О нет.

. . . . . Ночь. На лужайках под ветром плыли бутоны цветов, луна висела низко и выглядывала с верхушек деревьев. В такие прекрасные ночи все спят, кроме нашего главного героя этой истории — Кнайфа. Парень сидел на траве и рассматривал сорванный им цветочек. Один лепесток вырвался из пучины и полетел в небо. Кнайф прогнал его взглядом и продолжил разглядывать чудо природы. В голове медленно ползали навязчивые но глухие мысли, нашептывались в разуме и быстро испарялись. Словно Кнайф все проходил и проходил сквозь дверной проем и все вылетало из головы, как будто по полу было размазано мыло. Размазанное, блестящее на половицах мыло. Блестящее от света луны в окнах. Встав с хлипкой зелёной и мягкой травки паренёк решил пойти к его команде, посмотреть, вдруг его ищут? Хотя, тут его будут искать только чтобы морально, физически и в прочих смыслах избить. Пошагав к ночлегу "Цветущего мая" по пути он боковым зрением заметил шевеления в кустах смородины, но кусты смородины то на то и кусты, чтобы быть кустами, а не засадой для "добрых" людей. Притопал наш бедняжка в лагерь команды, а все мирно спали. Кроме Лампачки. Девушка лежала на траве и что - то мусолила в руках. Почуяв на себе чужой взгляд она заметила Кнайфа и вспрыгнув с места подбежала к нему что бы обнять. На мгновение наш гг подумал что уже его кто то начал любить, уважать? Но нет. Лампачка прикрыла свой схват милыми объятьями, как оказалось куст смородины был не виноват, и в нем кто то все таки то сидел.. Сзади послышался противный смешок, а после оглушительный удар прямо по макушке головы. На удивление, Кнайф остался не только живым но ещё и в сознании, по этому резким движением заломав запястья Лампачки покрутил ее и кинул в сторону того, кто ударил. А тут все стало ясно, конечно же это был Куросан. Даа, похоже, ему все таки получилось сломать что то в лампочке, что она больше не горела, а просто помогала со всей грязной работой. Пока они очухивались, Кнайфу хватило этих десяти — пятнадцати секунд чтобы умчать в глубь чащи. По черепной коробке будто до сих пор визжал писк оглушения, но сил для спасения своего же бытия было на отбавляй да отхлёбывай. Очухался он уже на маленькой лесной опушке, лёжа лицом около муравейника и весь как будто с похмелья. Наступило утро, а птички не запели. Как и Кнайф, хотя он по принципам не пел. Она резко встав с земли и весь оттряхнувшись он пустился в путь — дорогу. До поляны как оказалось было не так уж и долго, потому что в расчетах на двадцать минут он доковылял за десять. Тут же на него налетела Лампачка, но уже с видными слезами на глазах. —Кнайф, Кнайфи! Прошу тебя, извини меня!— Девушка спустилась на колени и вжавшись лицом в землю умоляла ее простить, захлёбываясь в собственных слезах. —Прошу, прошу! Умоляю! —Ах.. а... Пожалуйста,— Кнайф присел на корточки и аккуратно погладил ее по спине. —Тише.. Все хорошо, просто... Просто больше не поддавайся ему, хорошо? И т — только не надо рыдать в три ручья. Парень аккуратно взял Лампачку на руки и понес на общую поляну, понимая, что за феерическое шоу будет его там ждать. Но, на его удивление никто на него не агрессировал. Никто просто не обращал внимания. «Ну вот и славно!» —Про себя подумал Кнайф и слегка приулыбнулся. Он отнес вырубившуюся как свет с рубильником Лампачку на старое место, где есть все и нет никого. Вскоре дама проснулась, и они просто душевно болтали о всяком, попутно поедая с кустов смородину, вплоть до наступления ночи. Вроде бы, они спокойно прилягли спать на "подушки" из старого сена, и вроде бы уснули, но Лампачка не могла забыть слова Куросан, которые в последний раз слышала от него. «Господи, ты — никакая! Ничего не умеешь, ни то, ни се, ты.. Ты бездарна! Ты даже этого шута убить не можешь! Больная..» —Слова просто впитались внутрь оболочек мозга, все время напоминая о своем существовании. «Может я и не могу его убить, но я могу.. Я могу тоже сделать что то... Ужасное?..» —На последнем слове основной мысли она тяжело вздохнула, и вырвав несколько соломинок стянула их на руках и стопах, по этому жертва могла только уползти. Из за ощущений щекотки от кончиков соломы Кнайф хихикнул и по тихонько стал открывать глаза. А перед его глазами была такая картина; его штаны были слегка приспущены, и в тоже время Лампочка снимала с себя эту лёгкую футболку, которую она носила почти постоянно. —Лампочка, что ты делаешь? Что это все.. Что это все значит?... В ответ он получил лишь холодное молчание, и то, что девушка уже раздетая лежала рядом на соломе. . . . . .