Особое отношение

Олег вздрогнул, когда одна из капель дождя скользнула за шиворот, и крепче прижал к груди папку с документами, мысленно проклиная сегодняшний день, что не задался с самого утра. Позавтракать не вышло, потому что он проспал, телефон накрылся в самый неподходящий момент вместе с принтером, в душе на него полился кипяток, еще и эта чертова пожарка сработала так внезапно, что он едва не пролил кофе на ноут. И в завершении всего этого, он вынужден стоять под дождем в одних шортах, футболке и тапочках, потому что какие-то придурки решили покурить прямо в комнате. Из общежития вышли все проживающие, заполонив улицу пестрой толпой. Олег сочувствующе смотрел на знакомую девушку с потока, которая стояла с полотенцем на голове. Похоже, ее выдернули прямо из ванной. Ему повезло больше — он только сел за домашку, как заорал громкоговоритель, требуя немедленно покинуть общежитие. Олег поежился от холодного ветра, сутулясь. Начало весны выдалось мокрым и холодным. Дождь шел уже не первый день, температура грозилась опуститься до нуля и сковать лужи льдом. Такое себе. На шею опустилась чья-то теплая рука, заставляя инстинктивно дернуться и напрячься. — Ты дрожишь, придурок, — раздался голос Вадима за спиной. — Какого хера ты не взял куртку или хотя бы халат? — Потому что я искал наши документы, — ответил Олег и кивнул на висящий на локтевом сгибе рюкзак. — И ноуты, придурок. Вадим на это неопределенно фыркнул, но промолчал, что-то обдумывая. Они жили в одной комнате уже три года и за это время успели притереться друг к другу. К Вадиму он присматривался долго, все время ждал какого-то подвоха, что ли. Олег не привык к тому, что люди могли делать что-то для других просто так, без какой-либо выгоды. Ладно Сережа, с которым они вместе с самого детства и все время стараются друг друга поддерживать, а тут совсем незнакомый человек. Вадим заслуживал доверия постепенно, приучал к тому, что в случае чего Волков может на него положиться и не бояться, что нож в спину воткнут. Олег это принял и даже начал подкармливать «тупую ящерицу», чтобы тот от голода не помер. Горячее тело прижалось со спины, кутая в полы длинного черного пальто. Олег с трудом подавил в себе желание прижаться ближе и остался стоять на месте. — Заболеешь, а мне потом с тобой мучайся, — пробурчал Вадим, продвинув их чуть вперед так, чтобы Олег оказался под козырьком. — Это я с тобой мучаюсь обычно, не пизди, — огрызнулся Волков, повернув голову. — Ты такую драму каждый раз разводишь, как будто на смертном одре. — Это было всего один раз, — возмущенно прошипел Вадим. — И мне было плохо. — Ты отравился пельменями. От этого еще никто не умирал. — Я мог бы стать первым. Олег фыркнул и покачал головой. Вадим был редкостным придурком, на самом деле. Он постоянно влипал в неприятности, строил из себя королеву драмы время от времени, всячески досаждал, когда был в своем фирменном настроении «разрешите доебаться». Олега это бесило поначалу до трясучки, а потом он как-то привык, иногда сам провоцировал Вадима на какую-нибудь глупость, а потом смеялся с «глупой драконьей морды». — Когда нас уже запустят, — вздохнул Вадим, положив подбородок на олегово плечо. — Холодно пиздец. — Не скули, — Олег машинально потрепал его по голове. — Коменд вышел уже. Щас пиздюлей раздаст, и домой пойдем. Запускать в общежитие начали минут через пять. Комендант выцепил из толпы любителей покурить в комнате над пожарными сигнализациями, выписал им дисциплинарку и отпустил с миром. Зайдя в комнату, Олег сразу включил свет и поставил чайник. Общага у них была хорошая: комнаты на четверых и в каждой свой санузел, некоторое подобие кухни со столешницей, раковиной и милипиздрическим холодильником. Правда, готовить можно было либо в микроволновке, либо в мультиварке, потому что плит их общежитие не предусматривало. По-хорошему надо было снять с себя мокрые шмотки, сходить в душ и вернуться к домашке, но двигаться было откровенно лень. Вадим оперативно включил обогреватель, который еще на первом курсе притащил Игорь. Они с Димой как обычно свалили на выходные домой, оставляя комнату в их распоряжении. — Повезло им, — фыркнул Вадим, вещая мокрое пальто на дверцу шкафа. — Свалили домой и не застали этот пиздец. — Подумаешь, помокли-постояли, — пожал плечами Олег, гипнотизируя чайник. — Не сахарные, не растаем. — Ты бы сходил погрелся, Поварешкин, — Вадим достал из шкафчика одну из тех кружек, что они стащили с кафедры на втором курсе. — Чай попью и схожу, — ответил Волков и пихнул его плечом, когда он попытался первым добраться до кипятка. — Очередь, ящерица. Вадим пробурчал себе что-то недовольно под нос, сыпанул себе сахара в кружку и уже потянулся за освободившимся чайником, как в комнате резко стало темно. — Да блять, — вздохнул Олег и наощупь дошел до входной двери. Выглянув в коридор, он увидел, как вышел почти весь этаж. — Что на этот раз? — Во всей обшаге свет вырубило, — ответила ему староста этажа. — Панику не разводим и ложимся спать, до утра, может, починят. Со всех сторон послышались возмущенно-страдальческие вздохи. Олег мнение народа разделял целиком и полностью. У него все еще висела недоделанная домашка и на телефоне оставалось процентов двадцать от силы. Благо, завтра суббота, поэтому из-за первого пункта особо можно было не париться. — Что там? — спросил Вадим, когда он вернулся. — Кина не будет, — сказал Олег и зашипел, вписавшись в стену. — Электричество кончилось. — М-да, — протянул Вадим. — Без обогревателя тяжело будет. Он был прав. С наступлением весны отопление в общежитии отключили, поэтому в комнате было довольно прохладно — спасал только обогреватель. — Ладно, я в душ тогда, — сказал Олег и снова не вписался в дверной проем. — Чай мой не трогай, потом допью. — Иди-иди. Олег включил фонарик на телефоне, положил его на раковину и включил воду, чтобы она успела нагреться. Кран загудел, зашипел и на этом все. — В общей беседе написали, что воды тож нет, — крикнул ему Вадим. — Потрясающе, — Олег вышел из ванной и со злости швырнул мокрую футболку в стену. — Что дальше? Связь ловить перестанет? — Не кипятись, Поварешкин. Ща что-нибудь придумаем. Олегу ничего придумывать не хотелось. Ему хотелось согреться, выпить гребанный чай и лечь спать, потому что заняться все равно было нечем. Вадим кинул в него сухие шмотки, которые он достал из общего шкафа, и принялся переодеваться сам. В комнате было достаточно светло — город никогда не спал, переливаясь пестрыми огнями. Олег невольно засмотрелся на чужую широкую спину. Вадим был красивым, так-то. Олег на него с первого курса засматривался, бесился сначала, что у этот придурок не только умный был, но еще и симпатичный, а потом как-то отпустило. Ну умный, ну красивый. Это все тот же придурок, который умудрился как-то сварить макароны в мыльной воде, из-за чего комната потом еще два дня воняла горелым мылом. В сухой одежде жить стало значительно легче. Олег забрал со столешницы свою кружку, забрался к себе на кровать, завернувшись в одеяло, и принялся пить чуть остывший чай. Холод никак не желал уходить, цепляясь когтистыми лапами. — Что пишут? — Обещают к четырем утра все починить, — ответил Вадим, продолжая читать общую беседу. — В основном люди страдают и просят пауэрбанки. — Осталось не сдохнуть от холода, — фыркнул Олег и поставил пустую кружку на стоящую у кровати табуретку, которая служила подобием прикроватной тумбочки. — Я спать, наверное. — Сладких снов, Поварешкин, — со смешком пожелал ему Вадим. — Пошел ты. Олег отвернулся лицом к стене и закрыл глаза, пытаясь уснуть. Вскоре Вадик завозился на своей кровати, видимо, тоже решил лечь спать. Он долго ворочался, скрипя пружинами, а потом затих, наверняка, тоже отвернувшись лицом к стенке. Сон никак не шел. В комнате стало значительно холоднее — за окном бушевала непогода. Олег поджал колени к груди, укутался в одеяло по самую макушку, надеясь согреться. Он вообще был не из мерзлявых, но у всех были свои пределы. Это Вадим в любое время года ходил горячий, как печка, и даже зимой спал иногда без футболки, потому что ему было жарко. Удивительный человек. — Я отсюда слышу, как ты зубами стучишь, — вздохнул Вадим, заворочавшись. — Дать тебе второе одеяло? — Чтоб ты задубел под утро, а потом ныл мне весь день, как у тебя суставы ломит? — фыркнул Олег. — Спасибо, откажусь. — Тогда иди сюда, будем вместе спать под двумя одеялами, — предложил Вадим. — Потому что ты мне своим ворочаньем спать мешаешь. Олег задумался на пару мгновений, а потом поднялся, прихватив с собой свое одеяло, и пошел к чужой постели. Кровати у них были стандартными, поэтому вдвоем спать на них было сложно, но можно. Они не раз уже проворачивали это, когда устраивали всякие сборища и в одной комнате ночевало чуть ли не десять человек сразу. Вадим подвинулся к стене, освобождая место, дождался, пока Олег уляжется, и накинул поверх него свое одеяло. В коконе из двух одеял стало гораздо теплее. — Гусеница, — посмеялся с него Вадим. — Сосиска в тесте. Олег больно пихнул его локтем куда-то в живот, на что Вадим закряхтел. — Старый дед, — улыбнулся Олег. — Смотри, еще один такой удар и развалишься. — Совсем ты меня не бережешь, — вздохнул Вадим, смотря на него чуть прищурившись. — У тебя ко мне особое отношение? Особая нелюбовь, а, Олег? Олег задумчиво нахмурился, обдумывая его слова. Вадим был прав — особое отношение у Олега было. Вадиму он позволял намного больше, чем тому же Игорю или Диме. Он мог спокойно таскать еду из-под ножа, приставать со своими неуместными шутками, мешать делать домашку, валяться на олеговой кровати, таскать его гель для душа и зубную пасту. Олег редко когда мог отказать Вадиму. Пешком дойти до заброшенной психбольницы на другом конце города; кататься на ночных автобусах; гонять ночью голубей в парке, а потом идти домой мокрыми с головы до ног, потому что Вадиму приспичило бросить монетку в фонтан, но он поскользнулся и утянул за собой Олега; есть картошку фри в уличном кафе, будучи пьяными в хлам — отличная идея, Вадим, погнали. Они столько эмоций вместе пережили, так что да, у Олега было особое отношение. — Особое отношение есть, — тихо заговорил Олег, разрушая повисшую тишину. — И что это за отношение? — так же тихо спросил Вадим, придвинувшись ближе. — Кто знает, — улыбнулся Олег и потрепал его по голове. — Но это точно не нелюбовь. — Точно? — спросил Вадим, оставляя между их лицами несколько сантиметров. — Точно, — фыркнул Олег, подался ближе и втянул его в поцелуй.