Дорога цветов

***

Листок взвился вверх, паря на ветру, перелетая сквозь долину со свежестью утра, а солнце светило свысока, прокладывая двум путникам дорогу. Повозка задорно грохотала на ухабах, а колокольчик на шее беленькой лошадки мелодично звенел. Молодой парень умело управлял лошадью, сверкая улыбкой и ясным взглядом, наслаждаясь каждым мгновением пути. Он с удовольствием рассказывал истории, делился мыслями, рассуждал о красоте природы и открыто хохотал над очередной своей шуткой. А позади него рядом с корзинками фруктов и копнами сена сидел изящный мужчина с красивыми аметистовыми глазами. На губах его во время всей дороги сияла мягкая улыбка, но, когда его спутник заливался искренним смехом, и он не мог не рассмеяться, прикрывая свою ещё более мягкую улыбку широким рукавом. Погода была замечательной, и элегантный мужчина, прищурив глаза, смотрел на изумрудную листву, на бескрайние поля, на шапки холмов вдали и вдыхал свежий воздух. Бледная кожа будто светилась на солнце, а необычного цвета глаза, как два драгоценных камня, сверкали в лучах и улыбались всему вокруг, а особенно — своему спутнику. Тот частенько оглядывался назад, чтобы поймать внимательный взгляд ласковых глаз, и улыбка на его лице становилась ещё шире и ярче. Сам он был ярким, словно маленькое солнышко. Красная рубаха и штаны багряно горели среди зелени листвы, а глаза искрились цветом молодой травы. Жаркий день опалил пшеничные волосы, выжег золото, и оно стало белым пухом, а кожа красиво потемнела. Молодому человеку очень шло, и мужчина в повозке не сводил с него ласковых глаз. А погода была отличная… — Вперёд, вперёд, – звонкий голос подогнал лошадку, и та громко фыркнула, легко взбираясь на пригорок, за которым открывался чудесный вид на цветущую долину. Вдалеке виднелись макушки крыш — там деревни теснились скромной кучкой. Ещё дальше расплылось зеркалом неба прекрасное озеро, искрясь своей голубой гладью в солнечных лучах, уходя потоком вниз по долине сквозь цветочные поля, поля пшеницы и риса, бескрайние поля, в которых плескалась свобода. А за ними, будто обнимая всё это великолепие, стояли на страже холмы-великаны, на склонах которых ветер мягко пригибал зелёную травку. — Каждый раз останавливаешься здесь, – голос мужчины мягкий, мелодичный, будто ручей посреди ясной поляны. Парень только выдохнул, позволяя ветру трепать светлые волосы. — Красиво ведь… – и в зелёных глазах нашла своё отражение свобода. Пальцы сжали поводья, а затем повозка вновь продолжила свой ход, съезжая по извилистой дорожке в долину. Её мерный ход приятно убаюкивал, и изящный мужчина прикрыл глаза от удовольствия. Тёплый ветер касался кожи, трели птиц ласкали слух, а солнышко согревало — всё это убаюкивало и расслабляло. — Здравствуйте, тётушка! – и голос его спутника... — И тебе добрый день, молодой человек. Мужчина приоткрыл глаза и увидел посреди зарослей пшеницы женщину в годах с радостной улыбкой, махающей им рукой. — Как маленькие? Балуются? — А как же им не баловаться. Дети же. А потом переводит взгляд на своего спутника. Такой красивый. Каждый раз удивляешься, как он с такой лёгкостью может находить общий язык абсолютно со всеми. Это магия? — Удачного дня, тётушка! — И тебе удачного дня! И улыбка... да, наверное, это всё его очарование. И повозка, не сбавляя хода, едет дальше вдоль полей, ловя приветствия трудящихся жителей маленькой деревушки, укрытой полями и холмами. «Кто бы мог подумать, что когда-нибудь я буду жить здесь», – думает мужчина, вспоминая богато украшенные дворцы, девственно чистые подземные озера и до невозможности высокие древние горы. А здесь всё так... приземленно. Если бы не он... — У вас хорошее настроение, – и изумрудный взгляд сияет. — Да. Всё благодаря тебе. — Не смущайте, пожалуйста. И краснеет, отводя взгляд. Такой честный, что улыбка вновь скользит по губам. И как же так получилось, что он теперь здесь, с ним? Кажется… будто это было так давно… Он, как сейчас, помнит, как был потерян во времени, как бесконечный поток закрыл ему обзор и как тоскливо было жить одному. Из города в город, из страны в страну — и всё одно. А потом случился он, сбивший благородного господина с ног прямо в грязь. Это было то ещё зрелище! Но он не рассердился, просто именно в тот момент понял, что смотрит не на мутное небо, а в сияющие яркие глаза… И сейчас смотрит. И смеётся.

***

— Вот же… — Ничего страшного, если поначалу не получается. Они сидят в тени под раскидистым деревом, а в руках у каждого спицы и пряжа. — Мне казалось, что будет проще, – мужчина разминает затёкшие от спиц пальцы. — Вы хотели чем-то себя занять, чтобы не скучать, – с улыбкой пожимает плечами его спутник. — Легко тебе говорить — ты умеешь, – и аметистовые глаза с лёгким осуждением наблюдают, как под ловкими пальцами рождаются замысловатые узоры. — А вот здесь вы неправы. Я тоже, как и вы, впервые таким занимаюсь. — Неужели? — Я правду говорю. Вот, видите? – и протягивает связанный кусок, указывая пальцем. – Вот здесь я неправильно связал, и получилась некрасивая дыра. В следующий раз у меня обязательно получится. И мужчина приподнимает бровь, смотря на маленькую дырочку, а затем переводит взгляд на своё творение, похожее на всё такой же исходный кусок запутавшейся пряжи. — Да, мне нужно лучше стараться, чтобы мы смогли прожить, – уверенно продолжает собеседник. – Вот научусь красиво вязать, и мы сможем продавать это в городе. Тогда и зиму проживём, а потом по весне сможем себя чем-нибудь побаловать. — О… – было занимательно наблюдать за таким порывом воодушевления. – Какие у тебя масштабные планы, – и улыбка украшает губы. — Вы смеётесь, а я очень серьёзен. Ещё и корзины научусь плести. Мужчина сделал ещё одну попытку побороть кусок пряжи, но потерпел сокрушительное поражение и наконец устало облокотился о дерево. Солнечные лучи пробивались через листья, мелькая перед глазами, а в тени было так свежо и приятно… Хотелось спать, и глаза сами собой закрывались. — Чего же ты ещё хочешь? — Много чего, – заметив, что собеседник потратил последние силы, парень тоже отложил пряжу и прилёг рядом. – Например, можно помогать соседям с уборкой дома. В этой деревушке только дети да старики, поэтому им нужна помощь. Хотя с нынешними навыками я никуда не гожусь. — И почему это? И он задумался. До этого никто в нём не нуждался, никто не ждал, он никому не был полезен, от того ничего и не умел. Но теперь… с появлением этого странного человека всё перевернулось с ног на голову. — Я умею так мало, а хочется так много… – и солнечный свет слепит глаза. – Вкусно готовить, шить, вязать, строгать, делать глиняные горшки, сражаться… — Мне нравится твоя еда. — Нужно больше. — Зачем же? — Потому что… «Потому что мне нравится твоя улыбка…» – улыбка человека, который когда-то сказал заветные три слова: «пойдём со мной». Они лежали под сенью дерева в блаженной тишине, подставляя лицо мелькающим лучикам света и слушая заливистые трели птиц. Ветер шептал на ухо свою поэму о свободе, шурша одеждами и ласково перебирая волосы. Дневной сон сладок, и он блаженный…

***

Деревушка состояла из нескольких маленьких домиков. Здесь не было оживления, которое обычно есть в больших городах. Лавочники не стояли по сторонам дороги, не зазывали покупателей. Никто не кричал о новостях и пьяно не спал у кабака. Здесь было всё мирно и тихо, будто застыло время. Все жители трудились на полях, кто-то сидел возле домиков и играл с детьми или просто грелся на солнышке. Каждый в деревушке знал друг друга, поэтому если и был недостаток в продуктах, то можно было с лёгкостью обменяться с соседом. Раз в месяц кто-нибудь ездил в близлежащий город продать овощи и фрукты, а на заработанные деньги купить некоторые необходимые продукты. Вот только старикам было тяжело тратить целый день только на поездку туда, поэтому появление двух спутников в самом расцвете сил несказанно обрадовало всех. А те как раз были не против. Поэтому повозка вновь загрохотала по улицам, развозя всем купленное. — Тётушка, вы заказывали два мешка муки? — Да-да, давай сюда, – женщина вышла на порог, улыбаясь путникам. — Я вам помогу, – и парень с лёгкостью поднял два мешка, относя их прямо к порогу дома. — Такой заботливый, – получая в ответ тёплую улыбку и свёрнутые в ткань пышущие жаром два пирожка. – Держи, держи. Тебе и благородному господину. — Спасибо вам большое! – и изумрудные глаза ярко искрятся. — Кстати, если вас не затруднит, не могли бы вы пойти наловить немного рыбы? Понимаете, с детьми очень сложно куда-то выбираться, – женщина неловко улыбнулась. — Конечно. Мы как раз собирались к реке. — Спасибо вам большое. Приходите тогда потом на маленький ужин. Вот и ужин готов. Парень воспрял духом и с довольной улыбкой забрался в повозку. — К реке, значит? — Почему бы и нет? Наловим рыбу и себе, и им, а вкусный ужин нам обеспечен. Может, даже получится у тётушки взять несколько рецептов. И повозка вновь загрохотала по дорожке, останавливаясь у домиков, и парень помогал занести на порог купленные товары. А в ответ путники получали то пучок пахучей зелени, то парочку наливных яблок. Если хозяев не было на месте, то мешок просто оставляли под дверью, и каждый знал, что никто не украдёт, потому что некому было красть. Никто об этом даже не задумывался. И вот повозка таким же мерным ходом ехала вдоль дороги, вдоль полей, к реке, которая растеклась лазурной лентой по всей долине. — Рыбу едете ловить? – дедушка отвлёкся от работы и приподнял подол шляпы, смотря солнечными глазами на путников. — Да, всё так. — Хорошее дело. Знаете, я такое место знаю… Только никому о нём не говорите, хорошо? – его макушка выглядывала над россыпью пшеницы. — Дедушка, не стоит, правда. Сохраните своё место в тайне, а мы половим в нашем, – и парень заговорщицки подмигнул. И весёлый хохот разнёсся по полям. — Любишь секреты? — Ему весело, так почему бы и нет? Тем более у нас с вами тоже есть один секрет, правильно? – и он так же хитро подмигнул, ловя ласковую улыбку в ответ. В реке водилось много рыбы, но каждый рыболов уже давно выбрал себе место для ловли и никого туда не подпускал. Когда они только приехали в эту деревушку, из-за этого возникли некоторые неприятности. Сам он не знал, как выбирать место, как ловить рыбу — вообще ничего. А насчёт благородного господина, который его приютил, он даже не задумывался, но… Всё оказалось иначе. — Приехали. И вот оно — место. Укрытое пышной листвой и украшенное изогнутыми деревьями, склоняющими свои стволы над водной гладью. Когда-то в первый день разведки в деревне они уехали чуть дальше злачных рыболовных мест, где берега реки прятались за кронами деревьев, и обнаружили там это место. И нашёл его именно этот самый благородный господин. Говорил ещё так уверенно: как искать, на что обращать внимание, какая должна быть вода и условия. И всё оказалось так, как он и предсказывал. Невероятный ум или же опыт..? — Хорошо, что в повозке всегда есть удочка. Немного погнувшаяся, но с видным усердием сделанная удочка удобно легла в руку. — Вы пока можете отдохнуть, – бросил парень через плечо и закинул крючок в воду. На самом деле знания о хороших рыболовных местах были пределом этого господина, и сам он не умел ловить рыбу. Как ни старался, правда. А попытки были. Наверное, именно из-за череды таких попыток со сломанными удочками его трудолюбивый спутник и научился делать их такими хорошими и крепкими. И время потекло, размеренно и непоколебимо. Солнечные лучи играли бликами на воде, а блестящие спинки рыбок радовали взгляд. Было свежо и хорошо вот так сидеть на берегу в полном умиротворении и расслаблении и просто ловить рыбку, иногда кидая быстрые взгляды назад, где, прислонившись к дереву, дремал прекрасный человек. Черты лица изящны и благородны, а улыбка даже во сне сияет лаской и теплом. Ветер перебирает светлые волосы, и так и хочется прикоснуться к ним, ощутить их мягкость, провести ладонью… И увидеть, как улыбаются аметистовые глаза, и как этот до невозможности красивый человек расслабляется под такой ненавязчивой лаской. Почему-то, рассматривая это красивое лицо, парень находил на нём лёгкие тени усталости и изнеможения, будто этот человек только-только прилёг отдохнуть после тяжёлой работы, истощающей как физически, так и морально. Наверное, поэтому возникали неясные порывы что-то сделать, чем-то помочь, как-то облегчить эту тяжёлую ношу… Клюёт. Рыбка сверкнула на солнышке и попала прямиком в сильные руки. Уже одна. А за ней будет вторая, третья, пока солнце не накрениться к горизонту и не окрасит небо в светлые оттенки пурпурно-золотого. — Может, зажарить одну? – спящий возле дерева сладко потянулся и подпёр подбородок рукой, наблюдая за своим спутником. — Ещё немного. Две рыбки. Аметистовые глаза были ещё подёрнуты мутной сонной пеленой, от чего красиво сверкали из тени. И лишь мгновение раздумья. — Вы… Что вы…! – удочка чуть не выпала из рук, и незадачливый рыболов чуть не потерял равновесие, когда на его колени уверенно легли. — Под деревом неудобно, – и аметист игриво сверкает в прекрасных глазах. — Вы хитрец, – и путник только сокрушённо качает головой не в силах бороться с этим взглядом. Всё же этот господин иногда был слишком… разным. То хитрый, словно тысяча лисиц, то совершенно наивный, будто ребёнок, а иногда… Пугающий. Пугающий своим острым умом, невероятной смекалкой и способностью читать людские сердца. — Можешь продолжать, – и всё такой же невероятный господин похлопал по бедру и прикрыл глаза, с улыбкой вновь погружаясь в дремоту. — Вы… Невероятны И пальцы, будто невзначай, коснулись волос. Мягкие И наконец расцвёл закат.

***

— Тётушка, мы пришли! — Проходите, проходите, не стесняйтесь. И, переступив порог, путники оказались посреди водоворота настолько приятных запахов, что живот голодно заурчал, а глаза засияли ярче в преддверии вкусной домашней еды. — Как хорошо, что в нашей далёкой деревушке есть такие помощники, – а улыбка тёплая, искренняя, от чего на душе становится так хорошо… — Вот ты их расхвалишь, и они перестанут помогать, – из комнаты вышел мужчина с седыми прожилками в волосах и приобнял свою жену. — Да будет вам, дядюшка, – а зелёные глаза радостно сияют в ответ. — Братец! Братец пришёл! – и дети, расталкивая друг друга, выбежали в столовую, с восхищением смотря на своего приятеля. Они сели за стол, и началось настоящее пиршество со множеством блюд, закусок, приготовленных по особенным рецептам. В кувшинах с круглыми боками плескалось вино, а разговоры лились рекой. И начинал их один из дорогих гостей этого вечера. Он сидел и сверкал своей улыбкой и зеленью глаз. Смеялся искренне, чуть откидывая голову, открывая шею. И живо жестикулировал, пока рассказывал что-нибудь захватывающее, разбавляя всё долей правды и толикой вымысла. Хороший рассказчик с такой чарующей улыбкой… — Господин, а почему вы молчите? – девочка задумчиво посмотрела на другого гостя. — Ну что ты, будет тебе. Не смущай благородного господина, – шепнула ей мать. — Я просто наслаждаюсь, – а тот улыбается. Да, наслаждается. Этой уютной семейной атмосферой, о которой он до этого даже мечтать не мог; обществом этих приятных людей, у которых не бывает фальшивых улыбок, слов, лиц; этой вкусной едой, только что бережно приготовленной любящими руками. Так вот как выглядит дом..? Немыслимое чудо… — Братец, братец, а расскажи историю, – девочка потянула за алый рукав. — Да, братец, мы любим слушать твои истории! – мальчик в нетерпении сел рядом. Но сам путник смотрел на… — А давайте на этот раз историю вам расскажет благородный господин? – и хитрый блеск в глазах ослепляет… И взгляды всех за столом засверкали любопытством. Такие честные. — Хорошо, – мягкая улыбка скользит по губам, и взгляд становится загадочнее. Дрова горели в печи, разнося тепло по комнате, пламя свечей тускло танцевало свой одинокий танец, а звёзды за окном мерно мерцали. Они сидели в маленьком домике, в маленькой деревне, находящейся посреди огромного поля, в огромной равнине, в огромном, но таком маленьком мире. И наверное, именно здесь, в этом неизвестном никому маленьком домике мир впервые услышит историю такую же древнюю, как и он сам. — Вы когда-нибудь слышали о слезах дракона?

***

Драконы. Великолепные существа, порождённые самим светом. Они царствовали в мире, который был совершенно непохож на тот, что сейчас. Они сияли в вышине неба, рассекая сам воздух, были самим воздухом. Жили под землёй, и земля была их домом. Плавали в воде, сливаясь с ней воедино. И пылали в бушующей лаве, наслаждаясь своим горением. Невероятные существа, равным которым не было никого. А правили ими Семь Властелинов, Семь Лордов, мощь которых даже трудно представить. Само их существование внушало неконтролируемый трепет. То были величественные, могущественные и необычайно высокомерные существа. Но, может, из-за своей гордыни, собственной неосторожности или просто чистой случайности они оказались повержены силой, пришедшей с Высокого Неба, и каждый из них начал увядать один за другим. Силы утекали, словно вода из пробитого горшка, и вся мощь, всё величие стремительно тускнело, сводя с ума этих гордых существ, которые становились такими же слабыми, как те, кого они так презирали. И жизнь стала им противна. И так постепенно один за другим Великие уходили из этого мира. Сломанные, побеждённые, но не сломленные. Никто из них, ни один не проронил ни слезы. Эти гордые, но такие прекрасные существа до конца не хотели признавать своё поражение. А ведь если… если хотя бы один… Слеза дракона — концентрация их скудных эмоций, которые так драгоценны. Заветное желание, любой каприз — всё, что угодно, лишь за одну слезу. Но Великие драконы были слишком горды. Они наслаждались своим превосходством. Наверное, они были рады, но этого не хватало для того, чтобы пересилить их высокомерие. Они ничего не чувствовали к своим сородичам, жили по одиночке и стремились к силе — здесь не было места эмоциям. Поэтому умирали они с высоко поднятой головой, пропадали навеки в своём непоколебимом одиночестве. Хотя могли бы жить, лишь бы… — И драконы никогда не любили? – мальчик печально вздохнул. – Это же такая сильная эмоция! Только бы они… — Никогда, – мужчина покачал головой. – Ведь такое чувство — это привязанность. Это значило поставить себя на равных с кем-то. Они не могли себе такого позволить. — Разве умереть в одиночестве лучше? – проговорила девочка. — Смотря для кого. Они думали по-другому, – пожал он плечами. — Был ли другой выход? – наконец подал голос его спутник. — Был. Некоторые из драконов скрылись в темноте, скаля зубы на новый свет. Таких было большинство, но кто-то… Кто-то пошёл по другому пути. Достаточно было просто отказаться от своей силы, перестать быть “драконом” и стать чем-то иным. Пересилить свою гордость, опустить голову и согнуть спину. Но таких были лишь единицы. — И где они сейчас? – сердце дрогнуло. Аметистовые глаза прикрылись, и лёгкая улыбка украсила губы: — Кто знает. Повисла тишина, прерываемая лишь всхлипываниями детей. — Ох, чего же вы так расплакались? – мать стёрла их слёзы рукавом. — Дракончиков… жалко… — Такие… одинокие… Мужчина мягко улыбнулся и ласково потрепал детей по волосам: — Я думаю, они были бы рады узнать, что вы так о них волнуетесь. — Правда? — Правда-правда? — Да, просто помните, что где-то всё ещё живут гордые и непоколебимые драконы. И может когда-нибудь вы увидите слёзы счастья одного из них. И ласковая улыбка поселила в душе тепло, а главное — надежду. Вечер укутал тёмной пеленой всё вокруг, и небосвод засиял россыпью сверкающих искр, которые когда-то видели рассвет и закат великой эры великих существ.

***

— Не хотите съездить в город? – тётушка стояла на пороге, провожая дорогих гостей с тёплой улыбкой. — Вам что-то нужно? — Ох, нет-нет. Просто вы так много для нас делаете, для всей деревни. Поэтому вам тоже нужно отдохнуть, а я слышала, что на днях в городе будет проходить фестиваль. Один из путников задумался. И правда. Они уже давно планировали просто погулять по городу, но разные обстоятельства мешали: либо целый день стояли у прилавков, продавая или покупая, либо просто не было денег, чтобы позволить себе такую роскошь. А сейчас… — Не беспокойтесь о нас, – решила заверить женщина и приобняла своих детей. – Уж несколько дней без вас сможем прожить. И так было решено. Город. Лишь пройдя через врата, путники почувствовали его запах, его голос, его вкус. Оживлённая толпа текла по улицам, словно бурная река. Иногда от большого потока отделялись ручейки, уплывая в магазины и кабаки. Были и пороги, когда река замедляла свой ход, останавливаясь возле лавочников, перерастая в очереди или вновь выпрямляясь, продолжая шуметь, галдеть и бурлить. Это была городская жизнь. Не было тишины, умиротворения. Здесь над всем властвовали деньги и зависть. Люди делили себя на бедных богатых, жили в коробках и были зависимы от статуса. Они могли любить, ненавидеть, смеяться и плакать — и всё это в один день. — Скажите, вы любите людей? Путники стояли посреди царящего оживления, пытаясь привыкнуть к этому бешеному ритму. — Хороший вопрос, – аметистовые глаза помрачнели, вспоминая что-то далёкое. – Пока не могу дать на него достойный ответ, – и тихий вздох. – А ты? Спутник задумался, и взгляд изменился, стал острее. — Я их ненавижу, – и чёткий ответ. – За их безразличие, за их жадность, за их беззаботность, за их алчность… За их безответственность. – кулаки сжались, а брови нахмурились. – Но одновременно… Я их люблю. Он поднял голову, и во взгляде засверкали чистейшие изумруды. — Они могут любить, искренне смеяться, дружить, бороться за самих себя, даже если это кажется невозможным. Я ими восхищаюсь. И поэтому не могу до конца ненавидеть. Было видно, что эти слова даются ему с трудом. Воспоминания скребут душу, не позволяя забыть, но одновременно ласкают сердце, заставляя навсегда запомнить. — Мне нравится твой ответ. И они двинулись вперёд, к празднику. А фестиваль раскрыл свои красочные крылья, вспыхивая искрами то там, то здесь. Повсюду висели разноцветные флажки, по улицам ходили разодетые люди на ходулях, а музыканты играли незатейливые мотивы, подогревая толпу. Чем дальше, тем шумнее и веселее становилась толпа. Люди пели, танцевали, а лепестки падали с неба прекрасным дождём. Это была прекрасная атмосфера всеобщей радости. И праздник будто стирал все рамки, позволяя каждому насладиться этим чарующим днём. Толпа подхватила путников и понесла их по улицам, будто искусный гид показывая самые весёлые места. И изумрудные глаза ярко горели, рассматривая каждую вещь. — Хочешь купить? – мужчина улыбнулся, наблюдая, как его спутник не может оторвать взгляда от вкусно пахнущей лавочки. — А можно..? — Конечно. И вот вскоре у каждого в руке оказалось по палочке с аппетитными рисовыми шариками. — Ого, а что это там? И спутник тут же направился к очередной интересной лавочке, а мужчина пошёл за ним, мягко улыбаясь. — А что вы продаёте? — Всё, что захотите, дорогой господин, – лавочник тут же подсуетился, широко улыбаясь покупателям. – Вы больше нигде не найдёте такой лавки, как у меня. Только скажите, и я приготовлю вашу собственную закуску из названных ингредиентов! — Вот как… – мужчина задумался, а его спутник незаметно сглотнул. Началось… — Тогда сделайте, пожалуйста, закуску из перца, мяты и яблока. Мужчина мягко улыбнулся, довольный своей затеей. Лавочник же впал в ступор, а спутник… Спутник просто неловко почесал щёку. Ещё одна странность этого поистине странного благородного господина. — Будешь? – и ведь оставил ему часть этой странной закуски. — Могу ли я отказаться..? — Хм. Странно, я думал, что тебе понравилось в прошлый раз. Ох, тот самый прошлый раз… — Может, сделать что-нибудь другое? – мужчина уже повернулся обратно к лавке, как его схватили за руку. — А что там такое? Ещё раз он этого не выдержит, правда… — Ох, господин, вы мне? – девушка с корзинкой с цветами повернулась к ним, удивлённая возгласом. — Ах, да-да. Что вы продаёте? — Венки из цветов, – засияла улыбкой девушка. – Каждый венок несёт своё значение. Она вытащила из корзинки несколько образцов и показала их путникам. — Выберите тот, который вам придётся по душе, и я расскажу вам о значении этого венка. Это были прекрасные венки. Алые лепестки переплетались с нежно-жёлтыми, зелёные стебли обвивали розовые бутоны, лазурь неба сливалась с яркими жёлтыми сердцевинами — всё рябило в глазах, всё было так красиво… — Выберешь для меня один? – и аметистовые глаза ласково улыбнулись, очаровывая само сердце. — Да, конечно, – и, не подумав, он тянется рукой к венкам, вытягивая один. — Какая удача, господин! – воскликнула девушка. – Я думала, что распродала эти венки, но один остался. Это необычайно красивые пурпурные лилии. В преданиях одного из народов говорится, что эти лилии обязательно принесут носящему настоящее счастье и исполнят его самое заветное желание. Нужно только загадать желание и дать самому близкому человеку надеть его на вас, – она прикрыла рот ладошкой и улыбнулась. — Восхитительные цветы и восхитительный венок, – и зелёные глаза радостно сверкнули. И без каких-либо колебаний уверенно надел венок на голову мужчине и замер. Прекрасно Пурпур лепестков среди светлых волос напоминал аметист, которым так сверкали изящные глаза… Это было идеальное сочетание. И невероятно прекрасное, будто мужчина только что сошёл с прекрасной картины. Словно божество… — Так понравилось? – и эти самые прекрасные глаза так красиво улыбаются… только ему. — Да, – короткий ответ на выдохе. Да — Благородные господа! Удачной прогулки! А вечером обязательно посетите кабак «Три рыбы». Он в конце улицы, – махнула им девушка в след, и они вновь скрылись в толпе. А фестиваль продолжал гореть красками. Путники ходили среди лавочек, рассматривая многообразные товары; заглядывали в магазины, в которых продавались дорогие украшения; а после сидели на лавочках у фонтана и наслаждались прохладным соком и свежестью тени. Музыка играла целый день, куда бы они ни пошли. И всё вокруг искрилось, сверкало, переливалось красками и улыбками. Душа рвалась на волю, будто пробуждённая от долгого тихого сна, словно восклицая: «Смотрите, как я могу!» И наконец настал вечер. Перед путниками распахнулись двери «Трёх рыб», сбивая с ног сочными ароматами разнообразной еды. И здесь душа нашла возможность освободиться. — Дамы и господа, спасибо, что пришли в мой кабак! – хозяин топнул ногой, и все ответили ему дружным возгласом. – А это не какой-то дешёвый кабак, нет! Это мой кабак и мои правила! — А он забавный, – усмехнулся мужчина, и его собеседник кивнул. Хоть это и отличалось от уютной атмосферы дома тётушки и от её еды, но здесь тоже присутствовал свой шарм. На кухне задорно шкварчало мясо, специи щедро сыпались на блюда, а вино лилось рекой. Помощники быстро разносили подносы с блюдами голодным посетителям, а музыканты играли весёлые мелодии. Повсюду слышались разговоры, смех или яростные споры — здесь все были свободны. — А когда мы сыты? – прокричал хозяин, продолжая свою речь. — Мы рады! – вторили гости, поднимая кружки. — А когда мы рады, мы что? – вновь вскричал хозяин. — Мы танцуем! — Эге, бродяги, заводите песню! – прикрикнул хозяин на музыкантов, и ритм мелодии изменился: стал более порывистым, звонким, ярким. — Эге-гей! Всем вперёд! И гости повставали со своих мест, пускаясь в неистовый пляс под звуки мелодии. Они хватали друг друга за руки и кружились, хлопали в ладоши и свистели. И кабак взорвался хохотом. — А вы что сидите? — Ну-ка поднимайтесь к нам! И руки подхватили задумавшегося путника, разделяя его с собеседником. — Подождите, я ведь… – зелёный взгляд взволнованно блеснул, будто ища помощи у друга. — Ступай, – махнул ему рукой мужчина, и мягкая улыбка легла на его губы, а прекрасные глаза довольно прищурились. – Веселись. И нетерпеливые руки гостей захватили путника в свой беспорядочный пляс. — И танцуйте! И они танцевали в безумном звучании безумного счастья. Искрились улыбкой и чистым смехом, и на душе было радостно и беззаботно. — А теперь встаём! Выше! И одним прыжком несколько гостей забрались на столы, сбивая все тарелки. — Э-эх! – и принялись отбивать на столах лихорадочный ритм, который стучал в сердце каждого. Путника подхватили и тут же подняли наверх. Гости скакали по столам, расплёскивая вино, в своём неугомонном танце. И лишь один посетитель выбрал укромное место в уголке, наблюдая за всем с лёгкой улыбкой на тонких губах. Вино в кружке не расплескалось, а блюда были целы, но господин ни к чему не притрагивался. Только смотрел. Смотрел лишь на одного человека, который невольно захватил всё внимание. «А он даже не догадывается…» – и улыбка стала ещё более пьянящей. Не догадывается, что стоит в центре всеобщего веселья, что именно к нему тянутся люди, что именно он сияет в этом кабаке, словно солнце посреди ночи. Красивый Алые рукава рубашки красиво шуршат, следуя за каждым движением, и это красиво. Яркие глаза сияют беззаботным весельем и добродушием, располагая всех к себе, и это тоже красиво. А улыбка очаровывает, убивая наповал… Прекрасно Сердце сладко млеет от простого лишь наблюдения, и это хлеще любого вина. И если бы кто-нибудь сейчас посмотрел в угол кабака, то увидел бы лишь два ярких фиалковых глаза, сверкающих из-под пушистых ресниц, выдавая все мысли хозяина. И тут солнце обернулось. И тьма исчезла. — Давайте ко мне! И впереди — протянутая рука. И взгляд, направленный только на него. Ни на кого больше. Ко мне Ласковая улыбка скользит по губам, и ладонь накрывает чужую. К тебе Два путника взглянули друг на друга, улыбнулись и начали свой собственный танец. Вместе Стук нескольких десятков пар ног напоминал биение огромного сердца, состоящего из таких разных, но сейчас таких единых людей. Ладонь хватала ладонь, а локти цеплялись друг за друга. Ноги постукивали в одном ритме, а одежды развевались в пляске радости и смеха. — Вон как танцуют, айда к ним! И ещё больше людей присоединилось к этому танцу, подхватывая мелодию свистом и криком. А два путника танцевали одновременно со всеми, но в тот же момент друг с другом, находясь в самой середине всего этого бедлама, но в то же время существуя в своём собственном маленьком мире. Потому что взгляд изумрудных ярких глаз каждый раз сталкивался с пьянящим аметистом. Незнающие тёмной ночи, танцующие в своём свете.

***

Уже давно перевалило за полночь, и посетители начинали постепенно расходиться. — Устал? Мужчина снисходительно посмотрел на своего спутника. — Да… Будто мои ноги отваливаются, – тот откинулся на спинку лавочки и вытянул ноги. – Я так долго плясал, что, кажется, натанцевался на десять лет вперёд. Рядом послышался смешок. — И не смейтесь, пожалуйста. Как так получилось, что мы оба танцевали, но вы ещё на ногах? — Наверное, это мой талант, – хохотнул он, прикрыв улыбку ладонью. «И честно так улыбаться?» – проворчал про себя парень и посмотрел на небо. Ночь была хороша. В деревушке небо было таким чистым, что можно было пересчитать все звёзды на небосводе, а здесь… Здесь всюду горели фонари, и небо тускнело на их фоне. Но город был другим. Именно здесь не чувствовалось, что ты один в этом огромном мире. Даже сейчас, глубокой ночью, можно было услышать шаги людей, звуки разговоров, мелодии далёких песен. Город помогал заглушить одиночество. Хотя… не сказать, что он сейчас был одинок… — Может, пойдём? – и приятный голос, будто говорящий: «Я рядом». — Подождите, – пальцы невольно схватились за ткань рукава. – Давайте… ещё так посидим. Он не видел лица мужчины, но почему-то точно знал, что сейчас ему подарили ещё одну невероятную улыбку. И глаза сами собой закрылись. Ночная тишина… — Уже спишь? Мужчина наклонился к спящему и внимательно изучил его лицо: чуть подрагивающие светлые ресницы, приоткрытый рот, мерное дыхание и лёгкий румянец. Пальцы сами потянулись вперёд и коснулись щеки. Мягкая. А потом не удержались и погладили нежную кожу. С губ спящего слетел неясный набор букв, и благородный господин тихо рассмеялся. А потом сверкнул взгляд… — Спокойной ночи… Ладонь призрачно накрыла губы, и лёгкий поцелуй остался по ту сторону, освещённый сиянием луны и другого света. «Когда-нибудь…» – но, заметив потерю контроля, он отпрянул, прикрывая глаза и собираясь с мыслями. Пальцы дёрнули за алый рукав, и спящий с тихим ворчанием приоткрыл глаза. — Мм… Что такое? — Пойдём в гостиницу. Сегодняшняя ночь стала молчаливой свидетельницей маленького секрета. А где-то ветер зашуршал одеждой.

***

И вот настал день отъезда. Они прощались с большим шумным городом. И не чувствовали грусти от расставания. Скорее были благодарны за подаренное веселье и за хороший отдых. Они не будут скучать. Но всё равно проведённое здесь время останется в воспоминаниях надолго, согревая тёмными ночами. Путники шли вниз по улице, запоминая всё вокруг, чтобы потом рассказать об этом деревенским. Вот и темы для вечерних бесед появятся. — Цветы в венке завянут. Очень жаль, он вам идёт, – пальцы коснулись нежных лепестков, и вздох сорвался с губ. — Тогда почему бы не попросить у той девушки семечек? — Так правда можно? – и искреннее любопытство во взгляде. – Тогда придётся и садоводству учиться. Ну ничего, я справлюсь И уверенно поднимает голову, довольно усмехаясь своим великим планам. — Извините… – на мгновение с ними столкнулся мужчина и тут же отпрянул. — Ничего страшного, – заверил его парень с добродушной улыбкой. Мужчина поклонился, а потом поднял взгляд и на секунду замешкался. И задал вопрос: — Вы верите? Оба путника недоумённо переглянулись. — В кого? — В бога. И оба замолчали. — Извините, я почему вы спрашиваете? – благородный господин вышел вперёд и примиряюще улыбнулся. — Ох, извините, наверное, ошибся. Просто ваша одежда… будто у служителя. Извините ещё раз, – мужчина криво улыбнулся и поклонился, удаляясь. Но лица двух путников омрачила лёгкая тень. Каждый из них задумался над таким простым, сказанным случайно, вопросом. Верите? Кулаки одного путника сжались. И как можно верить тому, кто может свысока смотреть на чужие страдания..? Непростительно. А другой вздохнул. Как можно верить тому, кто с лёгкой руки уничтожил целую эпоху..? Несправедливо. И оба отвели взгляд, только чтобы не смотреть на небо. А ты смотришь ли в ответ? — Может… – произнёс один. – Может ещё по рисовым шарикам? Мужчина посмотрел на его сжатые кулаки, на опущенный взгляд, на тусклое мерцание глаз, и глубоко вздохнул. — Надо. Просто жизненно необходимо, – ответил он. И они повернули назад, чтобы подкрепиться и поднять своё настроение. Нехорошо будет уйти из города с такими негативными мыслями. — Может, ещё вина? — И вина. Никто же в деревне не будет против, что они немного задержаться, правда? Такой хороший день не может закончиться так печально, и они докажут это. И появившейся неприятный осадок смыло легко и беззаботно вкусной едой и душистым вином.

***

Приезд в деревню стал настоящим праздником. — Вы вернулись! — Наконец вернулись. Их окружили жители, а дети бегали вокруг и галдели. — Что нового? Расскажете старикам о большом городе? — Да что вы. Вы совсем не стары, – парень улыбнулся и положил руку на плечо мужчины в годах. – Наоборот, в самом расцвете сил! — Ха-ха, как всегда щедр на комплименты. И путники вместе с дружной толпой жителей пошли в главный дом праздновать и пировать. — Цветные птицы летали над головами, а музыканты играли на странных инструментах, о которых даже представить не мог наш достопочтенный глава, – во всех красках расписывал путник, сверкая блестящими глазами и задорной улыбкой. — Да ты шутишь! – хлопнул по столу глава. — Вот и нет, – и улыбка ещё шире. — А ну докажи! И парень обернулся к своему спутнику: — Покажете ему? – и хитрая искра в ярких глазах, которой невозможно сопротивляться. — Если ты просишь. И все посмотрели на благородного господина. Он мягко улыбнулся и спокойно положил в рот кусочек рыбы. Вилка опустилась в плошку, и начала плавно передвигаться по ней, размазывая ярко-красный соус. А потом остановилась. Все с замиранием сердца наблюдали за его махинациями. — И как? – у кого-то любопытство все-таки пересилило. — Вот так, – и господин поднял тарелку. На ней красивыми линиями был нарисован необычный инструмент продолговатой формы с несколькими струнами. — Что это? Гитара? — Нет, ты не видишь, это неправильная лира. — Но для лиры тут слишком мало струн. — Нет, нет. У этого инструмента звук был высокий, изящный, благородный, – произнёс благородный господин. – Я смог изучить его строение, поэтому могу сделать чертёж. — Ого! За столом все оживились. — Вот он, наш господин! Кружки с лучшим вином стукнулись под громкий смех. А всего лишь несколько лет назад никто бы даже представить себе не мог, что будет выпивать рядом с благородным господином. Ещё во время первой встречи каждый в деревне с некоторым пренебрежением отнёсся к странному господину. Он будто был чужеродным в этой маленькой деревушке. Словно из другого мира. А вот его спутник как раз пришёлся всем по душе: добрый, отзывчивый, открытый. С ним можно было посмеяться, пошутить, повеселиться. А когда появлялся благородный господин, тут же изменялась атмосфера: все затихали, а кто-то даже сторонился. Его не презирали, нет. Его боялись, не знали, как с ним разговаривать, как себя с ним вести. От того и появлялась неловкость и неясное напряжение. Но этот вопрос как-то разрешился сам собой, постепенно. Сначала жители стали замечать, как этот господин сам неофициально разговаривает, как искренне смеется. Иногда видели, как он помогал своему спутнику с удочками, хмуря брови, но всё же стараясь. В какой-то момент путники даже прошлись по всем домам с собственно приготовленной едой. И вот, что удивительно — даже сам господин участвовал в приготовлении еды! И потихоньку все к нему оттаяли. Да, были изящные движения, были манеры, но это уже не казалось неловким или странным. При разговоре с господином все успокаивались. У него был такой опыт, такой ум, что все приходили к нему за советом, и никого он не обходил стороной. И вот теперь они вместе. Исчезли рамки, пропали ограничения. Его обнимали дети, старики ободряющие хлопали по спине, а женщины с удовольствием отдавали ему горячие пирожки. И всех он приветствовал своей неизменной ласковой улыбкой. Настала пора расходиться. Кто-то сонный разлёгся на лавочке в доме главы, кто-то побрёл по домам, а путники остались сидеть на пороге и пить чай, провожая жителей. — А когда вы чертёж нарисуете? – обернулся глава. — Завтра, всё завтра, – с улыбкой выдохнул господин. — Ох, а вы придете завтра к нам? Новый урожай вкуснейших ягод. Обязательно оставлю вам, – женщина помахала рукой. — Да, конечно, – и снова ослепительная улыбка. — Ты всем нравишься, – зевнул его спутник, а затем светлая голова прислонилась к плечу. – Я рад. Аметистовые глаза ясно улыбнулись. — Я тоже рад. Позади горел камин, глава со своей женой убирал со стола, легко пинял уснувших соседей и бубнел на них, но всё равно с улыбкой. И так было тепло на душе... Два путника глядели на маленькую деревушку, окунувшуюся в ночь. И голова была пуста, прекрасно пуста. Не было проблем, не было неприятностей, не было волнений. — Вот бы так было всегда... – выдохнул мужчина. Но... возможно ли это? Он посмотрел на клюющего носом своего спутника и улыбнулся. Я просто поверю — Пойдём спать? – пробубнил тот сквозь сон. — Пойдём. Настала пора возвращаться домой. Под присмотром звёзд.

***POV***

Иногда ночью он уходит из нашей хижины. И я просыпаюсь. Рассматриваю каждую щёлочку в потолке, через которые видны небо и звёзды. Жду его. Мы знакомы совсем немного: около двух лет, может, больше. Время текло незаметно. По крайней мере до встречи с ним. Я тогда был бродягой. Грязным попрошайкой, который приехал в город в поисках отца. Отца не нашёл. Зато нашёл его. Благородный господин с красивыми лучистыми глазами и нежной улыбкой. Господин, который предлагал каждому встречному сыграть с ним в сябу-сябу, уверяя, что сам за всё заплатит. Тогда слишком хотелось есть. Просто хотел выкрасть еды, но перестарался и сбил того самого благородного господина. И тот даже не разозлился! Просто позвал с собой, а затем… всё же пришлось сыграть с ним в сябу-сябу, за что я немного пожалел. Зато приобрёл спутника. Странного, но всё же друга, с которым можно было разделить пищу и выпить чай за лёгким разговором. Он тоже был не против. А звёзды так красивы… Холодный воздух ночи стелется у ног, от чего мурашки пробегают по телу. И кому в этот час придёт в голову выйти на улицу? Наверное, только ему. Плед хоть и тонкий, но не даёт теплу уйти, и, закутавшись в него, я выхожу наружу. Темнота и спокойствие. Вокруг высокие деревья, макушками уходящие в небо. И где же он может быть? Ногам холодно, но так не хочется надевать обувь… И чувствуется каждая веточка и острый камень. Надо бы побыстрее найти. Тропинка уходит лентой в мрак, от чего становится как-то жутко. И везде тишина. Где же он может быть? Но вдруг слышу звук шагов, и ноги сами несут вперёд. И, пробираясь сквозь ветви, наконец выхожу. Выхожу на поляну, залитую лунным сиянием. Светлячки мигающими точками мерно летают во круг, и всё такое волшебное… А посреди этого великолепия стоит он. Будто божество. И он сияет. Ветка хрустнула под ногой, а холод пробрался под плед, заставляя вздрогнуть и вернуться в реальность. — Ты? Меня заметили. — Вас долго не было, вот я и… – ах, какая неуместная отговорка! Пальцы сами тянутся почесать от неловкости щёку, но останавливаются. Рога. У него рога. Длинные и витиеватые, будто сотканные из тумана. Такие прозрачные, что их даже незаметно, но в лунном свете такие явные. Удивительно… И не только это. Рассматривая дальше, замечаю и призрачную чешую на точёных скулах, и яркую радужку глаз с вертикальным зрачком, а вокруг него самого витает такая атмосфера… будто из другого мира, из другой эпохи. — Ты их видишь? – он чуть склоняет голову, и рога становятся только отчётливее. — Может, расскажешь..? – и слова сами срываются с губ, а потом наконец понимаю и мотаю головой. Два года не интересовало, а теперь спросил. Ну надо же! Но он не придал этому значения. — Да, давно пора, – он неловко улыбнулся. – Я — всего лишь отголосок древней эпохи. Слабая её тень, – он мягко смеётся, и от этого смеха становится так спокойно… Он садится на бревно и махает мне рукой. — Насколько древней? – я сажусь рядом, уже зная ответ. Но всё равно сердце замирает, будто мне сейчас откроется одна из тайн этого мира. — Я… не знаю, – и он неловко пожимает плечами, а взгляд немного тускнеет. – Эра драконов была так давно… А тех, кто выжил, сейчас разъедает эрозия, и не у каждого есть силы её замедлить. И улыбка становится такой печальной… — Я не помню своего имени, не помню были у меня цель, желания, какой был характер… Даже я, тот, кто жил в ту эпоху, не могу рассказать о ней, а все мои знания — лишь легенды и рассказы, что дошли до наших дней от древних людей. Моя память похожа на старый сосуд со множеством трещин, из которых ежесекундно утекают воспоминания, – и тонкие пальцы перебирают друг друга. – Моя жизнь похожа на бесконечную сплошную ленту без начала и конца. Я перестал считать года, и время для меня застыло. Кажется, этот мир перестал меня принимать… Мои силы исчезли уже давно. Я даже не помню, насколько был силён, может, мог перевернуть моря и горы, а может… Но сейчас от неё остались лишь эти атрибуты, которые появляются только при свете Луны. Почему так..? Я не знаю. Может, когда-то я знал их, а может… Я слушал его, слушал это древнее существо, повествующее о своей незавидной жизни. И чувствовал глубокую печаль. Он был таким великим, но таким беззащитным. Потерявший всё, потерянный во времени. И безумно прекрасный в своём застывшем пространстве. Мне захотелось его спасти, и пальцы невольно коснулись чужих. Тёплые Повисло молчание. Каждый думал о своём. Дракон смотрел на небо и видел звёзды, которые, должно быть, были такими же древними, как и он сам. А человек сидел рядом и думал о могущественной силе, которая могла положить начало всему вокруг, но потом, когда помощь этой силы стала не нужна, о ней забыли, похоронили под слоем пыли, заставив потерять былую славу. — Каждый пытается справиться с эрозией, – внезапно произнёс он, сжимая мои пальцы и смотря на небо. – Но я до сих пор так и не нашёл свой способ, но может… Стоит просто отпустить? — Перестать сражаться? — Нет, скорее… поменять саму суть. Переродиться. И я вздрогнул. Если этот древний дракон жил на протяжении многих лет, то является бессмертным, а перерождение… начинается с самой гибели. Кто из Древних согласится на такое? — Хочу стать человеком. И сердце замерло, а слова застыли. Он склонил голову и мягко улыбнулся, а глаза вновь ясно засияли. — Хочу иметь семью, думать о различных мелких проблемах и ждать следующего дня. Мне хочется иметь друзей и радоваться с ними наступлению нового года. Хочу уметь больше, быть сильнее как человек. Именно ты вдохновил меня. Хочу сохранить в памяти все моменты, а после рассказывать о них кому-нибудь, потому что я буду помнить. И меня будут помнить, – голос древности дрожит, а в глазах — целая вселенная. – Человеческая жизнь быстротечная, но такая яркая. Я бы с радостью обменял свои тысячи однообразных лет на короткие несколько десятков. Это было маленькое, но такое драгоценное желание большого и грозного дракона. И я смотрел на него, вслушивался в мягкий голос, ловил каждую эмоцию, каждую улыбку. Два года. Какие-то два года изменили меня, изменили тебя, что ты теперь говоришь так. Два года, а теперь кажется, будто я знаю тебя целую вечность. Кажется, я полюбил тебя… И внезапно я так захотел сказать тебе это! Рассказать о том, что поддержу тебя во всём, что помогу тебе. Описать, насколько же ты красивый, да так что щемит сердце и на душе становится так ясно, будто днём. Я— Но, повернув голову, замечаю, что ты уже спишь. И улыбаюсь. Наверное, не сегодня. У нас ведь ещё будет время, да? Я осторожно подхватываю тебя на руки и несу в дом. Лес больше не кажется мрачным, маленькие огоньки освещают дорогу, и я иду будто в сказке. А в руках лежит тот, кто так дорог, кого хочется защищать и кому когда-нибудь сказать те самые слова. А пока… Спокойной ночи, великий дракон.

***

— Хватайте его. Ладонь зажала рот, а удар пришёлся по рёбрам. Короткий вскрик в середине ночи и широко распахнутые изумрудные глаза. — Порождение зла, – презрительный шёпот рядом. И пугающее понимание: их нашли. Хочется протянуть руку, коснуться бледных пальцев, чтобы разбудить, но чей-то башмак с силой наступает на ладонь. — Уведите прислужника дьявола. И выволакивают на улицу. А в изумрудных глазах — испуг. И луна освещает лица похитителей. Вы верите в Бога? И становится понятно. Почему они здесь, почему схватили, почему уводят, разъединяют. Ненавидят. — Может, не так жестоко... – подаёт слабый голос кто-то, а на него сразу шикают: — Чушь! Я слышал, как они говорили, что ненавидят людей, что не верят в бога. Я видел рога дьявола той ночью. Их нужно уничтожить, и тогда наш мир станет чище. А в ответ хочется лишь закричать. Они не правы Но кто станет слушать прислужника самого дьявола? Нужно сбежать, вырваться из плена, спасти то единственное что дорого. Но верёвки больно давят на запястья, а чужая ладонь плотно зажимает рот... — Слишком резвый. И удар чем-то тяжёлым по голове, а затем... темнота.

***

Вода была повсюду, и свет постепенно затухал, погружая в пучину страха и палящей боли. Он смотрел наверх, но не видел. Камень тянул ко дну, а изо рта вместо крика вырывались лишь пузыри. Тишина. Никто не слышит. Толща воды остаётся безразлична к стенаниям страдающих. И так от этого ужасно... Выхода нет, совсем нет. Только искривлённая луна где-то там, высоко-высоко...

Больно больно больно больно больно больно

Лёгкие жжёт, воздуха не хватает. А внутри всё кричит. Слёзы пропадают в бесконечном океане воды, будто их никогда и не было, а глаза красные. И в мыслях только безудержный крик. Пожалуйста… Пожалуйста, позволь спастись. Позволь спасти. Пожалуйста, дай защитить то, что мне дорого. Дай защитить его. Грубые верёвки до крови стирают запястья, и та тонкой струйкой поднимается наверх, будто алой нитью. Я должен выбраться отсюда Любым способом. Пусть потеряю всё. Пусть пожертвую всем, лишь бы… Вода заглушает крик. И треск верёвки. И снова вперёд. Через холм, который украшен зеленью, сквозь поля цветов, пестрящих красотой. Быстрее ветра, спотыкаясь о камни и раздирая ладони. Вновь поднимаясь и продолжая бежать. Сквозь заросли, бьющие ветвями по лицу. Навстречу ветру, который уносит в бесконечность солёные капли. Назло небесам, смотрящим свысока так лицемерно. Вопреки всему. Поле. Золотые колосья склоняют стройные головы под воем ветра. Ночь. Абсолютная пустота впереди, позади, справа и слева. Тишина. И только шумит трава, касаясь макушкой побледневших дрожащих пальцев. И столб огня, взметнувшийся к небесам. — Нет… Нет, нет, нет… Шаг, ещё один. Ноги подкашиваются и переходят на бег. Иссохшие губы бездумно шепчут, и слова будто эхом ударяют по голове. Он не слышит. Лишь видит огонь, пожиравший того, кто так дорог. Вперёд. Посреди поля раскинуло свои смертельные объятия кострище. Высокий шест с привязанным к нему человеком. Нет. Не человеком. Монстром Оскалившим свои зубы и показавшим когти. Но времена драконов давно прошли. Люди перестали бояться, и теперь великое гордое существо может лишь злостно шипеть от бессилия, заклеймённое дьяволом. Люди перестали бояться. Они начали ненавидеть. — Сжечь его! — Порождение нечистой силы! — Да очистит твой порок священный огонь! И пламя лижет ступни, заставляя задыхаться от гнева и боли. От бессилия и горечи. Не за себя. За другого. — Где он! Где! Нечеловеческий голос может лишь кричать. Кричать в пустоту, ведь люди отказываются слушать. — Твой друг кормит рыб на дне! И тебе поделом! И сердце падает в пятки. Замирает, отказываясь продолжать свой ритм. Не смог сберечь. Бессильный. Слабый. Великое существо? Шутка!

Вся жизнь — это сплошная шутка

Иногда бывает, что опускаются руки, и хочется лишь одного — не чувствовать больше эту гнетущую боль. Чтобы слезы не лились из глаз, чтобы не застилали ясное небо над головой, чтобы воздух в груди не сжигал дотла, а мысли не вились гурьбой. Всего-то и нужно, что опустить руки. Пламя жжёт кожу, но кажется, будто прожигает до основания душу. Холодно. И глаза закрываются. «Больше никогда…» — Нет..! И этот голос..! Дракон вскидывает голову. И видит его. Мокрый, вся одежда разорвана, с рук капает кровь. Он тяжело дышит, задыхаясь. Но дышит. Живой И тишина. Блаженная тишина. И этот момент..! Шаг, другой. И время будто застыло. Скачок, и он падает в его объятия. Холодный И огонь будто отступает перед таким напором. — Пожалуйста… Прости меня. Не уходи без меня. Не оставляй… Пожалуйста… – лихорадочный шёпот, судорожно сжимающиеся пальцы на одежде и слёзы боли на щеках. Он прыгнул в пламя, чтобы сгореть. И из аметистовых глаз впервые за тысячи лет полились слёзы. — Ты мне веришь? – знакомый голос пробился сквозь страх, сквозь пламя, сквозь боль, и изумрудный взгляд столкнулся с прекрасным аметистом. — Да. Да…. Да, я верю тебе. Верю, – губы будто не двигались, а слова падали в кипящую обжигающую лаву и горели с шумным треском, от чего в душе появился страх, что он не услышит. Он судорожно вцепился пальцами в тлеющую ткань. — Хорошо, – и голос, голос такой спокойный, словно равнинный ручей, успокаивающий. Пожалуйста, перестань улыбаться Голос даже не дрогнул, но тело дёрнулось от ошеломительной боли, и перед глазами потемнело. — Пожалуйста, обними меня. И он прижался. Закрыл глаза и ощутил щекой тепло чужого тела, биение сердца. Человек В этом великолепном существе больше не осталось ни капли божественной сущности. Но для него этот великий дракон навсегда останется благородным господином, вечным спутником, дорогим другом и… Яркая вспышка озарила пространство, и изумрудные глаза невольно распахнулись. Светящийся купол сомкнулся над их головами, оградив от остального мира. Не было слышно криков, не было запаха гари. Только сияющий аметистовый с переливом звёзд. А в объятиях — он. Изящный дракон. Он копил свою силу по крупице на протяжении всех этих лет, но её хватило лишь на высвобождение мельчайшей доли былой мощи. От великого дракона остались лишь длинные витые рога и переливы чешуек на щеках, окроплённых слезами. Завораживает И боль притупилась. — Нам пора. И голос — такой величественный, глубокий, пробирающий до костей. — Куда? — Мы уйдём. Дракон бережно обнял своё сокровище, сгорая с ним в последних лучах заходящего солнца эры драконов.

Мы уйдём. Уйдём дорогой цветов.

Может, мы никогда не встретимся. Пройдут года, тысячелетия, и весна сменится весной, водопадом лепестков опадая на землю. Может, исчезнет всё: не будет маленькой хижины, старой повозки и лёгких разговоров за чаем. Может, мы никогда больше не поспим под раскидистым деревом и не сможем связать себе на зиму по шарфу. Может, долину затопит река, проходящая рядом, и мы больше никогда не сможем половить на нашем месте рыбу. Может, никогда уже не получится станцевать на столе в кабаке под свист и хохот толпы. И может, никто так и не узнает, какие слова я хотел сказать тебе в ту тихую ясную ночь. Возможно, всё поменяется, и ничего не будет прежним. Но кое-что останется — место, где я встретил тебя, где обрёл своё счастье. И на том месте вырастет большое дерево с нежно-розовыми лепестками, которые каждую весну будут дождём падать на землю. И может когда-нибудь я вновь встречу тебя там.