Приватный танец

Свет в зале стал более приглушенным, а софиты, направленные на сцену, наоборот, засияли немного ярче. Зрители затихли в предвкушении. На сцену, медленной, вальяжной походкой, вышел облаченный во всё белое омега. Губы танцора были изогнуты в легкой полуулыбке, зеленые, чуть прищуренные глаза игриво искрились, а густые и невероятно длинные светлые волосы были переплетены с голубой лентой и перекинуты за спину. Белая жилетка была слишком короткой и прикрывала только грудь, демонстрируя зрителям тонкую талию и слегка впалый живот омеги, а благодаря разрезам на брюках каждый мог любоваться изящными икрами танцора. На стриптизере были туфли на прозрачной высокой платформе, из-за которых казалось, будто омега не идет, а парит над поверхностью пола. Танцор легко балансировал на высоких каблуках, а стоило ему коснуться металлической поверхности шеста, как гравитации и вовсе, кажется, утратила над ним власть. Его танец, по сравнению с предыдущим, не был таким продуманным и правильным, движения блондина были полны какой-то спонтанности и бесконечной чувственности. Казалось, что он и сам не знает, какое движение сделает следующим, тело вело его само, и он с готовностью подчинялся инстинктам. Время от времени он прикрывал глаза, полностью отдаваясь музыке, а когда открывал их вновь, публика цепенела от вспыхивающего в его взгляде желания. Зрители, кажется, даже не особо обратили внимания на то, как он плавно, ни на мгновение не останавливая свой танец, избавился от всей одежды, оставшись в одних стрингах, зато когда он расплел волосы и они рассыпались по плечам, переливаясь в свете софитов как расплавленное золото, зал завороженно ахнул. Ставшая ненужной, голубая атласная ленточка еще какое-то время “танцевала” в руках стриптизера, обвивая его тело все в более и более откровенных местах: руки, шея, бедра,- а после - заскользила между ног, потираясь о белую ткань стринг. Закончив свой завораживающий “танец” на теле омеги, ленточка была отброшена в сторону и, медленно кружась, упала в зал, пойманная особо удачливым зрителем. Пока взгляды толпы были прикованы к голубой кружащейся полоске, стриптизер на сцене быстрым, почти незаметным движением избавился от последнего кусочка ткани и остался совершенно обнаженным. Однако он еще несколько минут дразнил зрителей, ловко подстраивая свой танец так, чтобы не показать ничего лишнего. Глаза всех посетителей не отрывались от подтянутой фигуры танцора, ловя каждое его движение и с жадностью разглядывая каждый участок тела, который позволял им увидеть омега. Когда, наконец, стриптизеру надоело мучить наблюдавший за его представлением зал и он позволил любоваться его телом во всех подробностях, танец снова приобрел свою прежнюю чувственность и непредсказуемость. Только теперь танцор, лишенный всякой одежды, с развевающимися от каждого резкого движения волосами и сияющими зеленым огнем глазами, казался необузданным зверем, лишь чьей-то чужой прихотью заключенным в тело человека. Всё ненужное исчезло из танца, осталась только чистая, бесконечная, почти животная страсть. В зале стояла непривычная тишина, лишь изредка нарушаемая благоговейными вздохами, и даже когда танец закончился, люди еще несколько мгновений сидели практически недвижимо, не в силах облечь свои эмоции в мысли, и уж тем более в слова. Закончив выступление, полностью обнаженный стриптизер с достоинством и грацией дикой кошки удалился со сцены, успев бросить мимолетный взгляд на Стивена, и тот сделал ему какой-то знак рукой. Омега удивленно посмотрел на шефа, но потом, улыбнувшись, кивнул и скрылся за плотной темно-бордовой шторой. - Что это было? - подозрительно поинтересовался у друга Роберт. Не нравилось ему ехидное выражение лица Стива, очень не нравилось. - Потом увидишь. Пойдем, нам приготовили столик в вип-зале. - А нельзя поговорить где-нибудь в более… нормальном месте? Например, у тебя в кабинете? - Слушай, Бобби, - Фоукс поморщился от такого обращения, но вслух возражать не стал. - В “нормальных местах” ты и так каждый день бываешь, а раз уж ты у меня в гостях, мой долг, как радушного хозяина, хорошенько тебя удивить и развлечь. - Да куда уж больше-то? - с тоской в голосе заметил Роберт. Он до сих пор не мог выбросить из головы завораживающий танец Кея, даже потрясающее выступление местной звезды не помогло. Кажется, он становится одержим этим парнишкой… - Ну не скажи… Одно дело, сидеть среди зрителей, и совсем другое, когда омега танцует только для тебя, и смотрит только на тебя. Фоукс вспомнил немного печальные глаза теплого, шоколадного цвета, и судорожно сглотнул. Да Стивен просто издевается над ним! Наверняка решил сбить спесь со слишком заносчивого друга, который сомневался в успехе его предприятия, и соблазнить одним из своих работников. Вполне в духе Роквелла. Он мог бы еще ему и афродизиак в коктейль подмешать или омежку феромонами надушить, вполне в его духе. Роберт подозрительно покосился на друга. - Хватит уже хмуриться, сегодня твой день! Пошли, развлечемся как следует, - широко улыбнулся Стивен и потащил его в сторону вип-зала. Там оказалось намного тише, чем в основном зале. Всего в помещении было пять небольших помостов с пилонами, вокруг каждого из которых полукругом стояли мягкие удобные диванчики ярко-красного цвета. Размещены помосты были так, чтобы зрителей от выступления их стриптизера ничто не отвлекало, но официанты-беты, почти незаметные, так как постоянно находились в затемненной части зала, могли увидеть, если вдруг клиенты захотят что-нибудь заказать или, что случалось, как ни печально, часто, начнут распускать руки. Сейчас в зале был занят только один шест из пяти, вокруг которого извивался, демонстрируя чудеса гибкости, омежка, затянутый в черный латексный костюм. Развалившийся на диванчике перед ним просто возмутительно толстый альфа не сводил со стриптизера своих маслянистых глазок и, растянув полные губы в довольной усмешке, потягивал из изящного фужера дорогое шампанское. - Сядем за дальний столик, - пробормотал Стивен, презрительно косясь на посетителя. - Знаю, деньги не пахнут, клиент всегда прав, и всё в таком роде, но, черт побери, как может альфа настолько себя запускать?! - продолжал вполголоса возмущаться владелец клуба, чтобы его не смог услышать полный альфа. - Ужас! И этот боров наверняка еще и переспать Заку предложит, если денег на это, конечно, хватит. Только обойдется он, я не собираюсь своих ребят под такую тушу подкладывать. - Как у тебя с такими принципами клуб еще не прогорел, - хмыкнул Роберт. - Бизнес-то у меня идет отлично, но иногда ребят-танцоров просто жалко становится. Знаешь, они мне все как семья, переживаю из-за их проблем постоянно, и знаю, что нельзя смешивать работу и личное, но ничего не могу с собой поделать. Вот, например, Зак. Думаешь, он просто так в костюме выступает, образ такой? А на самом деле у него несколько шрамов, какая-то шпана ему пару лет назад всю спину ножом исполосовала. По хорошему, я его выгнать взашей должен был, но не смог. И, честно говоря, не жалею. Деньги - вещь важная, не спорю, но и о человечности нельзя забывать. Фоукс с некоторым уважением посмотрел на друга. Сам бизнесмен никогда не вмешивался в дела своих подчиненных и не интересовался их жизнью, в лучшем случае, иногда узнавал от секретаря о каких-то особо важных событиях в жизни работников: свадьбе, рождении ребенка, юбилее… Но он обычно не заострял на этом внимания, отделываясь стандартными поздравлениями и подписью под приказом о премии, и уже наследующий день не мог вспомнить имя виновника торжества. Роберт всегда ценил свои деньги, но своё время и внимание он ценил еще больше, и они доставались только самым близким людям, которые заслужили уважение и дружбу альфы. Таким, как, например, Стивен. Из-за кого другого он бы никогда не потратил целый вечер на посещение подобного заведения. Хотя после всего увиденного, альфа начал сожалеть о том, что так пренебрежительно отзывался о бизнесе друга, и даже был готов признать, что был не прав. Он уже собрался сказать об этом Стиву вслух, но так и замер с открытым ртом, забыв все, о чем хотел сказать, потому что к их дивану подошел один из сегодняшних танцоров, тот самый шатен в ошейнике, который так запал в душу бизнесмену.