Всё правильно

      Когда люди называют её умнейшей ведьмой своего поколения, они не знают и половины.       Она дисциплинирована и бушует энергией. Гермиона упряма и будет спорить, пока не докажет свою точку зрения. Она подмечает маленькие детали: солнечных зайчиков, отражающихся от стен, при каждом повороте хрустального бокала, заломы на пергаменте, указывающих на то, насколько долго письмо хранилось в кармане, пение птиц, подражающих играющей мелодии по радио, стоящем на подоконнике, но Гермиона никогда бы не стала утомлять вас этими открытиями. Она помнит об этом, и спустя неделю, когда птицы уже могут наворковать целый куплет песни Селестины Уорлок, ты отмечаешь, насколько это необычно, а она просто пожимает плечами и говорит:       — Да, они так умеют. Такие умные, правда?        Когда она складывает два и два и у неё получается четыре, быть свидетелем этого — завораживающая вещь. От потери наручных часов до нахождения лазейки в законе её мозг может отделить важное от ненужного, откидывая лишние детали, пока они не складываются, словно пазл, в её голове.       Гермиона язвительная, задумчивая и бдительная. Ей нужен всего лишь кусочек от целого, чтобы сформулировать гипотезу.       Но когда она подхватывает вирус и проводит целую неделю со спазмами желудка и недомоганием… Когда её выворачивает от завтрака и это продолжается несколько недель… Я даже не озвучиваю этот вопрос. Потому что она умнейшая ведьма своего поколения.       Когда Гермиона, отменив утренние совещания, возвращается домой с серым лицом и стеклянными глазами, я думаю, что мне должно быть мерещится, потому что… Нет и шанса на то, что она не знает об этом.       Я сижу с ней в ванной, позволяя рукам блуждать по её телу, пока она читает вслух. Мои ладони опускаются к её животу в поисках доказательств. Улыбаясь, Гермиона смотрит на меня из-за плеча, и я понимаю — это оно. Этот момент говорит мне, что это правда.       Однако вместо этого Гермиона подмигивает мне и, откинув книгу, переворачивается в моих объятиях и начинает ёрзать мыльным телом по моему члену, ошибочно приняв мои блуждающие в исследовании руки за возбуждение.       Но кто я такой, чтобы останавливать её, когда она седлает меня? Её руки скользят по моим плечам, когда я соединяю наши тела в одно целое. Гермиона скачет на мне, разливая воду через бортик ванной, а я наблюдаю, как пена стекает по её груди. Осознаю, что она стала больше. Я знаю её грудь так же хорошо, как если бы она была моей собственной — потому что это так и есть. Я ласкал её грудь, трахал и кончал на неё, и сейчас она действительно набухла.         Гермиона откидывает голову назад, тяжело дыша.       — Ты беременна? — спрашиваю я.       Она смеётся, наклоняясь ко мне. Её щеки раскраснелись, глаза блестят, и она уже готова вставить язвительный комментарий.       Но тут Гермиона перестаёт двигаться на мне, и на её лице отражается шок.       Я понимаю, что кусочки пазла встали на свои места — детали, для которых она слишком умна, чтобы заметить. Моя глупая, гениальная жена.