Отдых с ПЧ не может быть скучным

— Эй, что ты тут делаешь? — сонным голосом спросил Мидорима, пытаясь разлепить глаза и посмотреть на нарушителя его сна. — Ну-у-у, Шин-чан, я соскучился, — шёпотом ответил Казунари, ближе прижимаясь к любовнику. — Такао, я спать хочу, — вяло отвечал атакующий защитник Шутоку. — Ночь на улице, а ты бродишь неизвестно зачем. — Вот именно, Шин-чан, ночь, — сладко прошептал брюнет в ухо Мидоримы. — Я спать хочу, Казунари, не сейчас. — Ну, почему? Всё равно все спят. Или ты не хочешь меня? — обиженным голосом начал допрашивать Такао в надежде вызвать жалость у напарника. — Тебе мало того, что нас и так подкалывают после твоих выходок? — Но ведь Аомине-кун и Кисе-кун ушли вместе в душ, нас никто не запалит, — парень, не теряя зря время, запустил руку под ночную рубашку защитника и медленно начал поглаживать его торс. — Ну, Шин-чан, я не могу противостоять своим желаниям. — Если ты сейчас же не прекратишь, то завтра у меня сесть не сможешь, — пустив свои длинные пальцы в волосы брюнета, Мидорима сжал их. — Воу, Шин-чан, всё-таки ты поменял своё решение? — невесомо поцеловав его в подбородок, Такао не прекращал свои прикосновения к телу любовника. Не выдержав сладкой пытки, Шинтаро притянул брюнета ближе к себе так, чтоб их лица были на одном уровне. Когда их взгляды встретились, у каждого в глазах горели шальные огоньки страсти. Казунари, взяв инициативу на себя, прильнул к губам Шинтаро. Но сам Шин-чан думал иначе, переняв инициативу на себя и углубив поцелуй. Языки парней затанцевали в диком танце, не уступая друг другу. Иногда парни отрывались друг от друга и покусывали губы до крови, издавая тихие стоны сквозь поцелуй. Волна экстаза и возбуждения накрыла их полностью, и уже ничто не могло их остановить. Не теряя время, Такао избавил себя и любовника от рубашек. Тела их были горячие и влажные, по идеальным торсам скатывались капли пота. В комнате поднималась температура, что мешало нормально дышать, а в воздухе летал сладко-приторный запах секса. Шинтаро с силой сжал в своих руках ягодицы Казунари, в ответ последовал сдавленный стон, заставивший его довольно ухмыльнулся. Молодым парням не терпелось перейти к самому сладкому. Поняв всё по взгляду, Мидорима приложил два пальца ко рту Казунари. Тот без лишних раздумий приоткрыл его и начал смачивать своей слюной. По завершении своего дела, он на прощанье прикусил подушечку указательного пальца. Избавившись от лишней одежды, Такао так и остался лежать на своём парне. Почувствовав палец возле своего ануса, Такао прикусил нижнюю губу и хотел уже сам двинуть бедрами, давая сигнал, что уже не может терпеть, как дверь в комнату открылась. — Мидорима-кун, ты спишь? — послышался тихий голос Куроко. — Чёрт! — Мидорима тихо проклял всё на свете, особенно того, кто отвлёк его от любимого занятия, одновременно с этим натягивая до подбородка одеяло, чтоб хоть как-то скрыть лежащего на нём голого Такао. Положив руки на голову любовника, Шинтаро начал опускать его книзу, создавая видимость, будто он здесь один. Поначалу брюнет опешил от таких действий со стороны любовника, но, посчитав, что Шинтаро захотел начать с другого, нежели с самого Такао, прильнул губами к члену зеленоволосого. — Ах… Чтоб тебя! — пытаясь выровнять тембр голоса, Мидорима переключился на вошедшего. — Ты что-то хотел? Куроко, это ты? — Да, Мидорима-кун. С тобой всё в порядке? — подходя ближе и разглядывая собеседника поинтересовался «фантом». — Всё отли-чно… За-замечательно, — нервно взглотнул Мидорима, проклиная Казунари за всё то, что он вытворял своим языком с его членом. — Акаши-кун попросил передать, что рано утром поедем на пляж «Голубые горизонты». Помнишь, он ещё упоминал, что его называют жемчужиной острова? — Помню, ещё что-то? — Это всё. — И ради этого ты пришёл ко мне посреди ночи? — тяжело дыша спросил Шинтаро. — Угу, я забыл вечером. Я пошёл, чтоб попить воды, и вспомнил, что не предупредил тебя. — Спасибо за заботу, Куроко. Можешь идти. — Хорошо, спокойной ночи, Мидорима-кун. — Ах, и тебе… — Эм, Мидорима-кун? — Что ещё? — А можно спросить у тебя кое-что? — Только быстрее, Куроко, — закусывая губу, промямлил Шинтаро. — А что у тебя под одеялом? Там что-то шевелится. — Это… Это мой талисман. Куроко, уже пора спать, завтра не выспимся. — Хорошо. Мидорима-кун, будь осторожнее с талисманами. После своей речи, Куроко захлопнул дверь посильнее, так, чтобы свет в коридоре не проникал к Шинтаро в спальню. И как только дверь закрылась, Мидорима без жалости стиснул клок волос в руке, которую держал на затылке брюнета, и излился тому в рот. Откидывая одеяло до пояса и наслаждаясь ветерком, что дул из форточки, Шинтро пытался наладить дыхание. Казунари прилёг рядом с Мидоримой и довольно улыбнулся. — Ты вообще понимаешь, что делал? — Шин-чан, мы же всегда этим занимаемся! — Кретин, ты разве не слышал, что Куроко заходил? А что, если он заметил тебя? — Ну, не заметил, и тем более, ты отвёл от себя подозрения, — звонко чмокнув Шинтаро в ухо, Такао удобно устроился на груди любовника. — А теперь спать, завтра рано вставать. — Что? Сначала раздразнил, а теперь, как сытый кот, улёгся спать? Но в ответ послышалось лишь тихое сопение. Мысленно прокляв всех Богов, Мидорима в ответ поцеловал в макушку своё неугомонное чудо и прижал его ближе, проваливаясь в царство Морфея. Поутру все собрались вместе, чтобы отправиться на пляж «Голубые горизонты». Акаши прекрасно видел, с какими выражениями стояли парни. У всех были опухшие лица и красные от недосыпа глаза, и только одному Такао было весело. Хотя Акаши с первого взгляда понял, что он не такой, не от мира сего.