Пробуждение

      Вэй Ин наблюдал за движениями Сичэня из-под полуприкрытых ресниц, чувствуя, как погружается в этот омут с головой. Прикосновения его парня были ласковыми и аккуратными, но чем дольше Хуань касался его, тем жарче распалялся огонь страсти внизу его живота.              — М-м... Ха... Ха-а...              Сичэнь, облизав большой палец на ноге Усяня, провёл рукой по внутренней стороне бедра, намеренно не притрагиваясь к стоящему колом члену омеги.              — Умхн... Хуань... Ох!..              Вэй Ин закатил глаза и всё-таки попытался убрать чересчур чувствительную ступню, но ему не позволили — Сичэнь сильнее сжал пальцами пятку и, сместив язык, прошёлся по внутренней стороне подошвы, заставляя омегу застонать в голос.              Сичэнь чувствовал достаточно стабильный аромат феромонов — несильный, можно даже было сказать слабый, но он хотя бы мог его ощущать — другие люди даже не догадывались, какой именно аромат у Усяня. Свежий, немного сладкий, с какими-то цветочными нотками, но даже Сичэнь пока не мог разобраться, что именно за цветок являлся основой феромона Вэй Ина.              Собственно, из-за того, что Сичэнь увидел в Вэй Ине омегу, они и начали встречаться.              

Четыре месяца назад.

             Вэй Ин с трудом дотащил полубессознательного альфу до своей скромной квартирки. Ещё труднее ему пришлось, когда настало время снимать с того кроссовки — сам Сичэнь этого сделать не мог, поэтому его пришлось усадить на пуфик и, справляясь последовательно с каждой кроссовкой, снимать их.              — М-мн... Кто ты?..              Вэй Ин поднял уставший взгляд на альфу, которого он зачем-то притащил к себе домой. Вообще-то они неплохо разговорились на кухне, пока дорезали закончившиеся на столах фрукты. Потом они также неплохо выпили и какое-то время болтали о преподавателях и учебе в целом. А потом, когда вечеринка начала подходить к концу, Вэй Ину организаторы вечеринки спихнули Сичэня на правах его новоиспечённого друга.              На самом деле никто не знал, где живет принц всего университета. А ещё пьяный Лань Хуань оказался несколько неуправляемым и слишком странным, в каком-то смысле даже буйным. И только один Вэй Ин кое-как его усмирял, не давая сделать что-то из ряда вон выходящее.              Вэй Ин тяжело вздохнул.              — Ты уже успел позабыть меня? — недовольно буркнул Усянь, ещё больше жалея, что ввязался во все это новое знакомство — вообще-то, у него у самого было проблем выше крыши, и он не мог вот так заботиться о других малознакомых людях, распыляя свои силы на что-то постороннее.              Тут лицо Сичэня озарила пьяная улыбка.              — Точно, ты же тот красивый омега... Вэй Ин.              Усянь широко распахнул глаза. Все считали его бетой из-за отсутствия запаха, однако физиологически он всё-таки являлся самым что ни на есть настоящим омегой. С идеальным циклом, течками и омежьими гормонами в организме. Единственное, чего не хватало — это запаха. После обследования, как оказалось, феромоны его тело тоже выделяло, но чистые, без каких-либо отдушек. По этой причине Усянь, как правило, и не привлекал альф, несмотря на ладное телосложение и красивое лицо.              Поэтому Вэй Ин в первое время не мог поверить в то, что услышал. Выходит, с самого начала Сичэнь считал его омегой?              — Что? Я пахну, как омега?              Лань Хуань выгнул одну бровь.              — Ну не как альфа, уж точно, — со смешком сказал он и, наклонившись, вдруг обнял Усяня за талию, а носом уткнулся в основание шеи. Интимно, неправильно, но чертовски приятно. От этого прикосновения по телу Вэй Ина пробежали мурашки, а когда он почувствовал, как Сичэнь глубоко вдыхает его запах, его сердце едва не остановилось.              — Приятный запах... Приятнее, чем у других омег, — негромко, с лёгкой хрипотцой проговорил Сичэнь, уже тогда показывая недвусмысленную заинтересованность.              Усянь, покраснев до кончиков пальцев, смущённо зажмурился, не понимая, что ему теперь вообще делать...                    

***

             Вэй Ин лежал на груди Сичэня и с лёгкой полуулыбкой размышлял, не слишком ли рано они легли в постель. Конечно, Усянь ужасно устал после тяжёлого рабочего дня и двух раз с Сичэнем, но он как-то планировал заняться чем-нибудь ещё.              — Хуань, может, посмотрим фильм? Только девять часов вечера...              — Ха... Только девять часов, говоришь...              — Что такое?              Усянь чуть приподнялся на локтях и заглянул в красивое лицо своего парня. Сичэнь немного задумался и, выждав несколько секунд, негромко сказал:              — В нашей семье принято ложиться в девять часов вечера, и вставать в пять. У нас вообще очень много подобных правил и устоев...              Вэй Ин поджал губы. В его семье, конечно, тоже было немало проблем. Взять, к примеру, постоянно ругающихся мачеху и отца, но чтобы дело доходило до каких-то строго установленных правил...              Усянь, несмотря на свои теперешние проблемы, был человеком жизнерадостным, открытым и добрым. Он обычно тщательно подбирал слова и мог почти кого угодно утешить или рассмешить. Но чем больше он узнавал о семье Лань, тем мрачнее становился. Он даже не находил, что ответить Сичэню, и просто-напросто молчал, сокрушённо размышляя, насколько, наверное, несчастным было детство Хуаня.              — Я переживаю, что мои семейные проблемы как-то могут лечь и на твои плечи, — тихо признался Лань Хуань, поджимая губы в тонкую ниточку.              Усянь выгнул бровь.              — Как на мне может это отразиться?              — Я, м-м, думаю о будущем... и немного беспокоюсь, только и всего. Это, конечно, если у нас действительно всё будет довольно серьёзно.              Вэй Ин наклонил голову набок. Он не был дураком, но всё равно чувствовал себя странно от слов Хуаня.              — Ты настолько?.. — пробормотал Вэй Ин, но так и не договорил.              Сичэнь в неловкости потёр лоб.              — Похоже, я и правда настолько серьёзен. Меня и самого это удивляет, сокровище моё.              Усянь всегда смущался, когда Сичэнь ласково звал его этим прозвищем. В груди расцветали неописуемо прекрасные цветы, а в животе трепетали бабочки. Никто прежде не был с ним так учтив и ласков, поэтому он и правда терялся, не зная, что делать и о чём думать.              Усянь хотел было что-то сказать, но тут вдруг в дверь квартиры Сичэня настойчиво постучали. Лань Хуань распахнул глаза и, нахмурившись, встал с кровати, накидывая на свои плечи халат. Вэй Ин приподнялся, но не встал, надеясь, что кто-то ошибся дверью: если это и впрямь будет какой-нибудь незваный гость, будет слишком неловко, ведь он лежал в постели абсолютно голый.              Сичэнь тем временем посмотрел в глазок. Глаза его расширились, и он тут же открыл дверь: на лестничной площадке стоял его младший брат, Лань Ванцзи.              Ванцзи вошёл в квартиру Сичэня и хотел было поздороваться, но вдохнув запах, он зажал нос кончиками пальцев и поморщился.              — Что это за запах? Такой сильный, угх...              Лань Сичэнь судорожно потёр затылок, не зная, что и сказать. Он отошёл в гостиную, чтобы на всю открыть окно и хоть как-то проветрить квартиру.              — А-Чжань, что такое? Что ты здесь делаешь?              Лань Чжань, убрав руку от носа, спокойно проговорил:              — Я переехал жить к брату.              — А, понятно... А?! Чего?! Что ты сказал?!              Лань Чжань снял школьную обувь и бросил свой портфель на пол, проходя в кухню.              — Я сбежал из дома. Дядюшка совсем выжил из ума, поэтому я решил жить с братом.              Сичэнь нервно рассмеялся, действительно не понимая, что ему теперь вообще делать.              — Лань Чжань... И всё-таки...              — Брат, что это за запах такой? Лотосы? Ты какие-то благовония разжигал? Очень приятный аромат, но слишком сильный, даже голова кружится от него. Где можно эти благовония купить?              Сичэнь застыл на месте.              «Точно... Это был запах лотосов. Всё это время... это был запах лотосов. И Лань Чжань определил это по каким-то остаткам запаха, даже не видя Вэй Ина...»              Лань Чжань тем временем наливал в стакан воду из графина, жалуясь на дядюшку:              — Он собрался отправить меня за границу. Более того, он не даёт мне и шанса поступить в тот университет, который я хочу. Мне уже шестнадцать! Так почему он продолжает...              Сичэнь мрачно потёр переносицу, уже сейчас начиная обо всём догадываться...