. — Мне повторить ещё раз? Ладно. Так уж быть. Ты всегда будешь для меня идеален, в какой бы форме ты не был. И, подумай, если я сейчас здесь, с тобой, то это разве не значит, что я уже приняла все в тебе и в твоей жизни? Видимо, эти слова действительно заставили его задуматься, и Человек переводит на меня свой сурово-серый взгляд. Миг. Шрамы покрывают все некогда прекрасное лицо. В глазах страх. Страх и та самая невозможная боль. Страх увидеть отвращение в глазах единственного близкого человека. — Глупый, глупый… — медленно шепчу я, поглаживая пальцами все его лицо, — я так тебя люблю. А эти шрамы совершенно не делают тебя страшным или ужасным. Ты идеален… Просто прекрасен. — он словно кот подставляется под эти ласки, и вдруг, эти удивительно-серые глаза распахиваются, и он резко поддаётся вперёд, впиваясь мне в губы.