Нил однажды сказал им, что, когда он бегал подростком, его неподходящая одежда натирала внутреннюю часть бёдер.
Это было так бесцеремонно, ничего особенного, никто другой, казалось, ничего об этом не подумал. Раздевалка превратилась в общие истории о модных промахах или нерешительные шутки о том, что гардероб Нила сейчас всё ещё едва ли
приемлем.
Только Эндрю ухватился за слова, наблюдая, как Нил медленно вытягивал ноги из-под скамейки в раздевалке, в то время как остальные Лисы один за другим уходили. Отголоски разговора затихли и исчезли, когда Нил улыбнулся своим поношенным кроссовкам.
Подарок от Эндрю, дополненный набросками черепов и выдуманных существ. Этот придурок уже за несколько месяцев измотал их до нитки, несмотря на то, что они были недешёвыми.
И всё же, как и из-за других странных вещей, которые Нил привнёс в жизнь Эндрю, в груди Эндрю вспыхнуло что-то похожее на удовлетворение, когда он увидел нежность в глазах Нила.
Может быть, что-то немного большее, чем удовлетворение.
В течение следующих двух минут, пока Эндрю убирал свои вещи в шкафчик, Нил стал настолько беспокойным, что стоял и раскачивался на ступнях.
Как будто желание бежать всё ещё оставалось, даже после изнурительной тренировки. Этого никогда не было достаточно. Сколько Эндрю знал Нила, эта нервная энергия была в нём.
Достаточно, чтобы натирание или плохое качество его спортивной одежды не имели значения. Они были просто фактом, правдой, с которой Нилу пришлось смириться. Потому что, несмотря ни на что, он должен был бежать. У него не было такой роскоши, как боль или жалобы.
Однако, в то время как тогда импульсивная потребность Нила выйти на улицу была вызвана необходимостью и необузданным беспокойством, беспокойство, которое он испытывал сейчас, проистекало из той же эмоции, с которой Эндрю неохотно начинал связываться.
Счастье.
Боже, этот идиот выглядел счастливым, когда
бежал. Из всех вещей…
Независимо от жары или условий, работал ли Нил до изнеможения или не спал всю ночь, он находил в себе силы бежать. Эндрю наблюдал с балкона, как Нил срывался со своего места, и оттуда он всё ещё был ослеплён улыбкой на лице Нила.
Сильные ноги, подчеркнутые даже этими дерьмовыми шортами для бега. Нил мог лететь со скоростью, которая заставляла Эндрю задуматься, не был ли в какой-нибудь альтернативной жизни Нил звездой лёгкой атлетики. Бедный Кевин, где бы он взял своего мини-ми в этой вселенной?
Какое-то время грудь Эндрю слегка сжималась, пока Нил не вернулся. Эта неумолимая часть его нуждалась в облегчении, что Нил вернётся, не убежит так далеко, что Эндрю не сможет угнаться за ним. Но теперь всё успокоилось. Эндрю знал, что Нил всегда так сделает или умрёт.
Нил просто исчезал по дороге, вокруг кампусного парка, возможно, поднимался по лестницам… Чудак…
…и всё это до тех пор, пока он не возвращался с тяжело вздымающимися лёгкими и чистым облегчением на лице, чтобы поприветствовать Эндрю снизу.
Удовлетворение.
Эндрю знал, что это было не то чувство, с которым Нил когда-либо ожидал быть знакомым. Конечно, это было то, к чему он всё ещё привыкал, как и Эндрю.
Но Эндрю… ему это нравилось. Ему нравилось видеть Нила таким. Даже он больше не мог этого отрицать.
Хотя он хотел бы это сделать. Возможно, тогда он полностью избежал бы своего падения, вызванного физическими упражнениями.
---
Всё началось с похода в торговый центр на следующие выходные, слова Нила крутились у него в голове, как игра в пинбол, которую он не мог выиграть, хоть убейте.
У Эндрю была цель, и каким бы безразличным он ни хотел быть, как только у него появлялась идея, у него не было другого выбора, кроме как довести ее до конца.
Стул Эндрю заскрежетал по грязному полу фуд-корта, когда он резко встал и начал уходить, не сказав ни слова. Другие Лисы затихли в считанные мгновения, сбитые с толку и жаждущие понимания. Только Аарон продолжал поглощать свой обед. Он слишком привык к одиноким приключениям Эндрю, чтобы беспокоиться.
— Куда ты идёшь? — спросил Нил, держа в руке дурацкий чай с шариками. Он был из нового заведения, где подавали напиток в прозрачной банке, и Нил любил открывать это, как газированные напитки.
Эндрю никогда не простит Дэн и Мэтта за то, что они подсадили его на это.
В тоне Нила не было ни беспокойства, ни даже заботы. У Нила никогда не было привычки сомневаться или подвергать сомнению действия Эндрю или причины его поступков. Он просто хотел
знать, иметь GPS-маячок на местоположении Эндрю, чтобы иметь возможность найти его, если что-то случится.
Он был невыносимо уязвимым в таком мягком смысле. Так бессовестно,
Нил.
Эндрю закатил глаза, но ответил. Нил, без сомнений, последовал бы за ним, если бы он этого не сделал.
— Спортивный магазин. Мне кое-что нужно. Не спрашивай, не следуй за мной.
И когда он обернулся, ему в голову пришла ещё одна мысль, и он резко повернулся обратно.
— И
не бери ещё один чай с шариками.
Выражение лица Нила подсказало ему, что это предложение, скорее всего, будет проигнорировано.
Тем не менее, сказав это, он зашёл в один из магазинов спортивной одежды и купил Нилу две пары леггинсов для бега. Лучшее, что он мог себе позволить, из эластичной ткани, которая позволяла коже Нила дышать. Они не были слишком яркими или красочными, поскольку он знал, что Нил ненавидел бы внимание от цветов. Он обошел стороной яркие бордовые и салатовые цвета, горошек и полоску. Он остановился на дымчато-сером с белыми вкраплениями и простом черном.
Конечно, он уступил некоторым своим предпочтениям, незначительным, которые, как он надеялся, Нил не заметит, но он также знал, что Нил обязательно заметит. Он никогда не услышал бы конца, но не пытался остановить себя.
Поэтому он выбрал леггинсы с маленькими вышитыми дугами на спине, которые должны располагаться чуть выше ягодиц Нила, подчеркивая их ещё больше.
По некоторым причинам.
Когда он снова встретился с Лисами у входа в торговый центр, он увидел, что у Нила действительно был ещё один чай с шариками. Больше предыдущего.
Эндрю с силой толкнул ярко-желтую сумку, которую держал в руке, в грудь Нила, а другой рукой украл стакан. Он никогда не говорил, что он тоже не слаб.
— Вот. Теперь тебе не нужно носить эти дерьмовые шорты, — сказал Эндрю, делая большой глоток.
И твои ноги больше не будет натирать.
Потому что, конечно, именно из-за этого и был весь этот нелепый инцидент. Потому что часть Эндрю не могла вынести дискомфорта Нила. В прошлом, настоящем или будущем.
Нил держал леггинсы так, словно они были чем-то святым. Он медленно, осторожно растянул спандекс. Он наблюдал, как материал вернулся в исходную форму, как только он отпустил его, проследил за узорчатыми завитками с медленно растущим ликованием.
И Эндрю едва мог справиться со всем этим. Чего он
не мог вынести, так это взгляда Нила, устремлённого на него после, широко раскрытого и сияющего ещё до того, как счастье коснулось его губ.
— Ух ты, Миньярд, — сказала Эллисон, стащив одну из пар, чтобы осмотреть. — Серьёзные очки бойфренда. Они очень милые.
Мэтт присвистнул, наблюдая, как она их раскатывает.
— Наш мальчик будет выглядеть великолепно.
— Мы можем идти? — спросил Аарон.
— Ты просто ревнуешь.
— Из-за чего? Девчачьих леггинсов?
— Из-за отсутствия задницы.
—
Вау.
Игнорируя насмешки и поддразнивания других Лис, когда они комментировали тесноту и дуги, Нил прижал пару к груди и не сводил глаз с Эндрю ни на секунду.
Обычно это было похоже на противостояние в бескомпромиссном сознании Эндрю. Как будто это было испытание, и Эндрю не мог потерпеть неудачу, не мог сдвинуться с места или показать дискомфорт от неприкрытой привязанности, которую Нил посылал ему одним взглядом.
Эндрю не мог этого вынести, не мог представить, что у него этого не будет.
Он знал, что у Нила не было проблем с тем, чтобы сломаться первым, хотя на самом деле ему, вероятно, это нравилось. Это привело бы к падению Эндрю, в любом случае.
В конце концов, Нил задал самый глупый вопрос в мире, и поражение Эндрю было гарантировано.
— Ты купил это мне?
Невероятно. Ужасно. И что Эндрю должен был с этим делать?
Было много вещей, которые он жаждал, но не был готов сделать. Не здесь, не на публике, не в его нынешнем настроении.
Поэтому Эндрю вместо этого выгнул бровь и ответил единственным известным ему способом.
— У тебя есть ещё один чай?
---
Той ночью они вернулись домой слишком поздно, и Эндрю должен был убедиться, что Нил не ускользнёт и не убежит в темноте, как он собирался сделать.
Там, где Нил был ловким и гибким, Эндрю был сильным и твёрдым.
И тяжёлым.
Так что, естественно, под рукой Эндрю Нил никуда не денется.
---
Несмотря на всё это, разум Эндрю был предательским.
Он ожидал, что его миссия закончится в конце этих выходных. Его снова можно было оставить наедине со своими обычными делами. Он мог издалека любоваться новым нарядом Нила, мог наблюдать, как Нил, как всегда, мчится в направлении кампуса.
Но нет. Этого было недостаточно. С Нилом никогда ничего не было, и это было опасное побуждение, которому Эндрю, без сомнения, поддавался каждый раз.
Он сказал себе, что это для того, чтобы увидеть вышитые арки вблизи, увидеть, как ткань натягивается на фигуру Нила. Но даже он должен был признать, что это была лишь малая часть причин.
Правда, горькая правда, заключалась в том, что он был очарован тем, как Нил бегал. Он хотел увидеть это возбуждение вблизи, по-настоящему обратить внимание на то, как двигалось тело Нила, на технические навыки, которые были вложены в это. Улыбку Нила. Одышку. Странное высвобождение всех сдерживаемых негативных эмоций Нила.
Более того, Эндрю должен был сыграть в этом свою роль. Ему нужно было поделиться этим с Нилом. По причинам, которые он не понимал или не хотел понимать, он хотел увидеть, как Нил бежал
свободно.
Молчаливая поддержка, какой всегда был Эндрю. Он не знал другого способа донести тот простой факт, что вид бегущего Нила, вид Нила, освобождающегося от бремени… всё это заставляло Эндрю чувствовать то же самое.
И он знал, что Нил поймёт, он знал, что Нил увидит то, чего Эндрю не мог сказать.
Так что с этой целью, горящей в его груди, он вынес свой смертный приговор:
— Я начну бегать вместе с тобой.
Идиотский. Немыслимый.
Мучительный.
Потому что, в конце-концов, Эндрю был вратарём. Ему не нужна была кардио тренировка или выносливость нападающего. Из всего, что было на тренировках, больше всего он отлынивал на беговых кругах.
И десять минут его пробежки с Нилом показали это.
Сначала всё было так, как он по глупости себе представлял. Он увидел, услышал и почувствовал, как Нил промчался мимо него. Рыжеволосый буквально рванул с места, топая по тротуару, время от времени проверяя, не отстаёт ли Эндрю.
Мастерство, необходимое для этого, было заметно. Размеренные, точные шаги, расправленные плечи…
Эндрю старался изо всех сил, и поначалу он лишь немного отставал от Нила. Умышленно. Он восхищался арками, но часто вырывался вперед, чтобы украдкой взглянуть на сосредоточенный взгляд Нила, встретиться с ним взглядом, когда Нил взволнованно смотрел на него, как бы спрашивая: «Разве это не здорово?»
Бег, не так ли? Волнение Нила по этому поводу? Что ж, Эндрю упорно избегал отвечать своим собственным выражением лица.
Но пристальный взгляд Нила всегда задерживался достаточно долго, ровно настолько, чтобы Эндрю мог быть обнаружен.
И так продолжалось, пока Нил выпендривался, бегал взад-вперед, время от времени добавляя к своему шагу прыжки, когда Эндрю был слишком медленным.
Не было и следа страха или паранойи, он не оглядывался назад, чтобы убедиться, что угроза далеко.
Именно так, как Эндрю позволил себе думать, что так оно и будет. Как это обычно бывало с Нилом, он не встретил разочарования.
Дело в том, что одно это чувство не могло дать ему тренировок, которых у него не было.
Всё пошло прахом, когда его грудь начала гореть, а мышцы ныли ещё сильнее, требуя, чтобы он остановился. Тяжесть его мускулов, которую он всегда носил с небольшим подобием гордости, теперь была смертельным грузом. Он не знал, как бегать так элегантно и плавно, как Нил, и не имел ни малейшего представления о том, как продолжать движение.
Так что он этого не сделал.
О, он пытался. Он действительно пытался. Из злости, из гордости, из желания не отставать от Нила и этой дурацкой улыбки на его лице.
Но в какой-то момент он не смог.
Он боялся того, насколько неловким может быть результат, если он будет настаивать ещё больше.
—
Стоп, — прохрипел Эндрю, больше не заботясь о том, как он звучит. Он не смог бы напустить на себя этот невозмутимый вид, даже если бы захотел. Его ноги топали по тротуару, а руки нащупывали колени. Он никогда не чувствовал себя таким потрясённым. Всё его тело ныло от благодарности за облегчение.
Почему кто-то находит это забавным? Как?
Он слышал, как кроссовки Нила заскользили по тротуару впереди, видел, как он приближается, чуть не рухнув, этот ублюдок. Это было похоже, будто он совершал неторопливую прогулку, а не интенсивную пробежку. Он даже
побежал обратно к Эндрю. Не мог даже почтить страдания Эндрю прогулкой.
Ползание облегчило бы боль. Но нет.
С легкой улыбкой Нил присел на корточки, склонив голову набок и оказавшись на одном уровне с Эндрю. Это не было насмешкой, не было осуждением. Это была чертова
нежность.
Неважно. Эндрю ненавидел его. Он собирался сжечь леггинсы.
— Уже? — спросил Нил. Эндрю ещё не пробежал и мили, и он прекрасно осознавал этот факт. — Может, мне сбегать за машиной?
…
Эндрю поддался своей детской натуре, чёрт возьми. Он слегка толкнул Нила в плечо, пока тот не потерял равновесие и не приземлился задницей на асфальт.
Это только рассмешило Нила.
— Заткнись, Джостен, — но Эндрю пожалел, что вообще заговорил.
Слова, слетевшие с его губ, были влажными, как будто он сильно кашлял под водой.
Или как будто он ел бумагу.
Он попытался прочистить горло и сделать глубокий вдох, что оказалось еще большей серьезной ошибкой. Как только свежий утренний воздух коснулся задней части его горла, он разразился приступом кашля и хрипов, которые даже его сила воли не могла подавить.
Всё это время ярко-голубые глаза весело мерцали на уровне глаз Эндрю, терпеливо ожидая. Единственное, что Нил должен был показать в доказательство своей усталости, — это едва заметное вздымание груди, когда она поднималась и опускалась, и легкий блеск пота на носу, который этот дурак, без сомнения, проигнорировал бы, пока Эндрю не стал бы ворчать на него по поводу ухода за кожей.
Нил любил забитые поры.
И он
всё ещё хорошо выглядел в этих леггинсах, даже когда Эндрю умирал прямо у него на глазах. Длинные, сильные ноги в гладком дымчато-сером цвете. Они очерчивали все его мышцы, правильный изгиб его спины, когда Нил бежал с идеальной формой.
В дополнение к леггинсам Элисон также купила ему скромную оранжевую футболку для бега, свободную и обтягивающую во всех нужных местах. Даже швы были белыми, соответствуя цветам команды.
Нил выглядел таким
счастливым во время своей первой пробежки в новом наряде. Комфортный. Более быстрый.
В тот раз Эндрю наблюдал за ним, ждал возвращения Нила дольше, потому что Нил не хотел останавливаться.
И всё же, даже несмотря на это, Нил не выглядел таким счастливым тогда, как сейчас. На пробежке с Эндрю, даже с очень небольшим участием в беге.
Пока Эндрю тяжело дышал, пытаясь остыть, Нил скрестил ноги и спокойно сидел, не спрашивая Эндрю почему. Почему он подверг себя такому испытанию? Почему произошла такая внезапная перемена?
Эндрю ненавидел бегать, Нил это знал.
Но Нил также знал правду, как и предполагал Эндрю. Не было причин спрашивать, и, возможно, именно поэтому улыбка Нила была такой чертовски широкой.
Но ни с того ни с сего Нил сказал это. Конечно, он это сделал. Потому что он также знал, что с Эндрю и его длинным списком проблем одного предположения недостаточно.
Нил сказал слова, которые Эндрю должен был услышать, чтобы понять, что мысль дошла до него полностью.
— Мне это понравилось. Мы должны сделать это снова.
Верно. Самое печальное было то, что Эндрю, вероятно, так и сделал бы.
Это осознание вкупе со вздохом Нила означало, что у Эндрю не было другого выбора, кроме как отвернуться.
Однако это никогда не длилось долго.
Что-то поселилось в груди Эндрю, даже когда он тяжело дышал, но он сомневался, что это были эндорфины или эйфория бегуна. Но он почти не бегал. Как всегда, всё было связано с Нилом.
Когда Эндрю снова поднял вопросительный взгляд, Нил пожал плечами.
— С тобой ещё веселее. Медленно или нет.
Эндрю снова толкнул его.
— Ты хуже всех, — сказал Эндрю, стащив бутылку с водой из рук Нила и осушив ее одним большим глотком.
И, наконец, та невыносимая ухмылка, приподнятые шрамы, которые Эндрю иногда прослеживал…
Самодовольство Нила дало о себе знать.
— Тебе нравится, — сказал Нил.
И действительно… он понятия не имел.
----
В следующий раз, когда они решили отправиться на пробежку, они пошли на футбольный стадион, и Эндрю пробежал один круг.
Один круг. Тот, где Нил пообещал немного замедлиться, чтобы позволить Эндрю смотреть, даже когда Эндрю протестовал, что его это нисколько не волнует.
Но его глаза оставались прикованными к кроссовкам Нила, стучащим по земле, к его лицу, когда ветер щипал его за щеки. Адреналин будет расти, как и пот и гулкое сердцебиение Нила.
Эндрю не был уверен, что в те дни означало «веселиться», но он подумал, что наблюдение за тем, как Нил явно предавался этому, было для него довольно близко к этому понятию.
После первого круга Эндрю закончил. Это был их компромисс, так что они могли делать это дальше без того, чтобы Эндрю ставил себя в неловкое положение или нуждался в новых лёгких.
Всё остальное время он наблюдал вблизи, как Нил рассекает воздух, свободно бегая, как и всегда.
И всё это время в груди Эндрю не переставало гореть.
