Тот октябрь.

***

      Кэйа часто вспоминал свое детство и знал, что никто его не погладит по головке за то, что он отрекся от своей миссии.       От того, ради чего был рожден. Для чего был рожден.       Альберих… Наверняка никогда не был счастлив из-за этого. Он чувствовал груз на плечах, который так сильно давил на него. И единственно, что его спасало…       Было общее прошлое с Дилюком.

***

      — Ты проиграл, Кэйа! Я заморозил тебя!       Они, будучи еще совсем маленькими, играли в детские игры, пускай и немного глупые.       Кэйа замахал перед ним руками, как бы признавая свое поражение. Дилюк… всегда выигрывал.       И Альбериха это вовсе не досаждало. Эти миги, пускай и такие маленькие, но счастливые, заставляли его радоваться тому, что он есть на этом свете.       — Мальчики, — Прервал их Крепус. Дилюк сразу же принялся улыбаться отцу, когда Кэйа смотрел на него только лишь с интересом. — Что насчет рыбалки?       Мужчина покрутил перед детьми удочками, на что маленький Рагнвиндр радостно закричал. Кэйа лишь только улыбнулся.       Он не понимал самой сути так таковой радости. Осознавал, что ему хорошо. И этого хватало.       В тот вечер Крепус просидел с ним много-много часов, чтобы выловить рыбу, которую Аделинда собиралась приготовить на ужин.       — Папа, смотри! Клюет!       Дилюк опирался на плечо отца, пока Кэйа сидел немного поодаль. Несмотря на то, что Рагнвиндры приняли его с распростертыми объятьями, Альберих все равно сторонился…       Он знал, что чужой здесь. Не только в их доме, а и в Мондштадте.       Это его досаждало. Он часто мечтал, чтобы сам родился у них, а не вот так вот они подобрали его с рук отца Кэйи…       — Эй, — Крепус немного ткнул его в плечо. — Ты что? Не видишь, что у тебя клюет?       Альберих, как ошпаренный, опомнился. Сумев удачно выудить рыбу, перед их глазами оказалось достаточно большая животинка.       Крепус похвалил его, и сам Дилюк наговорил очень много хороших вещей… И Кэйа понимал, что он ничего из этого не заслуживает.       В своем детстве он и вовсе на самом деле был намного старше внутри.