Грани тьмы

— Йорхен? — в тёмных глазах Белкета мелькает обеспокоенность, когда безликая выходит бесшумно, из теней, вырастая перед Ангелом Смерти. Смотрит мрачным, но решительным взглядом, сжимая в тонкую линию бледные губы, и лицо её кажется ещё более посеревшим и осунувшимся, чем в тот день, когда она прибыла в Нар-Эриш вместе со Светланой и Анастасией. — Что-то случилось? — отойдя от витражного окна, напротив которого он стоял, размышляя и глядя вдаль, он приблизился к женщине. — Я хочу попросить тебя, — губы Йорхен дрогнули, но голос прозвучал ровно. — Конечно, — ангел кивнул, обратившись во внимание. — Я слушаю тебя. Губы Йорхен снова дрогнули, и она сделала глубокий вдох, судорожно выдохнув. Обхватила себя под грудью, словно замёрзла и пыталась согреться, и отвела взгляд в сторону, чувствуя позорный омерзительный стыд, подкатывающий к горлу.       О таком не говорят. Высокий правовой статус и уважение, которые, вроде как, присутствуют в среде каждого народа не компенсируют традицию и стереотип о «второсортности» женщин. Об их по умолчанию более низком положении, о том, что они — тень, придаток к мужчине, и нет почти ничего осудительного или зазорного в том, чтобы муж ударил, изнасиловал или убил свою жену. Стереотип одной конкретной семьи распространяется и на всё общество в целом, и как бы ни был высок правовой статус женщины и уважение к ней, по-настоящему защищённой она никогда не была.       Об этом не говорят. Это табу. Порицаемая тема, клеймённая позором. Женщина всегда априори сама во всём виновата, а потому в любом виде пережив насилие, по логике общества, не заслуживает сострадания и утешения. И если кто-то взял её силой — это её вина. А если после этого она понесла дитя — это её проблема.       Йорхен наблюдала и изучала. Она воспринимала себя в том, что можно характеризовать как женский гендер, ещё до того, как, собственно, родилась личность «Йорхен». Но принимать хрупкий облик дочери Илата было небезопасно, а потому Йорхен изучала этот вопрос. Конечно, она была необычной женщиной и в большинстве случаев могла защититься, но и она не была всесильной — плен в застенках инквизиции лишь доказал это.       Боль пыток и унижение того, что с ней делали инквизиторы, пережить было сложно, но возможно. Крайне неприятный опыт, но тоже опыт — братья и сёстры разделили его с ней, делая собственные выводы. И меньше всего ожидая того, что Йорхен погрузится в кошмар, и воплотится худший из вариантов.       О таком не говорят, а Йорхен, кажется, провела среди людей слишком много времени. Она была растеряна и откровенно шокирована; она не знала, что делать; в конце концов, когда пришлось говорить, жгучий стыд и ужас лавиной обрушились на неё. Она ждала ребёнка, но какое дитя она, безликая, могла породить от изнасиловавшего её церковника Света?!       Проблема нежеланной беременности всегда была проблемой исключительно женщины. Об этом тоже не говорили, но многие девушки оказывались достаточно изобретательными для того, чтобы освободить себя от неприятной ноши. И у Йорхен было достаточно времени для того, чтобы обдумать все возможные варианты. Так определённо будет лучше и милосерднее для всех. — Я хочу избавиться от... него, — Йорхен вздохнула, против воли сжав пальцы в кулаках, и в открытую посмотрела на Белкета, встречаясь с его спокойными внимательными глазами. — Я знаю способы, но мне может понадобиться... твоя помощь. Ты ведь говорил, что примешь любое моё решение, — чуть нахмурившись, добавила она, и ангел слегка наклонил голову.       Его спокойный взгляд стал задумчивым. Он не спешил отвечать, внимательно осматривая женщину перед собой. Без осуждения или недовольства — спокойно и сдержанно, как лекарь, осматривающий своего пациента. В конце концов он вздохнул и покачал головой. — Йорхен, послушай меня, — Белкет сделал шаг к безликой, глядя ей прямо в глаза. Его голос звучал по-прежнему спокойно и ровно, но в нём появилась серьёзность. — Прежде всего, я хочу, чтобы ты знала, что я не отказываюсь от своих слов — мой разум открыт, и ты можешь прочитать все мои мысли, — безликая нахмурилась, а ангел сделал к ней ещё один шаг. — Я думал о том, что ты мне только что сказала. Я знаю, как это сделать, и я бы охотно это сделал, чтобы избавить тебя от этой ноши и страданий. Но я не могу, — в его взгляде появилась вина и искреннее сожаление, и Йорхен крепче сжала кулаки, игнорируя огрызнувшуюся на месте вырванных ногтей боль. — Почему? — на самом деле уже зная ответ, хрипло спросила она, и Белкет извиняясь вздохнул. — Не потому, что я не хочу, — он покачал головой, мягко поймав одну руку Йорхен, пряча её в своих холодных ладонях. — В первую очередь потому, что это опасно для тебя. Ты ещё слишком слаба, мне жаль, но моих способностей не хватит, чтобы гарантировать тебе безопасность. Травы вызывают кровотечение, которое может усилиться, когда тело под их влиянием отвергнет плод — это может стоить тебе очень дорого. Прости, но я не готов так рисковать. Магическое вмешательство тем более опасно, и тут у меня ещё меньше уверенности в успешности такой операции. — Но есть ведь и другие способы... — с усталым отчаянием прошептала Йорхен, и так понимая, что у неё есть только один выход. — Если бы твоё состояние не было отягощено последствиями пыток, я бы сделал то, что ты захотела бы, — в голосе Белкета отчётливо слышалось извинение, и он с сочувствием посмотрел на Йорхен. — Но ты ещё слишком слаба, а когда твоё тело восстановится достаточно... — Будет уже поздно, — поджав губы, за ангела завершила безрадостную мысль безликая. — И что так, что так Драконы хотят, чтобы это... дитя увидело мир, — горько заключила она и подняла усталый взгляд на внимательно наблюдающего за ней ангела. — Спасибо, Белкет. Спасибо, что не отвергаешь меня. — Я на твоей стороне, — он кивнул и мягко привлёк Йорхен к себе, позволяя ей спрятаться на фоне его внушительной крепкой фигуры. — И я по-прежнему приму любое твоё решение. Йорхен вздохнула, уныло размышляя о том, что человеческое тело слишком хрупкое, в то время как Белкет утешающе гладил её по плечам. К сожалению, сейчас это было меньшее из того, что он мог ей дать.